А мне дайте резвую лошадь, стакан хорошего вина, порядочную девушку, за которой можно приволокнуться, и не очень порядочную, с которой можно поразвлечься, и забирайте себе вашу Европу, нужна она мне очень…
– Рад? – переспросил он. – Было время, когда я в знак благодарности Господу стал бы даже поститься, услышав такие слова. Но теперь это не имеет значения.
Когда она проснулась, Ретт склонился над ней, ни слова не говоря, взял ее на руки и принялся убаюкивать, как ребенка, в своих сильных надежных руках, пока рыдания не прекратились.
Однажды, когда она вот так, забывшись в мечтаниях, вздохнула и повернулась к окну, тяжелая рука под ее головой вдруг напряглась и стала твердой как железо, а в тишине раздался голос Ретта:
– Черт бы побрал твою мелкую лживую душонку, и пусть она горит в аду веки вечные!
Его рот снова прижался к ее губам, и она сдалась без боя, у нее не было ни сил, ни желания даже голову повернуть, она все содрогалась от ударов собственного сердца, страшилась его силы и своей слабости. Что он собирается делать? Если он сейчас же не остановится, она лишится чувств. О, если бы только он остановился… нет, хоть бы он никогда не останавливался.
Можете рассказать всем любопытствующим, что я женюсь лишь в одном случае: если никаким иным способом не смогу получить нужную мне женщину. Скажу больше: за всю свою жизнь я еще ни одной женщины не хотел так сильно, чтобы жениться на ней.
А вы еще больше усугубите положение тем, что – как любая другая мать – постараетесь оградить их от всех тех трудностей, которые пережили сами. Это большая ошибка. Трудности либо ломают, либо закаляют людей.