Цитаты из книг автора «Маргарет Митчелл»

конце концов решил, что деньги потрачены не зря.

Несколько сбитый с толку очаровательной настойчивостью Скарлетт, Фрэнк выдал ей триста долларов, правда, немного неохотно: ведь это означало, что лесопилку он теперь купит не скоро. Но он не мог допустить, чтобы семью его жены изгнали из дома, а его огорчение вскоре рассеялось при виде ее сияющего счастьем личика, а потом и вовсе исчезло, когда она с нежностью и любовью «приняла» его щедрый дар. Никогда прежде Фрэнку не доводилось ощущать женскую благодарность, и он в

Да, мэм, и еще она носила всего одну нижнюю юбку и нарочно водой ее мочила, чтобы к телу прилипала и ноги было видно. И вы, значит, туда же? Когда старая мисс была молода, времена были охальные, да только давно это было…

, и тут же тушеная капуста в горшочке, обильно залитая соусом, отливающим жиром, горы фасоли на ярком цветном фаянсе, жареная тыква, тушеная бамия, морковь в сметанном соусе, таком густом, что его можно резать ножом.

адно, пусть молчит – все равно она благословляла небо за то, что он здесь и она под его защитой. Хорошо, когда рядом мужчина, когда можно прижаться к нему, почувствовать крепость его плеча и знать, что между нею и безмолвным ужасом, наползающим из мрака, есть он. Даже если он молчит и лишь неотрывно смотрит вперед

ужасно добры, только я, право же, не могу больше ничего от вас принимать. – В самом деле? Ну так вот: я буду привозить вам подарки до тех пор, пока это доставляет мне удовольствие и пока мне будут попадаться на глаза какие-нибудь предметы, способные придать вам еще больше очарования

Господи, Скарлетт! Да вы никак стали читать газеты! Я просто поражен. Никогда не делайте этого больше. Крайне вредное занятие для женского ума

Подобно шкодливому мальчишке, который не может удержаться, чтобы не проткнуть булавкой воздушный шарик, он не мог устоять против желания поубавить спеси чванливым ханжам и ура-патриотам.

Бывало, по утрам он отсылал горничную и сам приносил ей завтрак в постель, кормил ее как ребенка, забирал из ее рук щетку и сам расчесывал ее длинные черные волосы, пока они не начинали потрескивать и искриться электричеством. В другие дни он грубо будил ее по утрам, когда она крепко спала, срывал одеяла и щекотал ее голые ноги. Иногда Ретт с почтительным вниманием выслушивал рассказы о ее деловых успехах, одобрительно кивал, восхищаясь ее прозорливостью, а иногда называл ее сомнительные сделки хищничеством, грабежом на большой дороге и вымогательством. Он водил ее на спектакли и досаждал ей, нашептывая на ушко, что Бог, скорее всего, не одобряет таких развлечений, потом шел с ней в церковь, где тихонько рассказывал смешные непристойности, а потом попрекал ее за смех.

предложение в доказательство того, сколь глубоко и незыблемо он вас уважает. Ну и помимо этого существует еще так много… Да разве перечислишь все правила игры с предполагаемыми женихами, так хорошо ею изученные: брошенный искоса выразительный взгляд; улыбка краешком губ из-под веера; волнующая походка – так, чтобы кринолин колыхался на бедрах; смех, слезы, лесть, нежность, сочувствие… Господи, сколько их, этих уловок, которые никогда и ни с кем ее не подводили. Если не считать Эшли.