Марионетки.

Усман лег, вдавливая локти в пыльную кромку уступа. Камни под ним были сухие, острые, но скафандр гасил любые неудобства. Капитан почти не двигался, только через визор на шлеме плавно отслеживал происходящее внизу.

Визуальное увеличение было на максимуме. Через линзы — как через оптический прицел — он видел, как особи одна за другой проплывают сквозь расщелину в скалах. Там, между сдвинутыми пластами породы, открывалась площадка — словно скрытый природой амфитеатр. Ее почти не было видно, и только с этой точки, с его высоты, она раскрывалась полностью. Неровный круг, защищенный со всех сторон каменными стенами, с одной стороны — узкий проход, с другой — обрыв и еще одна расщелина, уходящая вглубь.

Но главное было не это.

В центре этой укрытой площадки стояли два марсохода.

Один — грузовой, массивный, угловатый, рассчитанный на перевозку тяжелых контейнеров. Отсек сзади был открыт, откинутая платформа уходила вниз под наклоном, как аппарель4^[4]. И при этом не было ничего, что могло бы выдать его происхождение. Ни флагов, ни маркировки, ни логотипов. Металл корпуса был матовым, лишенным отражающей пленки, как будто специально обработан, чтобы не отсвечивать. Любой признак принадлежности — стерт.

Второй — поменьше. Сопровождение? Разведчик? Усман навел бинокль. Машина действительно выглядела как модуль прикрытия или передовой разведки. Обтекаемый корпус, усиленные арки над колесами, встроенный купол навигации. И здесь — никаких обозначений. Усман пытался зацепиться за геометрию, за стандартные элементы и понять производителя: тип кабины, форма антенн, характер сочленений боковых отсеков… Но техника будто была собрана из универсальных модулей. Как машина, которой не должно быть.

Усман сжал зубы.

— Маскировка, — тихо произнес он. — Не хотят, чтобы их узнали.

У марсоходов стояли люди. Пятеро. В скафандрах.

Двое — ближе к грузовику — держали в руках панели управления. Один время от времени касался экрана выдвинутого блока, второй что-то вводил на интерфейсе, встроенном в предплечье. Их действия были быстрыми, точными, слаженными — и каждый раз, как только они нажимали или проводили по сенсору, особи меняли траекторию или позицию.

Усман прищурился, не сводя взгляда с происходящего. Он то и дело переключался между обычным режимом и ультрафиолетовым, все записывая на камеру.

«Синхронность… Это не может быть случайностью», — промелькнуло у него.

В тот же миг одна из особей, находившаяся у аппарели грузовика, вдруг развернулась и начала подниматься внутрь. В этот момент человек с запястным интерфейсом замер, а второй — с панелью — чуть повернулся к нему и кивнул. Тот в ответ опустил руку и начал быстро набирать новые команды.

Капитан убедился: «Они управляют ими. Сомнений быть не может».

Трое других людей были вооружены. Один из них держал оружие в опущенных руках, но взгляд его постоянно сканировал периметр. Другой стоял у малого марсохода, прикрывая зону со стороны обрыва. Третий — ближе всех к расщелине, откуда пришли особи, он явно отслеживал это направление. Все трое находились в боевых стойках и в любой момент были готовы стрелять.

«И на скафандрах никаких элементов! — Усман осмотрел каждого из людей на максимальном зуме. — Универсальные. Серые. Ни нашивок, ни номеров, ни символов корпорации, ни технических тэгов. Даже на шлемах».

Усман навел визор на их оружие.

У первого — узнаваемый контур аккумуляторного блока и характерный срез глушителя.

«Китайская система. Импульсная винтовка «Сянь», — усмехнулся капитан.

Но у второго — КАЛЬДЕР-7 «Валькирия», стоящий на вооружении у подразделений NASA. Усман хорошо знал этот автомат. А третий держал хайтековский штурмовой комплекс «Скорпион».

— Еще бы флажки нарисовали… — усмехнулся-выругался капитан. — Специально разное взяли, чтобы ни черта не понять. Кто же вы…

Он не договорил — взгляд метнулся к грузовому марсоходу. Там, на аппарели, вторая особь, таща за собой третью, заезжала внутрь. Усман всмотрелся. Между ними не было видно ни рук, ни тросов. Только жесткое сцепление в районе центральной части корпуса.

Он смотрел на максимальном увеличении, но из-за рельефа местности, людей, то и дело перекрывающих обзор, и колебаний в атмосфере разглядеть крепление было сложно. И все же кое-что Усман увидел.

— Электромагнит? — пробормотал он. — Похоже им сцепились… И очень мощным.

Втянувшись внутрь грузового марсохода, особи вдруг скрылись в полутьме внутреннего отсека — свечение исчезло. Ультрафиолетовый режим визора зафиксировал затухание. Усман мгновенно переключился на обычный — и…

Теперь «марсиане» были видимы невооруженным глазом. Не светоносные существа, не овальные фантомы, а вполне осязаемые формы. Поверхности — гладкие, матовые, без швов, без сочленений, как будто вытекшие из чего-то жидкого, а потом застывшие. Линии текли по корпусу, изгибаясь, но не прерываясь. Никаких визуальных сенсоров, антенн, узлов или креплений — только общее ощущение скрытой, плотной технологичности. Тело, не выдающее своих функций. Ни оружия, ни инструментов — хотя Усман был уверен: все это там есть.

Операторы с панелями, завершив ввод, синхронно опустили руки. Один из них сделал короткий жест ладонью, и аппарель в ответ начала подниматься. Электромагнитная направляющая втянула платформу внутрь, закрыв заднюю часть, и оба оператора забрались в кабину. Двери закрылись. Марсоход замер, как огромный жук в ожидании команды.

Вокруг еще можно было различить очертания скал, дорожный просвет, обрыв, но естественного света уже не хватало, и «грузовик» включил фары. Сначала два верхних луча, затем — боковые. Неяркие, рассеянные, в ультрабелом спектре, как у экспедиционных модулей. Свет лег полосами на песок, прорезая сумерки и делая ночной пейзаж еще холоднее.

Усман продолжил съемку. Несколько серий фото и коротких видео. Он зафиксировал каждый этап: появление, перемещение, загрузку. Одновременно, на втором канале, он построил тактическую карту — схему текущей обстановки с указанием координат, размещения техники, людей, возможных линий обзора и укрытий. Это была стандартная функция продвинутых наблюдательных модулей: на базе потом смогут по ней воссоздать точную 3D-сцену.

— И все-таки неживые… — пробормотал Усман, не отрывая взгляда от бинокля. — Машины. Инженерия. Кто же стоит за этим…

Он сделал последний снимок и замер.

Грузовой марсоход дрогнул, и этот гигант медленно двинулся назад, разворачиваясь и освещая фарами пространство вокруг. Огромные колеса, утопленные в сегментированные арки, бесшумно провернулись, и машина, будто нехотя, поползла прочь из каменного амфитеатра.

Вооруженные люди стояли по периметру до последнего. Один из них сопровождал движение марсохода, координируя, похоже, по внутреннему каналу. Двое других ждали, пока корпус машины полностью выйдет за границу расщелины. Только после этого они, один за другим, поднялись во второй транспорт, и тот ожил: зажужжал мотор и вспыхнули фары. Через секунду машина тронулась и последовала за первой. Тут же из ее нижнего отсека выдвинулся длинный сопловой блок, и по оставляемой колесами колее ударил направленный поток воздуха.

— Воздушная пушка… — прошептал Усман. — Умно…

Мощный компрессор выдувал воздух с такой силой, что тот сметал пыль и песок, затирая следы от колес прямо на глазах. В полосах света фар, все это выглядело особенно призрачно: движение воздуха, оседающие струи пыли, переливы теней. Там, где еще секунду назад была отчетливая двойная полоса, теперь оставалась только ровная, слегка растревоженная поверхность, будто никто никогда здесь не проезжал. Камни чуть смещались, рыхлая порода укладывалась новым слоем — визуально все выглядело как нетронутая, природная марсианская пустошь.

Но это была лишь видимость.

С первого взгляда, особенно с высоты, поверхность выглядела нетронутой. Все было сделано, чтобы обмануть. Неподготовленный наблюдатель не заметит ничего странного: песок ровный, камни «разбросаны» хаотично, структура естественна. Почти.

Только почти.

Усман увеличил изображение и пригляделся к краям полос. На этих участках сопла не смогли идеально выровнять слой, и песок здесь лег иначе. Гранулы были свежие, плотные, но не утрамбованные. Контуры микровмятин, следы от давления колес были приглушены, но все еще читались в линии рельефа.

— Не увидишь, если не знаешь, что искать… — тихо произнес Усман. — А я знаю.

Вездеходы медленно ползли по каменистому коридору почти прямо под Усманом. Капитан находился всего в трех-четырех метрах над ними. И тут — внезапно маленький марсоход остановился.

Усман напрягся.

Купол кабины слегка повернулся, и через несколько секунд из верхнего люка появилась фигура. Космонавт. В руках он держал портативный сканер с широкой линзой сенсора. Он поднял его и медленно начал водить по линии горизонта.

Усман понял: «Проверяют».

Он мгновенно скатился назад, за массивный выступ скалы, ударившись плечом о камень, но не издав ни звука, и одним движением активировал теплоэкран — гаситель тепловой сигнатуры, встроенный в защитный модуль скафандра. Световой индикатор мигнул — поглощение включено. Прижавшись к поверхности, капитан прижал локти к корпусу и замер.

Визор сканера в руках космонавта скользнул по «дороге», по дальним скалам, потом переместился на гребень, под которым прятался Усман и… На секунду остановился. Еще на одну. И еще.

Усман слушал. Пытался по звуку понять, что происходит внизу.

«Неужели заметили», — подумал он, стягивая с плеча автомат.

Тишина. Даже ветер стих. Тревога висела в воздухе, тяжелая, плотная, как пыль, не успевшая осесть после выстрела.

Прошло, казалось, полминуты. Может, минута.

Потом микрофоны шлема зафиксировали глухой щелчок. Через миг заурчал двигатель. Усман понял: человек вернулся в кабину. Машина тронулась.

Он лежал еще десять секунд, прежде чем позволил себе выдохнуть. Глубоко. Молча. Он сел и взглянул в сторону уходящих машин.

— Профи… Так проверяться… Так резать хвосты… Военные. Или спецслужбы. Только чьи?

Марсоходы исчезли за поворотом ущелья. Пыль, поднятая соплами, осела. Камни снова обрели неподвижность. Вся сцена, еще минуту назад наполненная движением, звуком, напряжением — опустела. Небо потемнело окончательно, и над уступом сгустилась темнота. Марс, а вместе с ним и капитан, погрузились в ночь.

Усман медленно поднялся и, включив ночной режим визора, выглянул из-за камня. Он увидел только серые силуэты скал и гладкую полосу «расчищенного» пути. Дорога была пуста. Несколько секунд он просто смотрел туда, где скрылись машины, потом включил интерфейс и подготовил зашифрованный пакет: фото, 64 кадра, визуальные и УФ; видео, 11 фрагментов, от момента появления особей до ухода марсоходов; координаты стоянки марсоходов и текущего местоположения; тактическая карта. Следом за пакетом данных на базу «полетело» сообщение:

— Объекты управляются людьми. Идентификация невозможна. Признаков принадлежности нет. Но точно профи, — капитан посмотрел на черное небо. Оно было плотным, как зола, без единой звезды, будто Вселенная замерла — только безмолвная высота над головой. Он задумался на секунду и добавил: — Первая фаза завершена. Перехожу к фазе два. А вы… Знаете, что делать с тем, что я отправил.

Усман посмотрел вниз, но спускаться не стал: возвращаться к кораблю той дорогой, что пришли особи, опасно. На маршруте могли быть датчики, камеры, тепловые ловушки и даже мины, поэтому Усман выбрал тот же путь, по которому пришел. По скалам. Но, прежде чем пойти, он перевел взгляд туда, где скрылись марсоходы и с минуту смотрел им вслед. Потом включил рассеянную подсветку на шлеме и почти беззвучно проговорил:

— Подожди еще немного, брат… Я уже иду.