Глава 2. Фракции. Ложь во спасение

«В „Нексусе“ не врут. Здесь просто говорят правду, которая выгодна. А невыгодную правду называют слухами и наказывают за её распространение. Разница между ложью и правдой — три яруса вниз и пожизненный доступ к синтетическому пайку.»

— из памятки для новых оперативников, распространяемой неофициально. Автор неизвестен. Последний зафиксированный экземпляр изъят службой безопасности «Нексуса», ярус 2.

[Мысли Призрака:

Я прочитал эту памятку позже, уже после всего. И подумал: если бы я знал это в первый день — что бы изменилось? Наверное, ничего. Я всё равно пошёл бы тем же путём. Просто потому, что другого не было. — Призрак]

Предвратная зона «Нексуса» встретила их запахом хлорки, озона и сотен немытых тел.

Широкий бетонный коридор упирался в контрольно-пропускной пункт: три очереди, рамки сканеров, вооружённая охрана в экзоскелетах и дроны-наблюдатели под потолком. Где-то гудела вентиляция — низко, утробно, как дыхание огромного зверя. Под потолком мигала лампа — не перегоревшая, а просто старая, уставшая. Интерфейс Ника ожил, набрасывая на каждого охранника сетку классификации.

Охранник: идентификатор "Страж-14".

Вооружение: импульсная винтовка "Гроза-М". Броня: стандартный экзоскелет "Нексус-3".

Импланты: тактический нейроинтерфейс. Угроза: высокая.

Охранник: идентификатор "Страж-15".

Вооружение: дробовик "Молот". Броня: усиленная.

Импланты: боевой модуль "Берсерк". Угроза: очень высокая.

Рекомендация: не провоцировать.

— Не пялься на них, — тихо сказала Алиса, пристраиваясь в очередь для «нерезидентов». — У каждого стража здесь импланты заточены на обнаружение агрессии. Твой интерфейс — как прожектор в темноте. Заметят — будут вопросы.

Ник отвёл взгляд. Очередь двигалась медленно: беженцы, торговцы, какие-то мутные личности с тюками. Пахло потом, страхом и дешёвым синтетическим топливом — кто-то тащил с собой генератор. Всех сканировали, у всех проверяли идентификаторы. Где-то впереди заплакал ребёнок — тонко, безнадёжно.

— Документов у тебя нет, — продолжала Алиса, понизив голос. — Я внесу тебя как «сопровождаемого специалиста». Это стоит денег. Или услуг.

— Каких услуг?

— Корпусу всегда нужны люди для внешних операций. Зачистка, разведка, добыча. Твои способности... — она бросила взгляд на его левую руку, — их можно продать подороже. Или скрыть, чтобы продать позже.

— Ты говоришь обо мне, как о товаре.

— В «Нексусе» все — товар. Вопрос только в цене и в том, кто покупатель.

Очередь продвинулась. Перед ними оказалась семья из трёх человек: мужчина с измождённым лицом, женщина с ребёнком на руках. У мужчины сканер запищал тревожно, подсветив вживлённый под кожу нейрочип. Звук был резкий, противный — как комариный писк, усиленный в сотню раз.

— Извлечение или карантин, — равнодушно бросил охранник. Голос звучал механически, словно он повторял эту фразу сотни раз.

— Это старый имплант, он не активен! — мужчина попытался возразить.

— Извлечение или карантин. Третьего не дано.

Женщина заплакала. Ребёнок, почувствовав её состояние, тоже. Мужчину увели в боковой коридор с надписью «САНИТАРНАЯ ОБРАБОТКА». Ник знал, что это означает: имплант вырвут с мясом, без анестезии. Если повезёт — выживет. Если нет — спишут в утиль. Где-то там, за дверью, стояли медицинские кресла с фиксаторами и пахло горелой проводкой.

— Не вмешивайся, — предупредила Алиса, перехватив его взгляд.

— Я и не собирался.

— Врёшь. У тебя на лице всё написано.

— Я даже не знаю, что у меня на лице написано, — ответил Ник. — Я не помню своего лица.

Подошла их очередь. Алиса протянула охраннику пластиковую карту с голограммой. Тот провёл ею через сканер, нахмурился. Сканер пискнул — иначе, чем на имплант, ниже тоном.

— Ветрова. Оперативная группа «Сигма». Двое.

— Со мной специалист, — Алиса кивнула на Ника. — Инженер-нейротехнолог. Потеря памяти после аварии. Документы утрачены.

Охранник перевёл взгляд на Ника. Сканер над рамкой дёрнулся, фокусируясь на его голове. Ник почувствовал, как по затылку пробежал холодок — не физический, а какой-то глубинный, словно кто-то заглянул в его мысли.

Внимание: Попытка внешнего сканирования. Источник: КПП "Нексус", ярус 3.

Протокол: обнаружение активных имплантов.

Рекомендация: блокировать? ДА / НЕТ

Ник мысленно нажал «НЕТ». Если он заблокирует сканирование, это вызовет подозрения. Пусть смотрят.

Сканер пискнул. Охранник уставился на экран.

— У него чисто, — сказал он с ноткой удивления. — Вообще чисто. Ни одного активного импланта.

«Тьма разума» только что скрыла своё присутствие. Ник не просил — она сделала это сама. Самостоятельно. Без его команды. Словно кот, который беззвучно убрал когти за секунду до того, как хозяин заметил.

Примечание: Скрытый режим активирован автоматически. «Тьма разума» не рекомендуется к обнаружению третьими лицами. Ты мне ещё понадобишься целым, Призрак.

Холодок пробежал по позвоночнику. Имплант разговаривал с ним. Не просто выводил логи — обращался напрямую. На «ты».

— Проходите, — охранник махнул рукой. — Следующие.

Они прошли через рамку. Макс и Рэй уже ждали с другой стороны.

— Чего так долго? — проворчал Макс. — Я думал, тебя уже препарируют.

— Сканер не увидел его имплант, — тихо сказала Алиса. — Вообще не увидел.

Рэй поднял визор. Глаза у него были красные, воспалённые — верный признак многочасовой работы с нейросетью. Под глазами залегли тёмные круги.

— Это невозможно. Стандартный сканер «Нексуса» видит даже пассивные импланты. Если не увидел — значит, имплант сам решил спрятаться. А это значит...

— Что он умнее, чем мы думали, — закончил Ник.

Повисла пауза. Все четверо стояли в ярко освещённом коридоре, а вокруг текла толпа — беженцы, торговцы, патрульные. Жизнь «Нексуса» шла своим чередом, равнодушная к четвёрке оперативников, которые только что осознали: у них в команде не просто амнезийный инженер с полезной способностью. У них — носитель автономного ИИ, который принимает решения сам.

— Ладно, — Алиса первой нарушила молчание. — Разберёмся позже. Сначала — регистрация, жильё, еда. Потом — доска заданий. Нужно заработать репутацию, чтобы получить доступ на нижние ярусы.

— Зачем нам на нижние ярусы? — спросил Ник.

— Потому что там — архив проекта «Эхо». Того самого, который ты, возможно, создал. Если хочешь узнать правду о себе — нам туда.

Они двинулись вглубь убежища.

«Нексус» оказался гигантским муравейником, выстроенным внутри старого стадиона. Три уровня: верхний — административный, средний — жилой, нижний — технический. Каждый уровень — десятки отсеков, соединённых переходами, лифтами и лестницами. Под сводами гуляло эхо — сотни голосов сливались в монотонный гул. На стенах — голографические вывески: «Оружейный склад», «Медицинский отсек», «Бар „Последний шанс“», «Гильдия оперативников». Воздух гудел от голосов, шагов, гула генераторов и далёкого лязга — где-то на технических ярусах работали станки.

Интерфейс Ника захлёбывался от данных. Сотни людей, десятки имплантов, открытые нейросети, незащищённые каналы связи. Он мог бы взломать половину из них, даже не напрягаясь. «Тьма разума» услужливо подсвечивала уязвимости, предлагала цели, шептала на грани сознания: вот этот, с золотым нейрочипом — у него доступ к закрытым базам. Этот охранник — у него пароль к оружейной. Эта женщина — у неё на счету десять тысяч батарей...

Ник мотнул головой, отгоняя шёпот. Тот не уходил — просто затихал, как радиопомеха.

— Ты в порядке? — Алиса заметила его движение.

— Пока да.

— «Пока» — это ненадолго?

— Посмотрим.

Регистрация прошла быстро. Алиса оформила группу как «вольных оперативников» — статус, дающий базовый доступ к складам, медотсеку и доске заданий, но не более. Жильё выделили в среднем ярусе: четыре капсулы в общем отсеке на двадцать человек. Душ, туалет, автомат с синтетической едой. Роскошь по местным меркам.

— Располагайтесь, — сказала Алиса. — Через час встречаемся в баре. Нужно найти информатора.

— Какого информатора?

— Сликер. Торгует данными. Если кто и знает про архив «Эха», то он.

Ник кивнул и забрался в свою капсулу. Едва крышка закрылась, как интерфейс ожил. В маленьком замкнутом пространстве пахло пластиком и чем-то кислым — старый гель для нейроинтерфейса.

Статус: Относительная безопасность.

Рекомендация: Отдых. Восстановление нейросвязей.

Доступные действия: Просмотр логов. Анализ энграмм. Прокачка навыков.

Предупреждение: Уровень человечности — 96%. Порог тревоги — 50%. При достижении порога возможна необратимая фрагментация личности.

Ник закрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли обрывки образов — те, что ещё остались. Какие-то цифры, схемы, чьё-то лицо. Мужское. Улыбающееся. Дружеское.

А потом — резкая вспышка.

Лаборатория. Яркий свет. Он и тот мужчина — Виктор — стоят перед голографическим экраном. На экране — схема нейроинтерфейса нового поколения. В воздухе пахнет озоном и нагретой электроникой.

— Мы сделали это, Ник! — Виктор хлопает его по плечу. — Это перевернёт мир!

— Или уничтожит его, — отвечает Ник, но улыбается.

Они смеются. Открывают бутылку синтетического шампанского — пена бежит через край пластиковых стаканчиков. Пьют.

— За «Тьму разума»! — провозглашает Виктор.

— За будущее, — отвечает Ник.

Воспоминание погасло так же резко, как и появилось.

Ник открыл глаза. Сердце колотилось. Это было... хорошо? Тепло? Он чувствовал к Виктору что-то похожее на дружбу. Настоящую. Крепкую.

Интерфейс молчал. Не комментировал.

Ник сел на капсуле и потёр виски. Что-то было не так. Что-то в этом воспоминании царапало, не давало покоя. Какая-то деталь, которую он не мог уловить. Запах озона — правильный. Смех Виктора — правильный. Но почему-то края изображения были слишком чёткими, как будто кто-то усилил резкость при монтаже.

Через час они встретились в баре.

«Последний шанс» — длинное помещение с низким потолком, заставленное пластиковыми столами. Пахло синтетическим алкоголем, потом и ещё чем-то — сладковатым, химическим. Над стойкой гудел старый вентилятор, разгоняя дым дешёвых сигарет. За стойкой — бармен с протезом вместо правой руки; протез тихо жужжал сервоприводами, когда он двигал стаканы. По углам — мутные личности, что-то обсуждающие вполголоса.

Сликер оказался щуплым типом с бегающими глазами и нервным тиком. Он носил старый, многократно чиненый комбинезон с десятком карманов и нашлемный визор, который постоянно подмигивал синим. От него пахло табаком и ещё чем-то — то ли лекарствами, то ли наркотиками.

— Ветрова, — он растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал. — Давно не видел. Слыхал, твоя группа попала в переплёт.

— Слыхал — значит, знаешь больше, чем говоришь, — Алиса села напротив. — Мне нужен доступ к архиву проекта «Эхо».

Сликер присвистнул.

— Серьёзно? «Эхо»? Это же закрытый сектор. Туда даже у Корпуса доступ ограничен. Говорят, там до сих пор что-то фонит после нулевого дня.

— Мне не нужны слухи. Мне нужен доступ.

— Это дорого.

— Назови цену.

Сликер покосился на Ника, который сидел рядом с каменным лицом, и вдруг осёкся. Бегающие глаза на мгновение замерли, фокусируясь на его левой руке. На том месте, где под кожей прятался имплант.

— А это у нас кто? — голос Сликера стал тише. — Новенький?

— Не твоё дело, — отрезала Алиса.

— Нет, погоди. — Информатор подался вперёд, вглядываясь в Ника. — У него чистая сигнатура. Вообще чистая. Но при этом... я чувствую что-то. Что-то под ней. Как будто кто-то выключил свет, но лампа всё ещё тёплая.

Ник встретил его взгляд. Интерфейс предупреждающе мигнул:

Внимание: Обнаружена попытка нестандартного сканирования. Источник: Сликер (нестандартный нейроимплант). Рекомендация: Блокировать.

— Не надо меня сканировать, — сказал Ник.

— Я и не сканирую, — Сликер откинулся на спинку. — Я просто смотрю. И знаешь, что я вижу? Я вижу человека, которого здесь быть не должно. Человека с имплантом, которого нет ни в одной базе. Человека без прошлого.

— Ты ясновидящий?

— Нет. Просто у меня хорошая интуиция и доступ к закрытым каналам. — Сликер понизил голос до шёпота. — Знаешь, что говорят про нулевой день? Говорят, его устроили двое учёных из «Эха». Один исчез. Второй — погиб. Но тела не нашли.

Повисла пауза. В тишине было слышно, как жужжит вентилятор и где-то в углу кашляет пьяный.

— Сколько ты хочешь за доступ? — спросила Алиса, нарушая тишину.

Сликер перевёл взгляд на неё. Улыбка вернулась, но теперь она была другой — понимающей, хищной.

— Десять тысяч батарей. Или информация. Что это за имплант у твоего нового друга?

— Пять тысяч, — отрезала Алиса. — И ты забудешь, что видел его.

— Семь. И я не просто забуду — я сотру запись разговора.

— По рукам.

Сликер кивнул и поднялся.

— Жду оплату через три дня. Если не успеете — цена удваивается. — Он уже повернулся уходить, но на мгновение задержался. — И ещё, Ветрова. «Чистильщики» активизировались. У них новый лидер. Настоящий фанатик. Они ищут кого-то с особым имплантом. Говорят, это ключ к их пророчеству — «носитель скверны, который откроет врата». Будь осторожна.

Он исчез в толпе.

— Что за бред? — спросил Макс, который всё это время молча цедил синтетическое пиво.

— Не бред, — ответила Алиса. — «Чистильщики» верят, что катастрофу устроили люди с имплантами. Что нейросети — это болезнь, а носители — разносчики заразы. И они ищут главного носителя. Первого.

Все посмотрели на Ника.

— Я не первый, — сказал он. — Я даже не знаю, кто я.

— Зато они, похоже, знают, — тихо ответил Рэй.

Интерфейс Ника снова ожил. На этот раз сообщение было адресовано только ему:

Примечание: Вероятность обнаружения — 34% и растёт.

Рекомендация: ликвидировать информатора Сликера до передачи данных третьим лицам.

Ник сжал кулак. Свечение под кожей погасло.

— Нет, — прошептал он одними губами. — Мы так не работаем.

Интерфейс не ответил. Но иконка с вращающейся спиралью в центре визора на мгновение вспыхнула ярче — и погасла.

Словно «Тьма разума» только что запомнила его отказ.

И затаила обиду.

[Мысли Призрака:

Я до сих пор не знаю, был ли Сликер предателем или просто испуганным человеком. Может, и то и другое. В «Нексусе» эти понятия не исключают друг друга. — Призрак]

Конец второй главы.