Глава 3. Крысы и отшельники

«Не верь тишине в коллекторах. Если там слишком тихо — значит, кто-то уже договорился с крысами. И этот кто-то — не ты».

— надпись на стене технического тоннеля, ярус 7. Автор неизвестен. Предположительно: оперативник, не вернувшийся с задания. Буквы неровные, нацарапанные чем-то острым.

[Мысли Призрака:

Я возвращался в эти тоннели позже, уже после всего. Надпись всё ещё там. И каждый раз, проходя мимо, я думал: а ведь мы тогда действительно договорились. Только не с крысами. С чем-то гораздо хуже. — Призрак]

— Семь тысяч батарей, — сказала Алиса, когда они вышли из бара. — За три дня.

— Это много? — спросил Ник.

— Это как три хороших внешних рейда. Или один очень плохой.

Макс хмыкнул, поправляя лямку пулемёта. Металлические сочленения брони скрипнули — он так и не смазал их после прошлого выхода.

— Можно было сторговаться до пяти. Сликер — крыса, но не последняя. А теперь у нас дыра в бюджете.

— У нас нет бюджета, — напомнил Рэй. — У нас есть долги и патроны. Вторых меньше, чем первых.

Алиса развернула на наручной консоли карту доступных заданий. Голографическая сетка замерцала над запястьем, показывая списки от «Гильдии оперативников»: зачистка, разведка, добыча, эскорт. Сортировка по уровню опасности и вознаграждению. Синий свет голограммы отражался в её глазах, делая их почти ледяными.

— Вот, — она ткнула пальцем в строчку. — «Технический сектор 7: зачистка коллекторов от агрессивной фауны». Три с половиной тысячи. Плюс бонус за сбор образцов. Если повезёт — наскребём четыре.

— Фауна — это крысы? — уточнил Ник.

— Крысы, слизни-мутанты, может, парочка одичавших дронов. Ничего серьёзного.

— В прошлый раз «ничего серьёзного» чуть не сожрало нам лица, — заметил Макс.

— В прошлый раз у нас не было «Призрака», — Алиса бросила взгляд на Ника. — И его фокусов с резонансом.

Ник промолчал. Левая рука снова заныла — тупая, ноющая боль, которая никуда не уходила последние часы. Имплант напоминал о себе постоянно, как зубная боль, к которой невозможно привыкнуть.

Интерфейс услужливо вывел подсказку:

Статус: боеготовность.

Уровень стресса: повышенный.

Рекомендация: избегать активации навыков в течение 6 часов. Восстановление энграмм: 0.2% в час.

Текущая человечность: 96%.

Шесть часов. Значит, до вечера он — просто человек с больной рукой.

— Я возьму задание, — сказала Алиса и провела ладонью над консолью. — Выход через час. Готовьте снаряжение.

Технический сектор 7 находился на нижнем ярусе «Нексуса», в зоне старых канализационных коллекторов. Когда-то здесь проходили силовые кабели, трубы водоснабжения и вентиляционные шахты. Теперь — тёмные, сырые тоннели, где пахло ржавчиной, плесенью и машинным маслом. Воздух был таким плотным, что его можно было резать ножом.

Спуск занял полчаса. Группа миновала три контрольно-пропускных пункта, на каждом предъявляя разрешение на проведение работ. Охранники смотрели на них с привычным безразличием: очередные оперативники идут кормить местную фауну. Вернутся не все. Один из охранников — пожилой, с протезом челюсти — проводил их взглядом и что-то пробормотал. Ник не расслышал, но интерфейс расшифровал по губам: «Ещё мясо».

— Почему они просто не выжгут коллекторы? — спросил Ник, перешагивая через лужу с радужной плёнкой. Масло растеклось по воде тонким слоем, переливаясь в свете налобного фонаря.

— Потому что здесь коммуникации, — ответила Алиса. — Повредишь силовой кабель — вырубится целый сектор. А ремонтников у Корпуса не хватает. Дешевле нанимать таких, как мы.

— Мы — расходник.

— Всегда им были.

Последний люк открылся в просторный бетонный зал, от которого в разные стороны расходились пять тоннелей. Стены покрывали старые плакаты с инструкциями по технике безопасности — выцветшие, в потёках.

На одном ещё можно было разобрать: «БЕРЕГИ РУКИ. МАШИНЫ НЕ ПРОЩАЮТ».

Под потолком болтались оборванные кабели — как лианы из мёртвого леса. Где-то в глубине журчала вода, и звук этот был странно живым в царстве мёртвого металла.

Интерфейс Ника ожил, набрасывая сетку сканирования.

Локация: Технический сектор 7, коллекторный узел.

Площадь: 0.4 кв. км.

Обнаружено: 3 тоннеля с признаками активности. 2 — условно безопасны.

Биосигнатуры: множественные, слабые.

Угроза: низкая (текущая). Рекомендация: разведка.

— Чисто, — доложил Ник. — Почти. В третьем и четвёртом тоннелях — движение. Много мелких сигнатур.

— Крысы, — кивнул Макс. — Как в прошлый раз.

— Не совсем, — Ник всмотрелся в данные. — Там есть что-то ещё. Крупнее. Одна сигнатура, но мощная. Пульсирует, как сердце. Только медленнее.

— Крысоматка, — сказала Алиса. — Если убьём её, стая разбежится. Это стандартная тактика.

— Или можно попробовать её успокоить, — тихо сказал Ник.

Все посмотрели на него.

— В прошлый раз сработало, — добавил он. — Помните? Они ушли.

— Тогда ты просто подавил их агрессию, — возразила Алиса. — А если матка умнее? Если она не поддастся?

— Тогда я её взломаю.

— А цена?

Ник промолчал. Все помнили: две активации — минус четыре процента личности. Сколько ещё он готов потерять?

— Ладно, — Алиса передёрнула затвор винтовки. Звук разнёсся по залу гулким эхом. — Сначала разведка. Найдём гнездо, оценим обстановку. Потом решим.

Они двинулись в третий тоннель.

Свет фонарей выхватывал из темноты влажные бетонные стены, покрытые странными наростами — не то плесень, не то органика, мутировавшая под воздействием наномашин. Кое-где в стенах зияли дыры — норы, прогрызенные в бетоне. Из них доносился шорох, попискивание, скрежет когтей. Звуки сливались в монотонный, почти музыкальный ритм.

Интерфейс Ника вёл подсчёт:

Биосигнатуры: 40+.

Расстояние: 5-15 метров.

Угроза: растёт по мере приближения к гнезду.

— Они знают, что мы здесь, — прошептал Рэй. — Слышите? Писк изменился. Стал выше. Так бывает, когда они передают сигнал тревоги.

Действительно: шорох стал громче, агрессивнее. Из нор начали выглядывать красные светодиоды — глаза киборгизированных крыс. Они не нападали, но следили. Ждали. Одна крыса, ближайшая, высунулась почти полностью — и Ник увидел, как под её шкурой пульсирует крошечный синий огонёк. Нейроимплант.

— Почему не атакуют? — Макс нервно сжимал пулемёт.

— Потому что матка держит их, — ответил Ник. — Она оценивает угрозу. Как командир, который не отдаёт приказ без разведданных.

— И?

— И пока мы не делаем резких движений, мы для неё — неизвестный фактор.

Тоннель резко расширился и вывел в огромный зал, бывшую насосную станцию. Посередине, на груде искореженного металла, пластика и костей, лежала Крысоматка.

Она была крупнее той, что встретилась им раньше. Почти метр в длину, не считая хвоста. Её тело покрывали металлические пластины — не импланты, а настоящая броня, вросшая прямо в плоть. Красные глаза-линзы смотрели в упор, а из горла вырывался низкий, вибрирующий звук — не то рычание, не то команда стае. Вокруг неё копошились детёныши — мелкие, ещё не покрытые бронёй, с мягкими розовыми телами и единственным светящимся глазом во лбу.

Крысоматка: уровень угрозы — высокий. Особь с улучшенным нейроинтерфейсом. Контролирует до 60 особей. Уязвимость: перегрузка нейроинтерфейса при резонансном воздействии.

— Какие будут идеи? — спросила Алиса, медленно поднимая винтовку.

— Дай мне попробовать, — Ник шагнул вперёд.

— Ник, ты не восстановился после прошлого раза.

— Я знаю. Но если мы начнём стрелять, стая бросится со всех сторон. Мы потеряем боеприпасы, возможно — кого-то из нас. А если я смогу договориться — мы получим доступ ко всему сектору и бонус за образцы, не потратив ни патрона.

Алиса колебалась. Её палец лежал на спусковом крючке, но не нажимал.

— Дай ему шанс, — неожиданно сказал Рэй. — Если не выйдет — прикроем.

— Ладно. Тридцать секунд.

Ник поднял левую руку. Имплант внутри черепа заворочался, словно просыпаясь. Интерфейс вывел меню:

Доступные протоколы:

1. Взлом: Подавление воли. Цена: 2% энграммы.

2. Резонанс: Пустота (не изучен). Цена: 0%.

Рекомендация «Тьмы разума»: Взлом. Быстрее. Надёжнее. Эффективнее.

Ник мысленно выбрал второй. Имплант внутри черепа дёрнулся, как раздражённый зверь.

Примечание: Неоптимальный выбор. Протокол нестабилен. Вероятность успеха: 45%. «Тьма разума» не несёт ответственности за последствия.

Ник проигнорировал предупреждение.

Он сосредоточился на Крысоматке. На её сигнатуре — сложной, многослойной, но не такой чужеродной, как у боевых конструктов. Это был не просто машинный разум. Это был гибрид: животный страх, материнский инстинкт, подчинённый холодной логике нейроимпланта.

По левой руке побежали те же странные символы, что и в прошлый раз. Ритм. Пульсация. Интерфейс отобразил частотную диаграмму — сложную, меняющуюся в реальном времени. Ник интуитивно подстраивал сигнал, пытаясь попасть в резонанс. Как настройщик, ищущий нужную струну.

Крысоматка замерла. Её красные глаза перестали вращаться и сфокусировались на ладони Ника. Вибрирующий звук стал тише, но глубже. Детёныши вокруг неё затихли.

— Она слушает, — прошептал Рэй.

А потом Ник почувствовал это. Не разум. Эмоцию. Точнее, её примитивный аналог: образ территории, образ угрозы, образ детёнышей, спрятанных в глубине гнезда. Тёплый мех, пахнущий металлом. Молоко, смешанное с наномашинной смазкой. Матка защищала потомство. Вся агрессия стаи была направлена на устранение потенциальной угрозы.

Ник попытался передать в ответ: «Мы не угроза. Мы пройдём мимо. Нам нужен только проход и немного биоматериала — образцы для заказчика».

Несколько секунд ничего происходило. Тишина в зале стала такой плотной, что её можно было резать. Затем Крысоматка издала короткий, резкий звук — и стая расступилась. Десятки красных глаз погасли, крысы попятились в норы, освобождая проход.

Резонанс: частичный успех.

Протокол «Резонанс: Пустота» — прогресс изучения: 35%.

Новый навык: «Пассивный резонанс» — шанс избежать агрессии слабых конструктов и биосигнатур.

Человечность: 96% (без изменений).

Ник опустил руку. Ладонь дрожала, но боли не было. Имплант внутри черепа недовольно пульсировал, но молчал.

— Получилось, — выдохнула Алиса. — Действительно получилось.

— Я же говорил, — Ник позволил себе слабую улыбку. — Иногда проще попросить, чем взламывать.

— Только не говори это «Тьме разума», — хмыкнул Макс. — Ей, похоже, такое не нравится.

Ник промолчал. Макс даже не представлял, насколько он прав.