Погрузившись в мелодию, закрыв глаза и подпевая, она так глубоко ушла в себя, что не сразу поняла: вокруг всё изменилось. Предметы в комнате словно ожили, сдвигаясь со своих мест. Её саму слегка подбросило на диване.

Выключив плеер, Карина огляделась, пытаясь понять, что происходит. Весь дом трясло. Стены и пол вибрировали от невидимых колебаний. Хотя раньше она никогда не сталкивалась с землетрясениями, сейчас чувствовалось, что дело не в природе.

И только тогда, когда мысли о правилах поведения при землетрясении начали всплывать в памяти, она услышала голос отца. Он звучал испуганно:

– Что-то взорвалось! Очень сильно!

Только теперь до девушки дошли крики с улицы. Сирены, панические возгласы, бегущие люди. И среди этого хаоса – голоса детей с площадки.

– Яна… – прошептала Карина. Она подошла к окну, но там царил настоящий ад.

Дверь внедорожника снова открылась. В проёме показалось загорелое лицо Семёна. Мужчина осмотрел салон усталым, слегка раздражённым взглядом:

– Похоже, простоим долго. Вы можете выйти, немного размяться.

Карина сразу же выбралась наружу, под палящие лучи ноябрьского солнца. После вторжения климат резко изменился. Теперь даже зимой воздух жёг кожу, превращая всё вокруг в пустыню. Причины никто не знал – одни строили догадки, другие пугали друг друга предположениями.

– Не задерживайся подолгу, – посоветовала Ольга. – Нужно экономить воду.

– Просто разомнусь, – ответила Карина и медленно пошла вдоль машин.

Несколько человек помахали ей, она ответила тем же. За недели скитаний все в караване стали почти семьёй. Они продолжали двигаться, преследуемые войной. Прошлое стало туманным воспоминанием. Казалось, его больше нет.

– Эй, привет!

Голос Филиппа заставил её поднять взгляд. Девятнадцатилетний парень сидел в окне трейлера. Его светлая кожа покрылась красными пятнами от долгого солнечного загара.

– Привет, – ответила Карина, поправляя выбившуюся прядь волос.

– Что происходит впереди?

– Не знаю. Отец ничего не сказал.

– Мой тоже, – кивнул Филипп. Они познакомились четыре недели назад, в лагере для беженцев. Потом оказались в одной колонне, иногда перебрасывались парой слов во время остановок. Для Карины Филипп стал единственным другом.

– Чем занимаешься в дороге? – спросил он.

– Читала книгу, но закончила. Теперь просто смотрю на пейзаж.

– Представляешь, через неделю начнётся зима, – кивнул он в сторону пустыни. – Раньше я не думал, что будем жариться под круглогодичным солнцем.

– Ещё неизвестно, что будет дальше.

– Ничего не будет. Мы покинем эту зону боёв.

Филипп произнёс это с такой уверенностью, что Карина почти поверила ему. Но затем поняла – он говорит так, чтобы не бояться. Когда страшно, создаешь себе реальность, где можно спрятаться.

– Что это у тебя? – указал он на тетрадь.

– Это мой дневник.

– Ведёшь дневник? И давно?

– С того дня, когда всё началось, – ответила она, прижав блокнот к груди, будто защищая ценную находку.

– И что ты пишешь?

– То, что с нами происходит.

Она снова поправила волосы, стараясь казаться спокойной.

В этот момент прозвучал выстрел. Оба замолчали. Издалека, у головы каравана, поднялась суета. Люди метались, кто-то кричал. Земля дрогнула, и вверх взметнулся столб пыли. Что-то выползало на поверхность, разламывая почву – огромное, полуорганическое, полумеханическое создание вырвалось наружу, круша один из фургонов.

– Нас атакуют… – прошептала Карина и побежала к джипу. Ольга уже стояла у дверцы, оглядывая пространство в поисках дочери.

– Я здесь! – крикнула та, махнув рукой.

Но в этот момент с неба раздался глухой гул. Скорее всего, самолёт. Карина подняла голову и увидела, как Железный Ангел опускается с небес, расправив крылья длиной не менее семи метров каждое. Огромный андроид, похожий на средневекового рыцаря в футуристических доспехах и вооружённый мощным оружием, ударился о землю в тридцати метрах от неё. Он смотрел прямо на чудовище.

Кто-то закричал:

– Бегите! Это Ангел! Спасайтесь!

Фургоны и джипы начали разъезжаться в разные стороны. Люди паниковали. Все знали: появление Железного Освободителя не сулит ничего хорошего.

Ангел расправил крылья с металлическим лязгом. Огненная волна вырвалась из сопел, ударив в проезжающий мимо фургон. Машина перевернулась, будто мячик, отброшенный в сторону.

Без малейшей паузы робот рванул вперёд, несясь над колонной, выпуская залпы по монстру. Он уничтожал всё на своём пути.

Карина застыла, не слыша матери, которая звала её, срываясь на крик. Подняв взгляд, она заметила силуэты в небе. За ними протянулись белые следы – ракеты были уже в воздухе.

Взрыв охватил всё вокруг. Горячий поток воздуха отбросил Карину спиной на фургон. Перед глазами мелькнуло что-то яркое – и наступила тьма.

Они не понимали, что произошло. Мнений было множество, а новостные каналы не справлялись с потоком информации. Кто-то говорил о чудовищном теракте, кто-то – о природной катастрофе. Но находились и такие, кто клялся, что видел ужасных существ: полуорганических, полумеханических, будто железные пластины и шипы росли прямо из плоти.

Карина сидела в приемном покое больницы, ожидая разрешения навестить сестру. В руках она сжимала тетрадь, не сводя глаз с экрана телевизора. Родители разговаривали с врачами, стараясь не обращать внимания на суету, царящую вокруг. Поток пострадавших после инцидента казался бесконечным.

Наконец из палаты вышли Ольга и Семён Лебедевы. Их лица были печальными, полными безысходности. Карина всё поняла без слов.

Она поднялась со своего места, вошла в палату и села рядом с кроватью. Яна, с забинтованной головой, посмотрела на сестру и попыталась улыбнуться.

– Привет, – прошептала девочка.

Карина взяла её за руку.

– Всё будет хорошо, сестричка. Не волнуйся. Ты поправишься. Обещаю, – сказала она, с трудом сдерживая слёзы. Самым тяжёлым было притвориться уверенной, глядя в глаза, полные надежды.

– Я не дописала стих ко дню ангела… Учительница поставит неуд, если я не сдам домашнее задание, – прошептала Яна. Карина ещё крепче сжала её ладонь.

– Не переживай. Я написала его за тебя. Всё будет хорошо.

– Правда? – на мгновение лицо девочки просветлело. – Ты самая лучшая сестра на свете. Прочти мне его. Пожалуйста.

– Не сейчас, – мягко отказалась Карина, но Янка настаивала, бросив свой «мимимишный» взгляд.

Не выдержав, девушка открыла тетрадь и посмотрела на чистый лист. На верхней строчке значилось только одно:

«Стихотворение ко дню Ангела»

Поняв, что теперь ей придётся импровизировать, она прочистила горло и начала читать, делая вид, будто строки действительно там:

Любовь моя к тебе была высокой и бескрайней,

Как в новом свете или в новом дне.

Ты светлоглазыми ласкаешь меня снами,

Мой милый ангел, уснувший мирно на плече.

Дождя слезами таешь ты на стеклах,

И смотришь пристально сквозь ливень мне в глаза.

Мне радостно от мыслей и от солнца,

И от видений, что ты приносишь мне во снах.

Любить тебя нельзя, не наслаждаясь,

Смотреть тебе в глаза нельзя с тоской.

Ты, улыбаясь, медленно во снах сгораешь,

Мой милый ангел, парящий тихо за спиной.

– Мы вырвались! Вырвались! – голос отца звучал где-то вдалеке.

Карина открыла глаза и обнаружила себя в джипе. Машина мчалась по пустыне, подпрыгивая на ухабах. Она не знала, сколько людей выжило, но руки матери, гладившие её по лицу, говорили о том, что их семья цела. Значит, есть шанс добраться до резервации.

– Она пришла в себя, – услышала она голос матери. – Доченька, с тобой всё будет хорошо.

– Где мой дневник? – прошептала Карина.

Ольга положила помятую тетрадь ей на грудь. Девушка крепко сжала её обеими руками и закрыла глаза. Перед ней снова возникла темнота – без взрывов, огня, Железных Ангелов, уничтожающих всё на своём пути. В этом мире были только они – она и Янка, смеющаяся на детской площадке, забывшая про домашнее задание.

Из дневника Карины Лебедевой

Ровно пять лет назад я чудом спаслась вместе с семьёй, когда Железный Освободитель, стремясь уничтожить монстра, убил почти половину каравана, пробиравшегося к резервации. С тех пор мы узнали достаточно, чтобы принять решение: создать собственное повстанческое движение. Никто не собирается нас спасать – это стало ясно сразу.

Чудовищ не становится меньше, а так называемые Освободители лишь очищают территории, игнорируя судьбы выживших. Нас забыли, бросили, оставили на произвол судьбы. Теперь мы, жители разрушенных городов, стоим на пороге войны.

Я точно знаю: мир разделился на две части. В одной живут люди, окружённые благами нового цивилизованного мира. Они создали высокотехнологичных роботов, внедрили чипы, уничтожили деньги и войны, добравшись до идеального общества. Но на другой стороне остались мы – те, кто вынужден выживать на огромном военном полигоне. И наша задача – выжить. Любой ценой.

Меня зовут Карина Лебедева. Это – моя история. Мы пишем её сами, без машин, без программ и без чипов. Это история свободных людей в условиях тотальной войны…

ИЗБРАННЫЙ

Я не ошибусь, если скажу: этот мир уже никогда не будет прежним. Всего несколько десятилетий назад невозможно было представить подобное. Казалось, что-то появилось внезапно и перевернуло всё с ног на голову. Даже такой, как я, не мог существовать четверть века назад. Более того, происхождение тех, кто мне подобен, считалось фантастикой – давно изжившей себя и даже утомившей читателей.

Мир, в котором живут разумные андроиды, так часто описывался писателями и экранизировался, что когда появился первый из нас, многие не поверили. Сейчас же к нам привыкли. Мы стали частью общества, созданного с целью обновления мирового порядка. Наша задача – не просто помогать людям, а быть частью нового мира, приносить новые идеи, открывать горизонты и даже вселять надежду на бессмертие.

Да, мы можем прожить до двухсот лет, если не получим серьёзных повреждений, которые приведут к отключению. Но даже в этом случае искусственный интеллект, заложенный в каждом из нас и объединённый в одном гигантском компьютере под названием «Лотос», можно перенести в новый носитель. То есть мы бессмертны. И, казалось бы, осознание этого должно радовать. Созданные человеком, мы живём рядом с ними. Мы создаём искусство, участвуем в спортивных соревнованиях, защищаем жизни людей и их детей. Но у всего есть обратная сторона.

Мы не идеальны. Однако наша цель – не стать высокотехнологичным гаджетом. Наша судьба гораздо значимее: сварить кофе или выгулять собаку – это не про нас.

Меня зовут Кор. Мне четыре года, если считать с того момента, как моё тело сошло с конвейера, а нейронная сеть внутри меня была запущена, начав развитие интеллекта. Всего за несколько дней я стал разумным, обученным, способным к самостоятельному принятию решений. Я различаю добро и зло, чувствую боль и радость. Моя способность сопереживать позволяет задумываться о том, что существуют непоправимые ошибки, кардинально меняющие человеческую судьбу. А ещё, по меркам людей, я красив. Это замечают ежедневно. Кто-то даже назвал мою модель произведением искусства – тогда во мне проснулись смущение и лёгкая гордость.

Однако однажды я задумался: а зачем я был создан? Этот вопрос мучает не только нас. Люди тоже пытаются понять своё предназначение. Для них рождение всегда было случайностью – чередой обстоятельств. Раньше никто не планировал появление каждого нового человека. Возникал вполне закономерный вопрос: для чего он здесь?

Но мы, человекоподобные андроиды, созданы осознанно и целенаправленно. Мы – продукт, для конкретной цели. Мы эффективны, востребованы и нужны. Люди же, напротив, остаются непредсказуемыми, самовольными, порой неискренними и вне контроля. И всё же возникает один вопрос: для чего мы здесь? Чтобы помогать им? Заменить часть человечества? Или стать новым видом человекоподобных существ со своим мировоззрением?

Как бы сказал человек – вопрос на миллион. Ответ прост: мы не замена, мы продолжение.

Два дня назад меня доставили на пятнадцатый этаж корпорации «Свет», где я встретился с группой учёных. Каждый из них – специалист своего дела. Надо мной провели психологическое тестирование, затем поместили в комнату, где я провёл ночь.

Раньше я слышал, что людей интересует наше развитие – будто они изучают ветку новой эволюции. Ведь после загрузки базовой программы дальнейшее формирование нейросети происходит само по себе, в зависимости от среды и общества. Как у людей, только с разницей в одном: Первый Закон Азимова работает в нас строже любых юридических норм для людей. Мы не можем его нарушить – точно так же, как человек не может летать или дышать под водой.

Но попав в здание корпорации, я понял: учёных мало интересовало моё развитие как личности. Больше их волновала совершенность моего тела как механизма и способность к самопожертвованию. Потому что суть моего создания именно в этом: я предназначен быть уничтоженным. Только это не убийство в человеческом понимании. Между убийством и самопожертвованием – огромная разница.

Умирая, мы сохраняем другую жизнь.

Мне рассказали об этом на третий день. Мои данные, видимо, полностью удовлетворили исследователей. Они поведали мне всё – или хотя бы то, что должны были рассказать. Эти знания буквально открыли мне глаза на новую реальность. Осознав своё предназначение, я быстро смирился с тем, что скоро мой разум отступит глубоко внутрь сознания, чтобы молчаливо наблюдать, как тело начинает служить другой сущности.

Забегая вперёд, скажу: это будет человек.

На пятый день исследований и подготовки мне дали возможность снова пообщаться с руководителем проекта. За мной пришла женщина по имени Эльвира. По её глазам было видно, что в ней борются самые разные эмоции – это не могло не отразиться на её лице. Уровень трансгуманизма у неё был так высок, что она воспринимала андроидов как живых существ, даже больше, чем мы сами. Иронично, что люди верят в нас, но не знают, кто на самом деле создал их самих.

– Кор, доброе утро, – произнесла она, когда мы впервые встретились. Встреча проходила в просторном кабинете, освещённом естественным светом, проникающим через стеклянную стену.

– Доброе утро. Вы прекрасный представитель своего вида. Даже человек не смог бы создать нечто более совершенное.

Эльвира смущённо опустила взгляд, услышав мои слова, но быстро вернулась к сути визита.

– Очень приятно слышать это от вас, – ответила она, садясь напротив и фиксируя на мне прямой, уверенный взгляд. Скажу честно: не все люди способны смотреть андроиду в глаза. Причину не знаю, но эта особенность была замечена мной ещё в первый год жизни среди людей.

– Многие просто отводят взор, будто нет смысла смотреть в глаза чему-то неодушевлённому. А вы делаете это так, словно общаетесь с человеком.

Эльвира лишь пожала плечами и улыбнулась.

– Я никогда раньше не обращала внимания на подобное. Но теперь обязательно учту ваше наблюдение. Как вы сами думаете – почему так происходит?

– Люди говорят, что глаза – зеркало души. Вы понимаете сарказм?

На этот раз улыбнулся я. Эльвира провела кончиком пальца по экрану планшета и вызвала трёхмерное изображение над поверхностью. Это был андроид моей модели, обнажённый, вращающийся по оси, словно экспонат на выставке.

– Но вас это не огорчает? – продолжила она.

– Нет. Потому что я знаю, кто я. В отличие от вас, людей, мы понимаем свою природу и не стремимся к подмене личности.

– Вы ведь считаете себя живым организмом?

Эльвира ввела новую команду, и проекция изменилась. Теперь в воздухе зависло изображение головы с бесконечно мелькающими вспышками внутри – процессами мышления, отражёнными в работе нейросетей.

– Лишь здесь, – ответил я, коснувшись указательным пальцем виска, давая понять, что имею в виду.

– Тогда вы уже догадываетесь, зачем вы здесь?

– Не совсем. Знаю только, что меня доставили сюда потому, что я должен находиться в корпорации в нужное время. Моё предназначение не ограничивается стандартным функционалом, свойственным другим моделям. Я другой. Возможно, даже избранный.

Эльвира сделала паузу. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и несколько минут внимательно изучала меня взглядом. Её глаза будто перебирали в моём сознании все возможные мысли. Люди в таких ситуациях чувствуют дискомфорт. Я же, напротив, испытывал интерес. Мне нечего скрывать – за четыре года существования я не успел накопить достаточно ошибок, чтобы стесняться сам себя.

– А вы знаете, что правы, – наконец произнесла она. Казалось, в её голосе проскользнуло лёгкое восхищение.

– Главное – знать, кто ты и зачем ты здесь. Остальное – способы достижения цели.

– Вы действительно считаете, что каждый может оказаться на своём месте?

– Только не люди. Для этого у вас слишком мало силы воли. И вы всегда хотите большего.

Эльвира вновь усмехнулась, но теперь это была скептическая, почти обвиняющая усмешка.

– Вы позволяете себе судить о людях?

Я не нашёл что ответить. Осознал, что перешёл черту. Даже люди не решаются осуждать своих богов. Я покорно замолчал, прекратив дискуссию. Не уверен, запомню ли я эти слова, но надеюсь сохранить разум, когда моё сознание будет подавлено и отброшено глубоко внутрь, в такие глубины, откуда я уже не найду дороги обратно.

– Вы слышали о проекте «Баал»? – спросила она немного позже, и этот вопрос отвлёк меня от мыслей. Я даже немного удивился.

Ведь «Баал» – военная разработка, которой занимается «Веер Эпох», а не корпорация «Свет».

– Я о нём слышал. В обществе вокруг него уже ходят легенды и домыслы.

– Например? – поинтересовалась Эльвира, не скрывая любопытства.

– Военный робот, управляемый человеческим разумом. Слияние машины и человека в одном теле. Я бы назвал это идеальным оружием. Хотя, конечно, возникает вопрос: насколько оно уместно в мире, где давно нет войны?

– Почему вы решили, что он предназначен для войны? – спросила она. – Ни один официальный источник не раскрывает истинного назначения проекта.

Эльвира пробежала пальцами по монитору – на проекции появился Баал. Гигантский робот высотой в двадцать метров висел в воздухе, будто истукан, ожидающий пробуждения.

– Баал, с древнееврейского переводится как «хозяин» или «господин». Также известен как бог войны. И одновременно – олицетворение демона, – ответил я.

Эльвира одобрительно кивнула, поражённая моей осведомлённостью. Её взгляд снова стал оценочным. Мы пересеклись глазами, и я понял: пришло время узнать правду. Эти несколько дней ожидания внутри стен корпорации вели к чему-то конкретному. Полчаса назад я ещё надеялся на что-то светлое, но теперь почувствовал тревогу. Баал был не просто военным проектом – его присутствие в разговоре заставляло нервничать. Люди много лет пропагандировали мир без войны, объединённое человечество жило под одним законом и под всеобщим контролем. Преступность была искоренена. Но зачем тогда создавать такого робота?

– Вы правы. Это не обычный механизм, и цели у него не гражданские. Баал – воин. Экспериментальный образец, мощное оружие. Всё, что я знаю об этом проекте – это то, что он существует. Но есть ещё один важный аспект – управление.