К ней отчасти вернулось спокойствие, а вместе с ним и природная прямолинейность, усиленная действием коньяка.
– Мужчины получают удовольствие в браке… хотя один бог знает, что они в нем находят. Я этого никогда не понимала. А женщине достается разве что кормежка, куча работы и необходимость мириться с мужской глупостью… да еще по ре
Откуда вам знать? Согласен, неудачный опыт у вас имеется… Один раз вы вышли замуж со злости, второй раз – из-за денег. А вы не думали, что можно выйти замуж просто… просто для собственного удовольствия?
– Удовольствия? Не говорите глупостей. В замужестве нет никакого удовольствия.
– Да? Это почему же?
Но я могла бы быть добрее к нему.
– Могли бы… будь вы другой в душе. Но вы родились, чтобы помыкать любым, кто вам это позволит. Сильные созданы повелевать, а слабые – подчиняться. Фрэнк сам виноват, что не порол вас
«Он убивается по мне, думает, что я увлечена Брентом, или, может, Стюартом, или Кэйдом. И верно, решил, что, раз я все равно ему не достанусь, почему бы не пойти навстречу желанию семьи и не жениться на Мелани. А знай он, что я люблю его…»
Хватит с меня свободы, наелся. Я хочу, чтобы меня кормили кажный день, говорили что делать, а что не делать, чтоб лечили, когда заболею. А вдруг опять воспаление легких? И что? Та леди-янки ходить за мной будет?
Она поняла, что меня бояться не надо. Она верно рассудила: лжец будет лгать всю жизнь, вор так и останется вором, но люди редко убивают больше раза в жизни