Второе полушарие как раз такое. Схемы. Объяснения. Причины. Тексты. Слова.

Сейчас преобладает одно, потом внимание бросает в другое. Потом обратно. Как мяч, когда играешь в детстве в картошку. Летишь то туда, то сюда. И даже не всегда понимаешь, что вообще происходит. Особенно если картошка становится горячей.

Но чаще животное будто в упряжке, покорно идёт туда, куда ему командуют свои же слова. А мир когда-то был проще.

Тёплый камень.

Запах травы.

Опасность в темноте, настроение в свете.

Голод, прикосновение, покой.

Почти как у младенца, когда родные тёплые руки и запах подушки наполняют уютом вместо камня и травы. Мы ближе к себе не тогда, когда понимаем, а тогда, когда на мгновение перестаем переводить жизнь в слова.

Тишина становится громче. Животное живёт.

Оно постоянно влияет на формирование тех слов, что непрерывно бегут внутри. Животное задает модель, над которой из слов собираются смыслы. Но какое оно. Я думаю, у всех разное. Можно даже представить.

Люди, похожие на орлов, часто стремятся к высоте. Они амбициозны и независимы, парят над повседневными заботами и смотрят на мир с высоты. Их одиночество — это не признак слабости, а возможность сосредоточиться на своих целях и мечтах. Медведи отличаются спокойствием и умением терпеть. Хотя они могут впадать в спячку, это про понимание своих потребностей и умение защищать границы. Люди, подобные лисам, хитры и изобретательны. Они находят нестандартные решения и умеют балансировать между ролями воина и дипломата. Пиявки существуют в основном за счет манипуляции и нахлебничества. Извлекают выгоду из других, находят способы и используют чужие ресурсы. А птица внутри просто дает людям рядом радость, вдохновение и способы верить даже в трудные времена.

Конечно, это все условно, на самом деле мы намного сложнее и разнообразнее, чем эти архетипы. Но если упростить поведение до базовой модели, то для нее всегда можно найти подходящее отражение среди представителей животного мира. Мы как будто в зоопарке, среди друг друга, под внешним слоем одежды и масками видимых лиц, скрываем образы различных животных внутри себя.

На каком топливе.

Из какого чувства происходит действие? Задумался об этом после того, как в третий раз за последние два года сменил работу. Не то чтобы меня увольняли или я сбегал — каждый раз это был уход к чему-то более интересному. Но я заметил стабильный сценарий: декорации меняются, а общая структура ситуаций повторяется.

На каждом новом месте мне приходилось сталкиваться с областями и направлениями, в которых мои навыки, знания и опыт либо отсутствовали, либо подходили только частично. Думаю, точных совпадений с прошлым опытом не бывает. Так каждый раз запускался процесс настройки — когда нужно было восполнять эти пробелы и даже менять сам способ мышления.

Но каков предел этих пробелов и сколько времени допустимо, чтобы выходить на свою полную мощность? Я часто об этом думал и для себя даже понял: гибкость и умение перестраиваться здесь важнее готовых знаний и навыков. Даже менее подходящий кандидат при высокой адаптивности со временем станет гораздо эффективнее того, кто казался более идеальным на старте. Раньше думал иначе.

И это касается не только работы. Мы всегда адаптируемся при любых изменениях либо уже адаптировались к текущим условиям в прошлом. Но что двигает нами изнутри, когда это происходит? Думаю, для этого у каждого свой эмоциональный фундамент и своя база мотивации.

У себя я заметил явную закономерность. Везде я чувствовал себя виноватым: за то, что не полностью соответствую новым требованиям, за то, что моих знаний не хватает. На первых порах общая эффективность всегда проседает, улетая в область непривычных и даже иногда пугающих значений. Ситуацию усугубляло и то, что при трудоустройстве я рассказывал о прежних успехах, показывая себя с лучшей стороны. На этом контрасте казалось — всё выглядит так, будто я всех обманул. Самозванец какой-то.

Какие бы вопросы, недочеты или пробелы ни возникали я испытывал этот давящий дискомфорт. Иногда он уменьшался по мере успехов, иногда кратно увеличивался при проблемах. Но именно это чувство каждый раз толкало меня дальше, помогая разбираться и находить ценный опыт. Вокруг него уже строилось всё остальное.

Так ли это плохо? Может, существуют более эффективные и комфортные виды базовой мотвации? Несмотря на то, что чувство вины толкало к развитию и приносило заметные со стороны успехи, взамен оно создавало необоснованный стресс. Это напряжение попусту расходовало ресурсы, а иногда и вовсе демотивировало, тормозило процесс. Такая у меня была стоимость успеха.

Сейчас вижу, этот путь можно было пройти по более выгодному тарифу. С другим топливом. Позволить себе ошибаться, не стыдиться, не винить, а с азартом направлять эту энергию на то, чтобы стать лучше. Ведь при должном усилии даже медведя можно научить кататься на велосипеде — не без падений, конечно. Результата всегда можно достичь, действуя из совершенно разных побуждений. Заменить вину чистым желанием, с интересом и энтузиазмом, принимая каждую ошибку как вызов. Осталось только научиться лучше замечать эти состояния и выбирать то, что в каждом моменте подходит лучше.

Ген благодарности.

Обычный рабочий день, небольшая пауза между делами. Обсуждали с коллегами свежую новость про нарциссизм. Оказывается, учёные недавно открыли, что этот недуг поведения наполовину зашит в генах. Вторая половина — внешний опыт.

Решил почитать — не то чтобы мне интересны нарциссы, меня удивило, что об этом говорится в новостях как о сенсации, которая меняет взгляд на привычное.

Точно не знаю, может, раньше в отношении нарциссов и было иначе, но общая модель этого явления на других отклонениях давно известна. Шизофрения, склонность к тревоге, дальтонизм — всё это, как и многое другое, часто своей историей начинается из генов. Даже ямочки на щеках. Это не опечатка. В своё время я сильно удивился, что эта особенность улыбки с точки зрения биологии является дефектом. Мне на них всё равно, но многим они нравятся. У меня просто ямочки. В общем, гены много решают, даже такую мелочь.

Но какая тогда часть во всём этом отведена для нашей свободы выбрать себя? Просто решить, какую одежду или еду купить в магазине. Хотя вкусы, наверное, тоже сидят где-то в генах. В этом смысле получается: мы рождаемся далеко не как чистый лист. Мы рождаемся как черновик. Но насколько он тогда плотный и какая у нас возможность глубины его исправления?

Часто же так бывает: в одной семье растут дети, воспитание вроде одно, а вырастают разные. Один спокойный, другой тревожный. Один щедрый, другой прижимистый. Совсем разные люди, а гены-то общие. Да, конечно, каждый раз новые комбинации, но база неизменна.

Но может, мы просто как разные сорта растений — также вызреваем и распускаем свои стебли и листья, просто по более сложной программе. Берёза останется берёзой, помидор — помидором. Всегда разные, но остаются собой. Не то чтобы у берёзы не может появиться помидор — в этой аналогии может. А в том смысле, что если ты родился помидором, то берёзой стать не сможешь. Хотя, всё ещё чуть сложнее.

Гены, отвечавшие у древних рыб за пятую точку, стали строить руки. Мы носим в себе эту иронию и шутим иногда про «руки из жопы». К этому ещё добавляется нарциссизм и многое другое — как полезное, так и не очень.

Чем-то всё это похоже на булыжник, который скатывается с горы. Его форма, вес, угол наклона — всё это вместе импульс. Но у него на пути встречаются другие камни, ветки, ямки, которые влияют. Всегда есть траектория и пределы, в которых этот импульс может идти.

Любой ген — тот же импульс. А их с рождения много. Такой даже получается камнепад, к которому подключается среда. Можно опять продолжить эту общую схему через семена. Возьмём уже горсть самых разных семян растений: кустов, цветов, овощей, деревьев, разной сортовой травы. По сути, такие же разные камни, просто в другой обёртке. Часть бросим на юге, другую — в умеренных широтах, третью — в специальных теплицах, четвёртую где-нибудь ещё, где всё по-другому.

Пройдёт время — везде будет совсем разная картина: лес, тундра, поле. Прям как с людьми. Что-то на одном раскроется в полную силу, а на другом зачахнет, на третьем будет слегка заметно. Генотип один — результат разный. Гены закладывают начало. Среда решает, чему и как дальше прорасти.

Думаю, каждый из нас носит в себе много и сорняковых, и селекционных семян. Склонности, таланты — набор у всех разный и не всё прорастает. Для хороших пейзажей часто нужен индивидуальный подход и регулярная прополка. Такие нюансы генетики. Поэтому успешные советы и истории успеха часто не работают, а чьи-то страхи и сомнения могут стать идеальной средой. Одному нужно учиться тормозить гнев, другому — не убегать от близости, третьему — замечать, когда он становится центром вселенной. Другому вообще, все это бесполезно.

Бывают еще и противоречивые люди. В них выросло и то и другое. Как в недавно снятом фильме про Майкла Джексона, о котором сейчас говорят. Пока не смотрел, но помню: король поп-музыки с лунной походкой, известной на весь мир. Рядом с сочными плодами выросли и крупные сорняки — зависимости и, вроде как, подозрения в педофилии. Может, что-то еще. В природе тоже так часто бывает.

В том же исследовании про нарциссов писали: они выбирают партнёров с похожими чертами. Получается, гены не только импульс в моменте. Они с разной силой ещё и тянутся к сохранению. Влияют на мысли, подстраивают среду под себя. Если успешно — круг замыкается, ген активирован и живёт. Если нет — засыхает или просто ждёт своего часа.

Мы не выбираем, с какой горстью семян и в какой среде родиться. Но мы можем их изучать, выбирать, решать что и как поливать, а что просто выпалывать, как сорняк. И возможно, даже что-то новое сажать. Формировать из того, что есть свой пейзаж.

В тему случился подходящий момент. Утром позвонила жена. Мы часто списываемся или созваниваемся после того, как она забирает или отводит старшего в дневной лагерь.

Накануне, когда она его забирала, ей стало плохо, сотрудники лагеря оказали помощь. Одни держали младшего, другие принесли воды, пустили посидеть и прийти в себя. Уже готовы были вызвать скорую помощь. Все обошлось. Здорово, когда в нужное время рядом появляются хорошие люди. А ведь бывает и по-другому.

В этот раз она говорила о благодарности, хотела поблагодарить их за помощь. Купила пирога. Но смена оказалась другой — те самые будут только послезавтра.

Этот момент меня тронул. В том смысле, что мне стало хорошо от её желания. Самое интересное, что сам бы я на её месте даже об этом не подумал. Не то чтобы я жадный или неблагодарный. В моём понимании достаточно того, как отреагировал бы и я. Тоже испытал бы и выразил благодарность, но без пирога.

Такое ещё запоминается. Я бы это точно запомнил. Приветствия потом стали бы теплее, ну и я сам, попав в похожую ситуацию, — не обязательно даже с ними — проявил бы больше заботы. Как будто такое заряжает на будущую благодарность. В любом случае и без этого поступил бы и поступлю так же, окажись я в подобном. Просто уровень вовлечённости был бы разный.

Когда в ответ видишь, как рождается тёплая благодарность, больше чем её надо, это заставляет задуматься не только о её границах, но и о том, в чём она скрыта. Что это — гены, воспитание, среда? Или я сам могу выбрать?

Вообще, чем сложнее, ценнее и просто лучше какое-то качество, тем больше нужно усилий. Эволюция не про удобство. Она выбрала взаимное выживание, старание и упорство. Постоянную работу над собой. А нам остаётся принять эти правила или пустить свой участок на самотёк.

Про осознанность.

«Если голос в моей голове... это не я! А кто же тогда я? Тот, кто это видит?».Эти слова Экхарта Толле натолкнули меня на мысль об осознанности. Но что именно скрывается в его словах?

Вот, например, слепой тоже слышит голос в голове, но он не может видеть в прямом смысле. А еще, помимо того, что мы можем слышать, видеть и воспринимать мир остальными органами чувств, мы это все собираем в единую картинку. Но цитата делает акцент на «видеть».

Я думаю, видеть — это точно не про глаза и органы чувств. Может это вся их совокупность в общей эмоциональной картинке — прям как шестое чувство. Эмоции вообще похожи на постоянно изменяющуюся систему. В одном мгновении мы можем испытывать пылкую радость, а уже в следующем — прокрадывающееся к нам спокойствие или даже грусть. Видеть, в этом смысле, могло бы быть про навык наблюдать свою реакцию на этот образ восприятия.

Хотя, на то, что мы чувствуем эмоциями, наш мозг всегда накидывает мысли — он думает и делает еще одну — разумную картинку. Мысли всегда идут фоном, как дыхание или сердцебиение. Почти как седьмое чувство. В первую очередь животное внутри воспринимает мир через пять чувств, потом шестым проживает эмоционально и сверху седьмым обрастает в смыслы.

Мозг придумывает цели о том, как нам лучше. Но он придумывает их из логики, как проще, или по привычному шаблону и его придумывание не всегда совпадает с тем, что действительно хочет тело. Импульсы, наоборот, могут толкать к другому. В слиянии этих потоков, что-то всегда берет верх, а проигравшая сторона эхом проявляется в напряжении, как будто что-то не так.

И вот здесь уже виднеется ответ. Привычки и стереотипы приводят к одним ошибкам, избыток чувств выключают калькулятор и приводят к другим. Я думаю, здесь даже стоит битва — кто одержит верх. Это может быть мозг, который все делает логично или животное, которое просто желает.

Осознанность — это почти как восьмое, только между шестым и седьмым. Быть между восприятием и мыслью, не поддаваться ни импульсам тела, ни фоновому потоку мыслей. Очистить сознание от влияния этих двух составляющих, видеть и регулировать их взаимодействие, соединять в действия.

Слушать мысли — это значит идти на поводу внешних настроек.

Слушать импульсы — это значит действовать по инерции инстинктов.

Замечать эти два потока, понимать их природу, внутреннюю закономерность и выбирать то, что будет гармоничным слиянием — это и есть про осознанность. Про того, кто это видит. Не обязательно даже выбирать в этот момент, даже сам факт наблюдения уже что-то меняет.

Зона нормы.

Воспитывая детей, я обратил внимание, как по-разному мы с ними реагируем на одни и те же вещи. Старшему уже 7 лет, есть новорожденный, ну и, конечно, я сам. В итоге я пришел к интересной мысли: эмоциональная зрелость — это когда всё больший круг событий ты воспринимаешь как естественную часть жизни, а не как катастрофу или угрозу.

Дети — как оголённые провода. Эмоциональное состояние ребёнка штука крайне нестабильная. Любое несоответствие между тем, что он хотел или ожидал, и тем, что получил и всё, система пошла вразнос: слёзы, крик, расстройство.

Ребенок не избалованный и это не расчетливые капризы. Просто у него ещё нет буфера между раздражителем и реакцией. Импульс приходит и сразу выходит наружу. Без фильтра, без паузы. Это реальное переживание, потому что нервная система ещё не умеет масштабировать события и тормозиться.

Взросление — это наращивание буфера. С возрастом этот буфер появляется и постепенно утолщается. Мы перестаём реагировать на большинство вещей сразу так остро. Держимся. Не расстраиваемся по таким мелочам. У нас появляются тормоза.

Ребёнок реагирует автоматически. Взрослый в идеале реагирует с выбором. Но часто большинство людей застревают где-то посередине реагируют автоматически, как дети, просто с более сложными триггерами:

• Не мороженое упало, а меня не оценили.

• Не забрали игрушку, а нарушили мои границы.

По сути, тот же ребёнок, просто в более сдержанной упаковке. Просто порог смещается. Тогда что такое настоящая зрелость?

Если продолжить эту логику, то зрелость это не когда тебя ничто не трогает. Это когда из всего окружающего тебя расстраивает всё меньше, и большую часть происходящего ты воспринимаешь как естественный ход событий. И это не потому что стал более равнодушным, а потому что перестал требовать от мира соответствия своим ожиданиям.

Стоики называли это любовь к судьбе. Принятие не как капитуляция, а как точка опоры, из которой уже можно действовать дальше: искать способ исправить ситуацию, найти новый момент для радости, остаться рядом с тем, кто важен.

В итоге уязвимость постоянно трансформируется. Ребёнок расстраивается из-за сломанной игрушки. Взрослый из-за разрушенных отношений или предательства. Масштаб другой, механизм тот же. И чем осознаннее человек, тем меньше мир снаружи управляет его состоянием внутри.