Знакомство

Ночь тянулась как противная липкая смола, которая пачкает и сковывает мысли. Серые стены высасывали тепло, заставляя Рому метаться по комнате. Отчаяние, колючее и тяжелое, сменялось вспышками ярости – он бил кулаком в дверь, пока боль не заставляла остановиться. Потом накатывала апатия, и он сидел, уткнувшись лбом в колени, слушая мерный гул вентиляции за решеткой. Нервы дрожали толстой басовой струной, обещая какую-то музыкальную тему, но она всё никак не начиналась. Мысли кружились, как пойманные мухи: Аня… офис… пицца… любимый компьютер с креслом… – яркие, но бессильные воспоминания против мрака этой комнаты.

Что это за ловушка? Его похитили, накачав какими-то препаратами? Но зачем? Кому это надо? Врагов у него нет, а жизнь протекала ровно, словно большая спокойная река. Даже мечты у Ромы были самыми безобидными – новый компьютер, да поездка в отпуск. Ну, может, быть, ещё внимание Ани… Разве это повод для такой злой шутки?

К утру Рома выдохся, эмоционально сдулся. Физическая усталость пересилила гнев и отчаяние. Он провалился в беспокойный сон.

Его разбудил скрежет задвижки и щелчок замка. Рома вскочил, сердце бешено заколотилось, ожидая нового сеанса безумия. Но в дверном проеме стояла девушка.

Она была в простой серой форме, похожей на пижаму Ромы, но поверх наброшен не халат, как у Белого, а лёгкий бежевый кардиган. В руках – пластиковый поднос с чем-то дымящимся. И лицо… Рома замер, охваченный волной дежавю. Черты – форма бровей, разрез карих глаз, даже ямочка на подбородке – были Анины. Но что-то было не так. Волосы, темные и прямые, туго собраны в хвост (а Аня носила волосы распущенными). Выражение лица – сосредоточенное, озабоченное, без привычной задорной искорки. И глаза… В них была какая-то глубокая, неподдельная усталость, смешанная с тоской. Эта девушка была похожа на Аню, но всё же не она. И это сходство-не-сходство пугало больше, чем приторная весёлость Белого.

– Рома… – голос девушки дрогнул. Он звучал хрипловато, как у человека после болезни или рыданий. Она поправила поднос. – Принесла тебе поесть. Каша. – Она осторожно поставила поднос на стул. Пахло пресной овсянкой.

Рома молчал, не в силах оторвать взгляда от ее лица. Смятение охватило его с новой силой. Это она? Не она? Часть жестокой глупой игры?

– Ты… – начал он, голос хриплый. – Ты Анна?

Девушка —Анна – вздохнула, и в этом вздохе была такая искренняя горечь, что Рома невольно сжался.

– Да, Ром. Я Анна. – Она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде не было ни капли игры, только усталое понимание его муки. – Мы… мы были вместе. До того, как ты… заболел. Упал. – Она сжала руки. – Вчера… тебя нельзя было выпускать. Поверь мне. Ты был не в себе. Говорил страшные вещи, не узнавал места… Мог и себе, и другим навредить. Анатолий… он не зря так поступил. Это для твоей же безопасности. Протокол.

– Протокол? – Рома фыркнул, но без злости, почти бессильно. – Запирать людей? И почему… почему ты похожа на нее? – Он не смог сказать «на другую».

Анна покачала головой, и в ее глазах вспыхнуло настоящее недоумение, смешанное с тревогой.

– На кого, Ром? На ту… другую? Из твоих видений? – Она произнесла это слово без тени сомнения, как о чем-то абсолютно реальном – но реальном только для него. Для неё это были болезненные галлюцинации. – Я не знаю, почему твой мозг рисует тебе меня. Может, потому что я здесь… рядом? Но я это я. Мы познакомились в клубе «Магнит», помнишь? Ты тогда пытался научить меня танцевать тот странный танец… – Она попыталась улыбнуться, но получилось печально. – Или помнишь, как мы прятались от вахтёра в теплицах, потому что ты воровал помидоры? Ты назвал его «красным бандитом»… А ещё моя готовка. Ты постоянно шутил про запах носков.

Она говорила тихо, с теплотой, вспоминая детали, которые явно были для неё дороги. Но для Ромы это были истории из чужой жизни. Он качал головой, чувствуя, как комок подступает к горлу. Её искренность, её вера в эти воспоминания пугала.

– Не знаю, – прошептал он, голос сорвался. – Я не помню. Ничего этого. Я помню… другую жизнь. Другую тебя. Настоящую!

Анна сжала губы. В ее глазах блеснула досада, но она быстро отвела взгляд.

– Это… это болезнь, Рома. Побочный эффект. Твой мозг… он пытается справиться со стрессом, создает целый мир взамен настоящего. Для нас… для меня – это больно. Очень больно. Слышать, что ты не помнишь меня. Но доктора говорят, что это пройдёт. Так что, просто успокойся и прими всё, как есть.

Рома посмотрел на неё, на такую похожую и такую чужую Анну. Что ему делать? Кажется, он не раз встречал в кино или книгах похожую ситуацию. Виртуальная реальность? Страшный сон? Психоз? В любом случае, в дальнейших спорах нет смысла.

– Ладно, – сказал он глухо, глядя в пол. – Выпустите меня. Пожалуйста. Я… я не буду буянить. Просто выпустите.

Анна посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнула, и в ее глазах появилось что-то похожее на облегчение:

– Хорошо. Сейчас.

Она повернулась к двери:

– Мы выходим!

Дверь распахнулась шире, и в проёме возникла знакомая широкая улыбка.

– Ромчик! Утренний сеанс позитива прошёл? – Анатолий весело подмигнул девушке, затем обратился к Роме: – Ну что, готов окунуться в бурлящую жизнь Колонии? Все соскучились!

Рома молча кивнул. Анна взяла поднос. Врач широким, гостеприимным жестом указал на открытую дверь:

– Шагай! Свобода, воздух, труд! Наш мир ждет своего героя! Советую первым делом посетить столовую. Сегодня там чудные блинчики на завтрак.

Но сначала Рому привели в маленькую комнату с одеждой – нечто вроде гардеробной. На полках лежали аккуратные стопки серой, бесформенной одежды, похожей на униформу.

Рома не сопротивлялся и не спорил – молча взял первый попавшийся комплект – простые тёмные брюки и такую же тёмную, немаркую рубашку из грубой ткани. Потом обувь – мягкие туфли, похожие на пляжные тапочки.

Одежда была чужой. Размер вроде подходил, но она висела мешком, пахла тем же стерильным химикатом, что и всё здесь. Хотя, вроде, удобно. Могло быть хуже.

Рома переоделся за ширмой, ощущая неловкость под их взглядами – Анны, стоявшей у двери с опустошённым подносом и вечно что-то жующего Белого. Как же бесит эта его привычка! В прочем, это мелочное бытовое раздражение немного примирило Рому с обстановкой. Он стал чувствовать себя немного уверенней.

Засовывая руки в карманы брюк, он нащупал что-то маленькое, твёрдое и знакомое до боли. Его пальцы сжали предмет машинально. Наушники!

Его собственные, чёрные, проводные, с маленьким сколом на левом динамике – он уронил их на асфальт месяц назад. Можно было бы купить новые, но как-то всё руки не доходили. Да и привык он к ним.

Рома замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Знакомая вещь была прямо здесь. В кармане чужой одежды. Значит и телефон должен быть… Где телефон? Он судорожно ощупал другие карманы. Пусто. Только наушники. Крошечный осколок его прошлого, затерянный в этом абсурде.

– Ром? Всё в порядке? – настороженно спросила Анна, увидев, что он внезапно замер за ширмой.

Рома быстро сунул наушники поглубже в карман, выдохнул. Не спорить. Подчиняться. Наблюдать. А главное – думать, что делать дальше. Хватит эмоций.

– Да, – ответил он, выходя. – Всё нормально. Одежда… удобная.

– Конечно удобная! Она же твоя собственная. Аня на выбор тебе разное принесла, а ты взял то, в чём был, когда… – Белый запнулся, отряхнул какие-то пылинки с одежды и разгладил складки на спине. – Айда в столовую, а то всё вкусное разберут и придётся обеда ждать! Идём, идём!

Они вышли из больничного крыла в широкий, хорошо освещённый коридор. И тут Рома увидел их. Людей. Десятки, сотни разных людей. Мужчина в очках лихорадочно листал бумаги на ходу, бормоча что-то себе под нос. Девушка рядом громко смеялась, делясь секретами с подругой. Пожилая женщина, пара подростков, молодые мужчина… Каждый пытался плыть в потоке в своём темпе, но не у всех получалось. Толпа подхватывала каждого и диктовало ему свои условия. Ничего особенного. Очень похоже на метро в час пик. Анна взяла Рому под руку, легонько направляя в нужном направлении. Её прикосновение было осторожным, но уверенным.

– Не волнуйся, просто иди с нами, – тихо сказала она. – Скоро освоишься. Тут коридоры параллельно друг другу. Это второй, а нам надо в центральный. Вспоминаешь чего-нибудь?

Они двинулись. Мимо проплывали двери с табличками: «Отдел Ресурсопотребления», «Лаборатория №3 (Биоферментация)», «Архив», «Кабинет Планирования Смен», «Инженерный Сектор». Через открытые двери некоторых помещений Рома видел ряды столов со старыми компьютерами, сотрудников за ними, чертежи и плакаты на стенах. Воздух гудел от шагов и множества голосов. Взгляд Ромы зацепился за незнакомые устройства: какие-то странные офисные приборы, трубки, которые шли в потолок; роботизированные тележки на воздушной подушке, механическая рука, закреплённая под потолком.

При взгляде на всё это Рому охватили воспоминания, как он был когда-то в Политехническом музее. Там тоже в одном зале могли находиться самые разные экспонаты – от прототипа марсохода, до экспериментов юных техников и макетов шагающего экскаватора. Футуристичный дизайн соседствовал с практичным конструктивизмом, а потёртая кожа и тёмное дерево служило фоном для неона и плазменных панелей.

– Так, Ром, слушай сюда, – начал Белый, ловко лавируя в толпе и держась рядом с Ромой. – Пока ты был в отключке, новостей накопилось море! Ввожу тебя в курс дела. Во-первых, ура! Наконец-то починили центральный лифт на шестом! Теперь очередей будет меньше.

– Это правда хорошо, – кивнула Анна. – Я из-за этого как-то чуть на обед не опоздала.

– Во-вторых, – продолжил врач, – слышал про тепличников? Говорят, вывели новый гибрид! Что-то вроде персика, но синего! Съедобное, вроде. Так что, не удивляйся, увидев что-то синее в столовке.

– Синий персик? – Рома дал себе слово молчать и только слушать, но почему-то не сдержался. «Нашёл что спросить! Как будто персики, это самое главное!», ругал он себя, но Белый как будто только того и ждал. Он заговорил ещё громче и быстрее.

– Ага! Прогресс! И в-третьих, запомни: сегодня с утра на телевидении профилактика. Вещания нет до обеда. Так что, вечерний досуг под вопросом. Ты их знаешь – обещали быстро, но могут и до ночи затянуть. Придётся книжки читать или в клуб сходить.

Рома кивнул, делая вид, что воспринимает информацию. «Телевидение». «Клуб». Эти слова висели в воздухе и никак не откликались внутри. Раз уж мы всё равно играем в эту игру, то почему бы и не сделать свой ход?

– А родители? – вдруг спросил Рома, стараясь звучать нейтрально. – Они… в курсе, что со мной?

Анна и Белый переглянулись.

– Родители? – Анна улыбнулась ободряюще. – Конечно! Они в порядке, на Севере, в Шестом Секторе. Мы им пока не сказали о твоём… пробуждении. Чтобы не волновались зря. Ты же понимаешь? Лучше сообщим, когда ты полностью окрепнешь. Тем более, что ты так быстро пришёл в себя. Раз – и уже всё в прошлом.

Рома почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Родители здесь? В «Шестом Секторе». Его настоящие родители жили за тысячу километров, в обычной квартире… Или нет? Голова закружилась. Он сглотнул.

– Да, – пробормотал он. – Правильно. Чтобы не волновались.

Они подошли к широкой лестнице, ведущей вниз. Толпа густела. Спустившись на уровень ниже, они вышли в просторный лифтовый холл. Несколько лифтовых дверей, очередь перед ними. И тут Рома увидел их. Кислотно-сочные, зелёные, нелепо выделяющиеся на фоне серого бетона указатели со стрелками:

ВЫХОД →

Стрелка указывала в просторный, уходящий вдаль коридор. И в самом его конце… там был свет. Не искусственный свет ламп, а яркий, белый, почти слепящий. Как… как дневной свет. Он игриво лился откуда-то сбоку, словно обещая что-то. Оттуда же доносился приглушённый, но явственный гул – не механический, а живой. Гул множества голосов, движения, возможно, даже… транспорта?

Лифтовый холл бурлил. Рома вспомнил, что у них на работе тоже происходило нечто подобное в обеденный перерыв. Очередь перед кабинами росла, сливаясь в плотную, нетерпеливую массу. Воздух звенел от десятков голосов и множества других непривычных звуков – шипел динамик на стене, а ещё что-то трещало и булькало.

От этой какофонии Рома растерялся, но Анна, крепко сжимая локоть Ромы, уверенно протискивалась вдоль стены. Анатолий шёл впереди, энергично расталкивая толпу.

– Дорогу! Дорогу! – решительно вклинился механический голос справа. Это автоматическая тележка сделала крутой вираж и тоже попыталась раздвинуть людскую стену. Толпа расступилась, но какой-то мужчина неловко метнулся в сторону. Тележка, пытаясь избежать столкновения, резко дёрнулась в другом направлении.

– Ай! Осторожней! – вскрикнула Аня и выпустила руку Ромы. Тележка наехала ей на ногу. Девушка присела от боли, на её глазах выступили слёзы. Первой реакцией Ромы было броситься на помощь, но он увидел, как к Ане уже спешит Белый.