Testing…

Обдумывая детали плана, Усман мчался назад к кораблю на максимальной скорости. Рискованно, но если все пойдет, как надо, это станет настоящим шедевром. Платформа вибрировала под ногами, разрезая марсианскую ночь. Путь занял тридцать минут, после чего он буквально влетел внутрь, снял скафандр и на автомате скинул «рюкзак».

— НОМ, экстренное восстановление. Запускай все циклы.

— Принято, — отозвался модуль. — Цикл насыщения кислородом начат. ЭГТК — подключен к питанию. Ожидаемая полная зарядка: 1 час 17 минут. Рекомендую отдохнуть.

— Два часа. Потом сбор! — бросил в ответ Усман, уже направляясь в отсек регенерации.

Он вошел в адаптивную капсулу, задал точное время восстановления и, хотя не чувствовал усталости, разрешил себе немного поспать. Это было частью подготовки к операции. Неизвестно, когда ему удастся лечь в следующий раз.

Гель в капсуле сжал тело, стабилизируя ось позвоночника. Импульсные наушники активировались и начали подстраивать альфа-ритмы.

Темнота. Тишина.

Сон.

Два часа.

После которых — полная готовность. Усман выспался, баллоны скафандра наполнены кислородом, ЭГТК заряжен.

Оставалось вооружение. Того, что капитан брал с собой до этого, было недостаточно для реализации плана, поэтому капитан подошел к стенду и стал выбирать.

— Так… — пробормотал он. — Мины…

Из нижнего отсека он извлек три контейнера. Внутри — мины направленного импульсного действия, созданные специально для использования в условиях разреженной атмосферы. В отличие от классических взрывных устройств, эти работали на принципе плазменного выброса, сопровождаемого кинетической ударной волной. В момент активации заряженные элементы создавали узконаправленный поток плазмы и ударного газа, пробивая даже усиленную броню с расстояния до 15 метров.

Усман аккуратно разместил две в специальный рюкзачный отсек, третью прикрепил к бедру.

«Дальше… — подумал он, извлекая электронный модуль электро-магнитных импульсов. — Глушилка…»

Модуль настроен таким образом, чтобы не нарушать работу системы жизнеобеспечения скафандра, но полностью заглушить связь и внешние каналы: интерком7^[7], навигацию, микрофоны и даже локальные тактические сети. Дальность действия — 3 метра.

— Оставлю вас без связи и без надежды, — проговорил Усман, усмехаясь. Он уложил модуль в левый нагрудный отсек и достал цилиндрический блок внутреннего фильтра голосовой подмены. Вставив его в шлем, капитан снова усмехнулся и добавил: — Поиграем!

Устройство могло записывать речь длиной до 120 секунд и, используя сложную матрицу частот, накладывать голосовую маску на голос пользователя, создавая эффект естественного голоса цели. Иными словами, с помощью этого устройства можно было подделать голос.

Усман еще раз прогнал в голове план, провел пальцем по экрану тактической карты, отметил реперные точки и, подумав о брате, громко сказал:

— Дождись!

— Конечно! Возвращайтесь скорее, — ответил НОМ.

Капитан махнул рукой на компьютер и, решив перекусить перед выходом, пошел в блок питания.

Путь до скал Усман преодолел на предельной скорости. Все было просчитано: шесть часов отсутствия особей возле базы «Хайтек», двадцать минут в один конец до «амфитеатра», еще двадцать — оттуда до базы NASA, столько же обратно. В сумме — не более восьмидесяти минут. Значит, на своей базе особи находятся четыре часа сорок минут. Предыдущие наблюдения подтверждали это.

Усман успевал.

Он подъехал к скалам, отключил питание ЭГТК и спрятал транспорт. Дальше — пешком. По знакомой тропе.

Ночь была тихой и прозрачной. Над головой распростерлось небо, усыпанное миллионами ярких, чистых и неподвижных звезд. Они горели, как крошечные фонари, развешанные вокруг Марса. Усман на миг остановился, поднял голову и замер, ощущая почти физически, как небо давит на него своей бескрайностью.

Поднявшись на уступ, Усман осмотрел местность, убедился в отсутствии американцев и спустился вниз, в каменный «амфитеатр», чтобы установить мины.

Первая — в точке предполагаемой стоянки тактического марсохода. Он достал модуль, проверил заряд, установил в расщелине у каменного выступа, направив сектор поражения внутрь площадки, но с углом, исключающим попадание в зону грузовика.

Вторая — там, где встает охрана. Радиус взрыва — 15 метров, выброс — направленный.

Третья — резерв. Он поставил ее на том самом повороте, где в прошлый раз стоял один из охранников.

План был точным, но не идеальным. Марсоход мог встать на метр левее или правее, один из охранников занять другую позицию. Все могло пойти не так. Однако… Какой им смысл что-то менять? Если предыдущие разы они занимали одни и те же позиции, то будут продолжать это делать, пока их «шаблон» работал. А он работал. И уже давно.

Но если что-то все же пойдет не по плану… Усман понимал: придется действовать по ситуации.

Он медленно выпрямился и осмотрелся, проверяя последний раз сектор поражения. Таймеров на минах не было — только дистанционное управление. Усман протестировал отклик, открыл тактический интерфейс и убедился: все сигналы зеленые. Оставалось только спрятаться и ждать гостей.

Что он и сделал.

Два марсохода — грузовой и тактический — вскоре вынырнули из тьмы, как тени, облитые мягким светом собственных фар. Те же силуэты. Те же очертания. Те же движения: сначала «грузовик» вглубь, подальше, затем — «тактик», замыкающий, под углом, защищая сектор.

Из машин вышли пятеро. Двое с панелями управления заняли свои места у грузового отсека. Операторы. Один активировал запястный интерфейс, второй развернул сенсорный экран. Трое других, как обычно, разошлись по периметру: один — влево, к расщелине, другой — к краю площадки, у малого марсохода, третий — прикрыл дальний фланг у грузового марсохода.

«Предсказуемы. Это хорошо», — подумал Усман, наблюдая за происходящим.

Через минуту на грузовом марсоходе открылся задний люк, аппарель плавно выдвинулась, и внутренняя подсветка осветила тьму бледным, рассеянным светом. Внутри, как и ожидалось, замерли две особи. Несколько секунд, команда оператора — и они двинулись.

Выехав наружу, их поверхности начали мерцать тонким, ровным свечением, которое быстро усилилось. Через пару секунд формы растворились — особи исчезли. Только не для визора. В спектре ультрафиолета они были видны отчетливо.

— Пошли к базе… — прошептал Усман, ведя видеозапись.

Они направились по диагонали, через площадку, к выходу между скалами и, пройдя расщелину, скрылись за поворотом.

Усман ждал именно этого.

Когда особи исчезли за скальным краем, операторы еще пару минут возились с панелями управления, а потом один из них махнул рукой охране, и, закрыв кузов марсохода, они оба направились к кабине.

Усман глубоко вдохнул.

«Пора», — мысленно произнес он, оценивая расположение охраны. Двое находились точно в радиусе взрыва: один у расщелины, второй на линии между «тактиком» и обрывом.

Усман без колебаний нажал активационную клавишу.

Вспышка.

Два направленных взрыва сработали почти синхронно. Первая мина, заложенная у скалы у точки стоянки малого марсохода, высвободила узкий импульсный выброс плазмы и ударного газа, который резанул борт машины. Корпус разорвало с одной стороны, отбросив в сторону его части и разметав ошметки. Машина дернулась, заискрила и повалилась уцелевшей частью корпуса в воронку.

Одновременно с этим ударная волна зацепила и ближайшего охранника — того самого, что прикрывал сектор между «тактиком» и обрывом. Он оказался слишком близко к эпицентру. Шлем треснул, тело подбросило в воздух, и оно, сделав полупетлю, рухнуло на бок, без движения.

Вторая вспышка — у расщелины. Охранник даже не успел повернуть голову. Взрыв прошелся направленным срезом по его правому боку. Шлем скафандра сорвало, тело отбросило на скалу.

Третий охранник — тот, что стоял у грузового марсохода — уцелел. Усман и не планировал задевать эту зону: «грузовик» должен был остаться целым и невредимым. Охранник дернулся, развернулся, наставляя оружие, оглянулся, потом повернулся еще раз, но так и не понял, откуда удар.