Цитаты из книг автора «Маргарет Митчелл»

Скарлетт читала письма Эшли с единственной целью – удостовериться в том, что он все еще любит ее. Теперь, после слов Мелани, ей открылся новый смысл тех фраз, которые она небрежно пробегала глазами. Она была потрясена, узнав, что человек, столь во всех отношениях безупречный, как Эшли, может в чем-то сходиться во взглядах с этим отщепенцем, Реттом Батлером. И она подумала: «Они оба знают истинную цену этой войне, только Эшли готов все же сражаться и умереть, а Ретт – нет. Значит, у Ретта просто больше здравого смысла». От этих кощунственных мыслей ее на мгновение объял ужас. «Они оба видят страшную правду, но Ретт предпочитает смотреть этой правде в глаза, и ему нравится говорить о ней людям и восстанавливать их против себя, а Эшли эта правда дается с мукой».

– Тебе хоть раз приходило в голову, что я любил тебя так сильно, как только может мужчина любить женщину? Любил много лет, пока наконец не получил тебя? Во время войны я уезжал и пытался забыть тебя, но мне это не удавалось и всегда приходилось возвращаться. После войны я, рискуя оказаться под арестом, снова вернулся, чтобы найти тебя. Ты значила для меня так много, что я готов был убить Фрэнка Кеннеди, если бы он не умер сам. Я любил тебя, но не мог сказать тебе об этом. Ты так жестока с теми, кто тебя любит, Скарлетт. Ты используешь любовь как хлыст, которым вечно угрожаешь тому, кто тебя любит

«Я люблю его, – подумала она и, как обычно, приняла истину без особого удивления, как ребенок, принимающий подарок. – Не знаю, как давно это началось, но это правда: я люблю его

За той дверью уходила Мелани, а вместе с ней и сила, на которую Скарлетт опиралась долгие годы, сама о том не подозревая. Почему, почему раньше она не догадывалась о том, как сильно любит Мелани и как нуждается в ней?

Теперь, на цыпочках проходя по комнате к неподвижной фигуре, ощущая всем сердцем панический страх, она поняла, что Мелани была ее мечом и щитом, ее утешением и ее силой.

Мы оба негодяи, Скарлетт, мы способны на все, когда хотим добиться своего.

– Ну уж нет, – мгновенно ответил Ретт и, заметив вытянувшееся лицо Уэйда, тут же добавил: – Зачем мне мальчик, если у меня уже есть один? – Есть? – воскликнул Уэйд, от удивления открыв рот. – И где же он? – Да вот же он, – ответил Ретт и, подхватив мальчика, усадил его к себе на колени. – Мне тебя вполне хватает, сынок. На мгновение ощущение счастья, охватившее Уэйда оттого, что он кому-то нужен и ему ничто не грозит, оказалось настолько сильным, что он опять чуть не заплакал. Он всхлипнул и прильнул головой к жилетке Ретта.

Ты не могла не знать, что, выйдя замуж за такого негодяя, как я, даешь пищу для новых пересудов. Они бы так не разозлились, будь я злодеем попроще, каким-нибудь нищим оборванцем. Но богатый и процветающий злодей… Это, конечно, непростительно.

– Простите, что напугал вас пылкостью моих чувств, милая моя Скарлетт… я хотел сказать, моя дорогая миссис Кеннеди. Вы не могли не заметить, что вот уже какое-то время дружба, которую я к вам питал, переросла в моем сердце в более глубокое чувство – чувство более прекрасное, чистое и сокровенное. Будет ли мне позволено назвать его вслух? Ох… Имя этому чувству – любовь, она придает мне храбрости

– Вы – сама любезность, даже несмотря на глубочайшее горе. Не пейте в одиночку, Скарлетт. Люди непременно прознают, и тогда конец вашей репутации. И вообще, пить в одиночку – это вредно. Что случилось, радость моя?