Серый свет подпространства не был светом в привычном понимании. Он не имел источника, не отбрасывал теней и не слепил глаза. Он просто был — всепроникающая, вязкая муть за обзорным экраном, от которой начинала болеть голова и ныть импланты. Для человека, привыкшего к черноте космоса, усыпанной острыми иглами звёзд, это зрелище было противоестественным. Оно напоминало Артёму о том, что они больше не в реальном мире. Они — мысль, затерянная между страницами бытия.
Он сидел в кресле пилота, хотя «сидел» — слишком громкое слово. Он полулежал, удерживаемый ремнями безопасности, которые впивались в скафандр. Каждый вдох отдавался тупой, пульсирующей болью в затылке. Медицинский имплант в шее работал на износ, впрыскивая в кровь коктейль из обезболивающих и стимуляторов, но это была лишь отсрочка. Нейроинтерфейс молчал, выжженный прямым подключением. Он чувствовал себя голым. Слепым.
Рядом, у пульта жизнеобеспечения, копошилась Лена. Она сняла панель доступа и теперь соединяла какие-то провода вручную, игнорируя искры и слабый запах горелой изоляции, который пробивался даже сквозь фильтры скафандра. Её движения были точными, механическими, но замедленными от запредельной усталости.
— Как он? — её голос был тихим, лишённым эмоций. Она даже не обернулась.
— Жив, — так же тихо ответил Артём. — Пока что.
Кирилл лежал в медотсеке. Его тело они перенесли туда сразу после прыжка. Не из сентиментальности — просто там был холодный пол и меньше шансов, что труп будет мешаться под ногами в тесной рубке. Артём смотрел на его бледное лицо через стекло шлема скафандра и ничего не чувствовал. Пустота внутри была слишком велика для скорби. В ней просто не осталось места.
«Воспоминание: Учебка ВКС»
«Дождь хлестал по плацу космодрома «Восточный». Молодой курсант Волков стоял по стойке смирно перед инструктором. Вода стекала по визору шлема, искажая мир в кривые линии.»
«Ты думаешь, ты пилот? Ты — оператор! Твоя задача — быть продолжением машины! Не чувствовать её! Не жалеть её! Ты — винтик в системе защиты Федерации!»
«Тогда он верил в это. Винтик в идеальной системе.»
— Долго нам здесь болтаться? — спросила Лена, не отрываясь от работы. Её голос вырвал его из прошлого.
— Пока не выйдем из гипера или пока не сдохнем, — честно ответил Артём. Голос прозвучал хрипло, чужеродно. — Слепой прыжок не имеет точки выхода. Это лотерея.
Лена выпрямилась и посмотрела на него. В её глазах не было слёз — они высохли ещё на «Надежде». В них осталась только бесконечная усталость человека, который видел слишком много смертей.
— Мы должны были умереть там. В «Штиле». Я чувствовала это.
— Мы и так мертвы, — пожал плечами Артём. — Просто ещё не осознали этого.
Она подошла ближе и тяжело опустилась в кресло второго пилота. Металл жалобно скрипнул под её весом.
— Кирилл... он был хорошим человеком. Лучшим инженером в колонии. Он верил, что мы сможем достучаться до Федерации. Что правда важнее всего.
— Правда? — Артём попытался усмехнуться, но тут же скривился от нового приступа боли, прострелившей висок. — Правда — это то, что пишут в корпоративных новостях. То, что одобряет адмиралтейство. Мы все живём во лжи.
Воспоминание: о Проксима-3
«На тактическом дисплее мигала красная точка: «Купол Новый Рассвет: 98% населено». В наушнике — звенящая тишина, которую он сам и создал, отключив канал связи с командованием. Он смотрел на эту точку и видел не цель для удара, а дом. Тысячи людей, которые сейчас спят или смотрят сны о Земле. Его палец замер над гашеткой. «
— У нас есть данные, — тихо сказала Лена, глядя на серый туман за экраном так, словно могла что-то в нём разглядеть. — Вся информация о дефекте прошивки. Доказательства того, что это было сделано намеренно.
— И что? Ты думаешь, кто-то там, — он ткнул пальцем вверх, в серую муть, подразумевая «реальный» космос за гранью подпространства, — будет слушать двух беглецов на списанном корыте? Один из которых военный преступник, а вторая — беглянка из карантинной зоны?
Лена долго молчала. В рубке был слышен только тихий гул систем жизнеобеспечения и собственное дыхание.
— А что нам остаётся? Сдаться? Просто ждать конца?
Артём закрыл глаза. Стимуляторы начинали действовать волнами: то накатывала бодрость и кристальная ясность мысли, то тело наливалось свинцовой тяжестью, и веки сами собой опускались.
— Нам нужно выжить при выходе из прыжка. Для начала.
Внезапно по кораблю прошла лёгкая вибрация. Не ударная волна от взрыва и не дрожь маршевых двигателей. Это была внутренняя дрожь самого корпуса «Аргонавта», словно старый корабль зевнул после долгого сна. Серая муть на экране пошла мелкой рябью.
— Что это? — Лена вскочила на ноги так резко, что чуть не потеряла равновесие.
— Выход из гипера... — прошептал Артём, открывая глаза. В них отражался серый свет. — Но мы не могли... слишком рано... вектор был нестабилен...
Серая пелена начала рассеиваться рваными клочьями, словно гнилое полотно под порывами ветра. На её месте проступали звёзды. Но это были не те звёзды.
Они были чужими.
Ни одного знакомого созвездия из навигационных баз данных его импланта (до того\, как тот сгорел). Ни одного навигационного маяка на радаре — лишь пустая сетка координат с пометкой «НЕИЗВЕСТНЫЙ СЕКТОР».
«Аргонавт» вывалился в обычное пространство в неизвестной системе.
Корабль дрейфовал в полной тишине среди незнакомых созвездий.
Они были живы.
Они выиграли лотерею слепого прыжка.
Но цена оказалась непомерно высока: они заблудились окончательно, отрезанные от всех гипертрасс и цивилизованных миров.
Теперь их война была не с корпорациями или пиратами.
Их война была с пустотой.
Первым, что почувствовал Артём, был холод. Не тот искусственный, кондиционированный холод корабельных систем, а настоящий, пробирающий до костей озноб пустоты. Он открыл глаза. Серый свет подпространства исчез, уступив место тусклому аварийному освещению рубки. Звёзды за обзорным экраном были чужими — холодные, колючие точки в абсолютной черноте.
Он был один.
Паника на мгновение сжала горло стальным обручем. Где Лена? Он помнил её голос, её усталость... А затем услышал звук. Тихий, ритмичный стук металла о металл, доносившийся из коридора. Звук был чужеродным в этой мёртвой тишине.
Артём отстегнул ремни безопасности. Тело слушалось плохо, мышцы казались деревянными от долгой неподвижности и действия стимуляторов. Он поднялся, опираясь на спинку кресла пилота. Нейроинтерфейс молчал, но его собственный имплант-медик вывел на внутреннюю сторону визора предупреждение: «РЕКОМЕНДУЕТСЯ МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ. РИСК КРОВОИЗЛИЯНИЯ: ВЫСОКИЙ». Он смахнул сообщение раздражённым жестом.
Звук повторился. Стук. Пауза. Стук.
Он достал из магнитного захвата на стене свою штурмовую винтовку. Оружие придало уверенности, хотя против призраков оно было бесполезно. Артём медленно двинулся к выходу из рубки, стараясь ступать бесшумно.
Коридор «Аргонавта» был узким и тёмным, освещённым лишь редкими аварийными лампами, которые то и дело мигали, создавая причудливую игру теней. Стук привёл его к техническому люку, ведущему в отсек с гиперприводом. Люк был приоткрыт.
— Лена? — позвал он тихо.
Ответа не было.
Он осторожно толкнул створку люка стволом винтовки. Внутри царил полумрак. Огромные катушки гиперпривода, оплетённые кабелями, казались спящим механическим сердцем корабля. И там, у главного распределительного щита, стояла она.
Лена не обернулась на звук открывающегося люка. Она была полностью поглощена работой. Её руки, измазанные в машинном масле и копоти, летали над вскрытой панелью управления. Она что-то бормотала себе под нос — Артём не мог разобрать слов.
— Лена? — повторил он громче.
Она вздрогнула всем телом и резко обернулась. В её глазах плескался дикий, первобытный ужас, который тут же сменился облегчением.
— Артём... ты напугал меня... Я думала...
— Что ты делаешь? — перебил он, опуская оружие, но не убирая палец со спускового крючка.
Она посмотрела на свои руки, потом на вскрытый щит.
— Я.… я не знаю. Мне нужно было... что-то починить. Реактор нестабилен после прыжка. Я чувствовала это... здесь, — она коснулась виска дрожащими пальцами. — Имплант... он всё ещё работает, но связь с системами корабля... она какая-то странная. Словно эхо.
Артём подошёл ближе и заглянул в щит. То, что он увидел, заставило его похолодеть. Лена не просто чинила систему — она перепаивала её, создавая хаотичные перемычки между основными и резервными контурами напрямую через свой нейрошунт. Кабель от её импланта был грубо подключен к силовому кабелю реактора.
— Ты с ума сошла! — выдохнул он. — Это же прямое подключение к ядру! Один скачок напряжения — и твой мозг превратится в пепел!
Лена посмотрела на него с пугающим спокойствием.
— Я знаю. Но иначе мы не стабилизируем реактор. А без него мы умрём от холода через пару суток. Или задохнёмся. Это единственный способ.
Артём схватил её за плечи и резко встряхнул.
— Прекрати! Ты убьёшь себя!
В её глазах снова мелькнул тот ужас, который он увидел вначале.
— Я уже мертва, Артём! — выкрикнула она ему в лицо. — Мы все мертвы! Кирилл... он там один! А я здесь! И этот корабль... он как будто живой! Он шепчет мне...
О проекте
О подписке
Другие проекты