В Советском Союзе, очень хорошо была поставлена пропаганда рабочих специальностей. Взять, хотя бы, тот же Учебно-производственный комбинат, сокращённо УПК. В старших классах, все учащиеся вместо уроков труда, осваивали в неполном объёме какую-нибудь полезную для строительства коммунизма профессию. Я вышел из школы автослесарем третьего разряда, умел в совершенстве клепать тормозные колодки и диски сцепления на ЗиЛ-130, и более-менее сносно им управлять. И, не только УПК. Хорошо способствовали выбору будущей карьеры «Юные Друзья всех-всех-всех». Однажды, стояла чудесная весенняя погода и ничего не предвещало беды, но наши девочки и Олег Плетнёв вдруг решили, что будут поступать на юридический. Таким образом, все, за кем была закреплена девочка, оказались в кружке: «Юные друзья милиции» и мы с Олей за компанию.

«Помни, дзержинец, эти слова, что у солдат революции: чистые руки, горячее сердце, холодная голова!».

До сих пор не понимаю, что я там делал? Как-то раз в графике мероприятий городского УВД обнаружилась неделя профилактических бесед с наркоманами, о вреде наркомании. «Да, ради бога! Заводите! Я побеседую. Хорошо, что никуда не надо ходить», – подумал я. Размечтался, наивный албанский парень! Наркоманы не сидят в клетках, в ожидании беседы лично с тобой, а усердно прячутся. И главная задача – их найти. Всех разделили на пары, распределили характерные места обитания наркоманов: подвалы, чердаки, гаражи, кладбища. И мы пошли искать. Нам с Олей достались чердаки. Утром, собираясь на задание, она и подумать не могла, что ближе к вечеру ей придётся лазить по чердачным лестницам и надела юбку. А юбка, не самый удобный элемент одежды для лестниц – всему подъезду всё видно. Поэтому, она провожала меня на последний этаж, а уже саму спецоперацию я проводил соло. Удача улыбнулась мне очень быстро, на третьем-четвёртом чердаке. Просунув голову в люк, я сразу почувствовал, такой знакомый, запах костра на пустыре возле школы. Покрутив головой по сторонам, увидел в одном из углов чердака тлеющий огонёк! Ура! Нашёл! Полностью забравшись на тёмный и пыльный чердак, я отправился «на огонёк», по пути повторяя текст профилактической беседы. Но вдоволь наговориться мы не успели. Как только я приблизился, на необходимое расстояние, и начал свою пламенную речь с обращения: «Друзья!» – меня сразу зачем-то начали бить. Потом, выбросили вниз на площадку и закрыли за мной люк на шпингалет. Приземлившись, я больно ударился копчиком о бетонный пол подъезда, и в голове моментально зародилась мысль: «Самое время серьёзно поговорить!» – и я, шмыгая окровавленным носом, убедительно начал своё выступление:

– Любимая! А скажи, нам вот это всё зачем? Ты – будущий психолог, я – врач. Зачем мы дружим именно с милицией? Зачем мы мешаем этим прекрасным людям раскрывать свой духовный потенциал на чердаке. Когда я к ним только что подходил, отчётливо слышал в беседе слова: «фрустрация» и «ригидность». Может, они тексты песен для русских рок-групп сочиняют, а мы всё портим? Или тебе острых ощущений не хватает? Так мы на Кавказе живём, тебя регулярно, раз в неделю, пытаются украсть. Занять себя нечем? Хочешь, я тебя рисовать научу или выпиливать лобзиком поделки. Только давай больше не будем, так настырно, дружить с милицией! И мы не стали, а освободившееся от патрулей время посвятили более тесной дружбе друг с другом. В пятнадцать лет – это самое увлекательное занятие.

И в «юные друзья пожарных», я бы никогда в жизни не пошёл, хотя там много костров, а их я люблю. Но коварные пожарные придумали пожарно-прикладной спорт. А где спорт, там и мы, ваш любимый 10«Б». Придумали они его, скорее всего, от скуки. Смартфонов тогда не было, а от круглосуточного домино и нард, можно с ума сойти. Из положительных сторон этого спорта: есть как личные, так и командные дисциплины – можно будет себя проявить. Девочек не подпускают даже близко! Не дамское это занятие писать на угольки, пусть даже из брандспойта! Откровенно отрицательный момент – по-быстрому не проскочишь! Все дисциплины имеют самое непосредственное отношение к работе пожарных, и никак не пересекаются с другими видами спорта. Надо будет усиленно готовиться. Недаром нас за месяц предупредили. Соревнования регулярно проводятся в центральном городском пожарном депо, куда нас и отправили тренироваться. Оно находилось в одном квартале от моего дома, ровно две минуты пешком, можно в перерывах за холодненьким лимонадом сходить.

В личном зачёте мне приглянулся скоростной подъём на третий этаж с помощью штурмовой лестницы. В эстафете меня определили на финальный этап – тушение огня. Сначала я скептически отнёсся к лазанию по этажам с помощью лестницы, но, когда пару раз попробовал, испытал истинный восторг! Как удобно! Это же надо такое придумать! «Штурмовка» – лестница из лёгкого алюминиевого сплава метра четыре в длину, оборудованная на одном конце длинным металлическим крюком с зазубринами, чтобы надёжно вгрызаться в материал подоконника. Смысл упражнения состоял в том, чтобы схватить лестницу, подбежать к учебному зданию, поднять лестницу крюком вверх, закинуть его в проём окна второго этажа и закрепить за подоконник. После этого, быстренько вскарабкаться на второй этаж, засунуть одну ногу внутрь здания и сесть боком на подоконник. Перехватить лестницу рукам и закинуть её в окно уже третьего этажа. Молниеносно подняться туда и полностью спрыгнуть внутрь помещения. Как только обе ноги спортсмена касаются пола третьего этажа, судья останавливает время. Может быть, где-то и применялись какие-то верёвочные страховки, но нас от падения оберегала лишь мысль, что если свалишься с третьего этажа, жопе будет больно. На этом принципе базировалась безопасность всего советского спорта, и в промышленности он применялся активно. В эстафете моя задача была ещё проще: после того, как мне передают эстафетную палочку – ствол брандспойта (собственно, вот эту алюминиевую воронку, через которую водичка брызгает), я засовываю её за пояс, хватаю огнетушитель, включаю его и бегу к источнику пламени, по пути активно взбалтывая, чтобы пенки было побольше. Источник пламени – металлическая квадратная ванночка, размерами метр на метр, заполненная горящей соляркой. Моментально погасив разбушевавшуюся стихию, я отбрасываю в сторону теперь такой бесполезный огнетушитель и со скоростью молнии устремляюсь к финишу. Тренировались мы в спортивных костюмах с условно-работающим огнетушителем и условно-горящей ванночкой (каждая заправка огнетушителя денег стоит!), то есть фактически просто чуть-чуть побегали…

…Опережу события и расскажу, как на соревнованиях проходил финальный этап. Для начала на меня поверх спортивного нацепили настоящий пожарный брезентовый, пропитанный асбестом костюм. Эта дура весила килограммов тридцать! И я потерял возможность двигаться. Но это ещё полбеды. После этого, мне на голову водрузили настоящий пожарный шлем, как у Дарта Вейдера – и я ослеп! Знаете, такие чёрные закопчёные стёклышки, чтобы на солнышко во время затмения смотреть. Вот из такого «стёклышка» было выполнено всё забрало этого шлема.

– А как же?!!! – задал я в пространство вполне логичный вопрос!

– Не ссы! – раздался в правом ухе голос настоящего пожарного, – тебе главное эстафету перехватить и огнетушитель найти, а это очень просто! Если голову вверх задрать, то через нижнюю щель в забрале всё видно. Дальше беги на огонь, он и через лобовое стекло хорошо просматривается. Когда подбежишь к тазику, смело суй руку с огнетушителем прямо в огонь, нащупай тыльной стороной ладони угол поддона и после этого води струёй по сторонам. Я всегда так делаю. Как только огонь потухнет, можешь шапочку вообще снять и рвануть к финишу, на встречу с мечтой!

Так я и сделал. Получилось. Из последних сил подбегая к финишу, я представил, как в этом обвесе буду выглядеть на реальном пожаре…

…Итак. Раздаётся истошный женский крик: «В окне третьего этажа маленький котенок! Задыхается от дыма!». Я хватаю с машины «штурмовку» и устремляюсь к зданию. На подходе понимаю – сейчас сдохну! Лёгкая-то она, лёгкая, но килограммов десять будет. Плюс вес «тефлонового» доспеха. Затем на слух, по звуку разбитого стекла пытаюсь попасть крюком в окно второго этажа. Наконец-то попал! После этого, пыхтя и периодически соскальзывая, начинаю свой легендарный подъём. Когда, спустя час, я таки взбираюсь на третий, там уже ни котят, ни мышат, ни жучков, ни паучков – всё выгорело к херам. Может поэтому, я ни разу не видел «штурмовку» по телевизору! А спасённых котят видел, и много.

Вернёмся к нашей подготовке к соревнованиям. По нескольку раз, повторив свои упражнения и сравнив достижения с результатами других школ, которые, разумеется, тренировались там же, мы решили, что на призовое место уже набегали, лучше больше не изнурять себя нагрузками, а только в день соревнований пройти маршрут ещё пару раз. И вот – день соревнований. Чудесное жаркое Моздокское утро. Я, ещё не догадываюсь, что очень скоро буду вариться в собственном соку в асбестовой скорлупе. Мы показательно, чтобы у других участников сразу исчезли какие-либо мысли о победе, прошли упражнения. Доминируй и унижай! И тут, появилось нечто! Приехала, неизвестная нам до этого, команда из какой-то сельской школы! В одинаковых красных спортивных костюмах (какая ирония!), уверенные в себе, ходят строем, и даже ствол с собой привезли, латунный, начищенный до блеска, как пионерский горн. Когда они, как человеки-пауки, начали носиться по стене учебного здания туда-сюда, нам стало как-то не по себе. Так не бывает!? Это не люди! Им там, в своём селе что, заняться больше нечем? «Если бы я родился девочкой, то в раннем детстве мне совсем не с чем было бы играться…». А в их поселении главная забава – пожарная каланча. Или у них там секта протопопа Аввакума… или культ почитателей Рэя Брэдбери… Может им мяч подарить и рассказать правила футбола? Пусть откроют для себя мир большого спорта? Но тогда нас жестоко наказали! За самоуверенность. Ну и пусть. И второго места хватило, чтобы от нас отстали! Я пережил данное событие легко. Но, всё это было предисловие к основному действию.

Оно началось спустя пару недель после соревнований. Вернувшись, домой из школы, я обнаружил, что забыл утром взять ключи от квартиры. Само собой, дома никого не оказалось. И, конечно, вообще не известно где все и когда вернутся. Я сел на скамейку напротив подъезда и задумался. С одной стороны, можно завалиться к кому-нибудь из друзей или поехать к Оле, но всю дорогу от школы, изнывая от жары, я мечтал о том, что забегу домой, переоденусь в шорты и рвану на пляж! Я с тоской посмотрел на открытую дверь своего балкона. Такую близкую и недосягаемую одновременно. И всего ведь третий этаж! Со «штурмовкой» у меня подъём занял бы пятнадцать секунд… Со штурмовкой… Я посмотрел в сторону пожарки. А почему бы и нет. Правда, будет ворчать соседка со второго этажа, тётя Ани, что я поцарапал ей перила балкона. Но это если узнает. А я ведь чемпион! Почти… шмыг – и дома. Лестницу подальше в розы закинул – и никаких следов! А потом, через дверь аккуратно вышел, убедился, что она не смотрит и отнёс «штурмовку» назад в пожарку. Отличный план, мистер Фикс! Я сбегал в депо, взял тренировочную лестницу и аккуратно вернулся к подъезду.

Жара. Во дворе никого. Все сидят дома возле вентиляторов. Я подошел к дому, и, стараясь не шуметь, в самом углу балкона зацепил «штурмовку» так, чтобы дебильная собака соседей с первого этажа не подняла тревогу. Собака не подняла. Обрадовался сам сосед, дядя Толя. Он спасался от жары, лёжа на полу балкона и читал газету, а тут я возношусь. «Прелестно! Прям воздушные акробаты под куполом цирка!!!» – он начал хлопать в ладоши. Год назад, к нам в город приезжал болгарский цирк-шапито. Анатолий, каким-то образом, подружился с дрессировщиками, и они ему подарили взрослого пекинеса, самого тупого в труппе, не поддающегося дрессировке, которого давно усыпить хотели. Так, в крайнем случае, он всем рассказывает, но скорее всего – спёр! И вот с тех пор, Толик везде усматривает цирк. Пекинеса ожидаемо назвали «Болгарка», как и все прочие предметы, попадающие к нам в страну из Болгарии, даже несмотря на то, что он мальчик. Но этой скотине, почему-то не понравилась кавказская кухня, и он ночи напролёт орал на луну, мечтая о сухом корме и просясь на историческую родину. За это, его весь дом ненавидел. Толю этот факт абсолютно не смущал. Я, как можно ближе наклонился к соседу и шёпотом сказал: «Ключи дома забыл!». И он как-то сразу понял, что операция секретная, перестал шуметь и вернулся к сиесте. Но, у меня в подсознании, осталась зарубочка о его восторге и аплодисментах. Овации – это я люблю. Кроме него, в тот день моё скрытное проникновение, никто не заметил. Но, у Ани на перилах балкона, осталось два глубоких шрама от зубов «штурмовки», она их заметила и пошла разбираться. К кому? Разумеется, ко мне. На протяжении последних четырёх лет, всё лето напролёт, у меня гостили двоюродные братья из Киева. Нам надо было себя как-то развлекать. Поэтому если вдруг: разорённая клумба, сожжённый почтовый ящик, спущенная с крыши на парашюте кошка, вскрытые замки в подвале и прочая уголовщина, все жильцы дома чётко знали куда идти – в 58 квартиру.

– Да ну!!! – наигранно удивился я, выслушав жалобы соседки, – прям, глубокие вмятины, как от когтей!??? А у нас ведь тоже такие», – я провёл Ани на наш балкон и показал отметины, – это, наверное, какая-то хищная ночная птица! Полярная сова или кондор. Знаете, у них когти какие? Во!

И я, для убедительности, показал.

– Но, их трогать нельзя, они в Красную книгу занесены. А давайте, на то место куда она приземляться придумала, толстую тряпку повесим, чтобы и птичке удобно было и перила не портились. А когда осенью она в тёплые края улетит, я перила рубанком подравняю?

На том и порешили.

Ну что же, уважаемые зрители. Арена готова, можно начинать представление! Следующее своё выступление я уже слегка планировал, чтобы состоялось оно не жарким днём, а ближе к вечеру, когда солнце начинает садиться, и на город опускается прохлада. В это время жители дома выползают во двор обсудить важные новости, и у меня будет полноценный зрительный зал. Я заглянул во двор, убедился, что среди зрителей нет Ани, и пошёл за «штурмовкой». Вернулся. И начал свой номер коронной фразой: «Ключи дома забыл!». Этой фразой я начинал все свои последующие выступления, вплоть до последнего. На пятом выходе, во время подъёма, ключи от квартиры коварно выпали из кармана, но, на это никто не обратил внимания, включая тётю Ани, которая уже второе представление находилась среди зрителей. Как вы понимаете, я уже не просто быстро поднимался по лестнице на третий этаж, а добавлял в подъём элементы китайского циркового искусства: между вторым и третьим этажом обхватывал ногами лестницу и отпускал руки, запрокидываясь назад, потом, крепко закрепляясь руками, делал шпагат, уголок; затем, уже подбираясь к своему балкону, притворно соскальзывал со ступенек, чтобы зрители ахали от волнения – это был полноценный цирковой номер. Но, как известно, уходить со сцены надо на пике славы. И мне в этом помогли. Однажды, примерно к десятому моему выступлению, я зашёл в пожарку, и не обнаружил там никого. Все три машины были на выезде! «Однако! Где-то что-то полыхнуло?» – подумал я, взял «штурмовку» и побрёл к выходу из депо. Но тут распахнулась дверь «дежурки», оттуда выбежал совершенно незнакомый лейтенант, и, как-то, совсем грубо, обратился ко мне:

– Слышь! Тимуровец! А ты не оборзел? Ну-ка, положи лестницу на место и иди собирать металлолом в другом месте!

Я от неожиданности даже не понял, что он от меня хочет, но спустя пару секунд осознал – он же меня не знает!

– Тащ лейтенант! Вы всё неправильно поняли! Я тут, самый любимый «Юный друг пожарных»! Меня все знают: Сергей Иваныч, Пётр Никалаич, Илья Фёдырыч!

Лейтенант, услышав знакомые имена, насторожился, секунду подумал и выдал:

– А может ты пару дней просидел под забором, запомнил кого как зовут, чтобы спереть стратегически важную лестницу, и ночью, с другими охламонами, обнести сад заслуженного пенсионера?

Вот же тупой. Я, не раздумывая, разогнался в сторону учебного здания, закинул «штурмовку» на второй этаж, быстро туда забрался, перекинул на третий, и на полпути к третьему этажу, выполнил несколько своих трюков. Эффектно выполнил. Как в «Цирке Дю Солей»! Лейтенант оценил. Но всё равно не сдался. Ещё минут пять его корёжило, но вердикт оказался не в мою пользу:

– Не… прости, не могу. Такие трюки, наверное, и я исполню… потом… если хорошо потренируюсь… а вот лестница двести рублей стоит. Я такой риск, не могу себе позволить! Приходи, когда машины с вызова вернутся…

«Ах, так! Ах, вот вы как! Ну, всё! На этом моя цирковая карьера пока заканчивается. Можете даже не ползать на коленях – я уже обиделся». И, в подтверждение своих самых серьёзных намерений, я вернулся домой, взял рубанок и спустился к тёте Ани:

– Всё. Птиц улетел в тёплые страны, можно чинить перила, – сообщил я ей.

– Совсем? – грустно поинтересовалась Ани, – а я уже сестру из деревни позвала на него посмотреть.

– Совсем, – не менее грустно ответил я, – но он обязательно вернётся, пусть не сейчас, но шоу обязательно продолжится, я в этом уверен! Шоу всегда продолжается!

И мы оба улыбнулись…