Глава 4. Хлопоты Безликого

Я уже второй день наблюдал за клиентом. Его передвижения по городу, дома и трактиры, которые он посещал, люди, с которыми вёл беседы, – я фиксировал всё. Теперь я не был зажат в границах одного дома и имел полную свободу в передвижении. Свои плюсы это давало, потому как слежку можно было не прекращать.

От моего любимого нищего квартала клиент держался подальше. Да и что ему там делать? Знатные господа стараются обойти его стороной, дабы не запачкать одежду и репутацию.

Однако два трупа, которые я там оставил, исчезли без следа как раз в этом месте, что наводило на определённые мысли. К вечеру второго дня я уже точно знал, где, когда и как смогу лишить жизни этого человека. Оставался вопрос утилизации тела.

Тащить такого бегемота через весь город – идея не самая светлая. Сжигать его негде, потому как в отоплении этот мир не нуждается, а еду готовят на таких печах, что я буду палить его в них по частям не одну неделю. Бросить в реку? Так найдут. Трупы быстро всплывают, да и к реке его ещё дотащить нужно. Плюс живот камнями набить. И даже это не даст гарантии, что через неделю его раздутая туша не вынырнет где-нибудь на глазах у всех.

Я всё больше склонялся к нищему кварталу и той самой девочке, которая за узелок с едой спрятала двоих так, что до сих пор никто не знает, живы они, или нет. Оставалось два вопроса: как она ворочала тела и куда их дела?

Клиента я довёл до дома. Его земля находилась второй от гладиаторской школы Дария, ближе к центру. Когда я проходил мимо, появилось огромное желание заглянуть в гости, поприветствовать старых друзей, но пока я не был готов отвечать на вопросы.

Конечно же, мой бывший хозяин знает, что я жив. Невозможно, чтобы он не узнал своего лучшего бойца, когда ему выдали тело. Скорее всего, он обо всём догадался. Понял, что это игры кланов, и наверняка захочет выяснить, что за секреты хранятся в их сейфах. Вот только я пока не готов.

Сумерки уже опустились на город. В окнах зажёгся свет. Уличное освещение имелось только в центре, так что большинство проспектов погрузилось во тьму. Самое время ворам и убийцам вроде меня покинуть своё логово. Кажется, уже достаточно стемнело и пришло время посетить нищий квартал.

Свернув в знакомом переулке, я вдруг услышал оклик в спину – ну естественно, ведь я больше не ношу рабский ошейник. Теперь некоторые представители ночной братии решили, что здесь есть чем поживиться. Тем более что жертва, можно сказать, сама плывёт в руки.

– Эй, господин! Ты, случайно, улицей не ошибся? – прозвучал насмешливый наглый голос.

Я молча повернулся на него и увидел пару оборванцев. Совсем ещё мальчишки, как, впрочем, и я. Волосы на затылке зашевелились от ощущения опасности. Я не раздумывая присел и ушёл в кувырок через спину. Дубина просвистела над головой, но не нашла свою жертву, которая уже стояла позади бугая.

Бью ногой в коленный сустав, заставляя нападавшего припасть к мостовой, затем, не опуская ноги́, толкаю в спину. Рывок вперёд и футбольный пинок в челюсть. Этот готов.

– Э, парень, ты чего? – Балбесы удивлённо смотрят на меня, но разговаривать я не намерен.

Я сделал шаг навстречу, и оба горе-грабителя тут же пустились наутёк.

Я перевёл взгляд на тело и решил проверить его карманы. Ну а чего добру пропадать? Если не я это сделаю, так через минуту сами друзья вернутся и займутся чисткой. А затем сделают удивлённый вид и заявят, что они-то как раз к этому и не причастны.

Нажива оказалась скудной: пара десятков медных монет и одна серебряная чешуйка. Ну что ж, с паршивой овцы – хоть шерсти клок.

Я пересыпал содержимое в свой кошель и сунул его в нагрудный карман, который находился внутри жилетки. А потом двинулся вглубь самого опасного места в городе.

Мои подсчёты оказались верны: все местные давно покинули квартал и отправились на промысел, сейчас здесь было более-менее безопасно. Та троица, что встретилась мне в переулке, видимо, тоже двигалась куда-то на свою точку, но тут им попался я. Теперь можно считать их вечер неудачным, раз уж он начался не пойми как. Воры и грабители – достаточно суеверные люди, так что подобные мысли вполне могут появиться в их головах.

Я прошёл по улице до самого пустыря, на котором уже начали собираться невольники. Выходить к ним я не стал. Опять же – не хотел встречать знакомых и отвечать на кучу вопросов.

Девочку я так и не нашёл. Постояв немного в задумчивости, отправился в обратный путь, но с тем же результатом. Затем вернулся к тому самому месту, где проводил допросы, спустился вниз и осмотрел тёмное помещение. Так ничего и не обнаружив, снова вышел на улицу.

Может быть, ещё рано? В те дни я встречал грязнулю почти под утро.

Махнув рукой, я собрался ещё раз пройти вдоль квартала в надежде, что мне повезёт. Нет, результат оказался тем же. Но я не сдавался, продолжая ходить по улице взад-вперёд. Рабы проходили мимо меня, опустив глаза к мостовой. Пара нищих попыталась просить милостыню и шарахнулась в сторону от моего раздражённого взгляда.

Вскоре с пустыря ушли все невольники, и город окончательно погрузился в тишину. Я прятался в тени и наблюдал, как грабители и воры возвращаются по своим норам. А едва на небе начало сереть, на улицу выбралась та самая девочка.

Она вышла откуда-то из подвала или цокольного этажа наподобие того, в котором я производил допрос. Грязное, непонятного цвета платье, в руке, кажется, тряпичная кукла. Девочка уселась на мостовую и, что-то напевая, стала играть с ней.

Какое-то ощущение нереальности закралось в голову. Картина больше напоминала истории о призраках из голливудских фильмов. Что она делает одна посреди этого места? Почему выбралась наружу именно в это время? Где живёт и где её родители?

Я отделился от темноты и уверенным шагом направился к ней. Девочка заметила меня и хотела убежать, видимо, не узнала в господской одежде.

– Постой, это я, – окликнул я её, и мой голос разлетелся подобно грому в ночной тишине.

Грязнуля прижала к себе куклу и смело посмотрела мне в глаза. При этом она упрямо сжала губы.

– Ты принёс ещё одного человека? – угрюмо спросила она, даже как-то по-взрослому. – А где еда? У тебя очень вкусная еда. Не такая тухлая, как у остальных.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я, присев перед ней на корточки.

– Эй. Все называют меня Эй, – произнесла она.

– А имя у тебя есть? – уточнил я.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Ты дашь мне еду? Или я больше не буду прятать твоих мертвецов.

– Ты хочешь есть, да? Пошли со мной. Я накормлю тебя дома. – С этими словами я протянул ей руку, но девочка только сильнее прижала к себе куклу и отстранилась.

– Нет, не трогай меня, – ответила Эй, но без истерики, спокойно.

– А где твои родители? – продолжил я задавать вопросы. – У тебя есть мама или папа?

– Нет, я взрослая, мне не нужны мама с папой. – Она покачала головой. – Дай мне еду.

– Пойдём со мной. Я дам тебе столько еды, что ты лопнешь, – улыбнулся я. – Не бойся меня, я не сделаю тебе плохого.

– Я тебя не боюсь. – Эй с вызовом посмотрела мне в глаза. – Только не трогай меня.

– Хорошо, хорошо. – Я поднял руки к груди, показывая, что не собираюсь к ней прикасаться.

Мы шли по совершенно пустым улицам. Небо стало серым, и город проступал на его фоне тёмными силуэтами домов. Всё вокруг казалось каким-то нереальным и странным. Если бы нас сейчас кто-нибудь увидел, то непременно шарахнулся бы в сторону – настолько жутко смотрелись мы с маленькой грязнулей посреди спящего Эллона.

Мы вместе вошли в дом. Я с удивлением пронаблюдал за тем, как девочка сняла сандалии и аккуратно поставила их носами на выход. Дом спал, а точнее, Мира спала, ведь больше здесь никого не было и быть не могло. Рабский рынок пока не открывался, и приобрести указанных в списке работников было негде.

– Мира! – крикнул я в подвальные комнаты, приоткрыв дверь. – Мне нужны твои руки!

Рабыня появилась буквально через минуту, сонно потирая глаза.

– Кто это, господин? – Она удивлённо уставилась на грязнулю.

– Её зовут Эй, – представил я рабыне нашу гостью. – Она хочет есть. Накорми её, пожалуйста.

– Может быть, госпожа хочет вначале смыть с себя грязь? – спросила её Мира.

– Я не госпожа, – заупрямилась девочка и спряталась мне за спину.

– Как же? – улыбнулась рабыня, – самая настоящая маленькая госпожа. А у тебя есть имя? Или тебя так и называть – Эй?

– Я не знаю, – пожала плечами девочка. – Все называют меня Эй, я привыкла.

– Эй, ты хочешь отмыть всю эту грязь? – Я посмотрел на девочку. – Или вначале еда?

– Еда, – с серьёзным видом сделала она свой выбор.

– Мира, накорми её. – Я кивнул в сторону кухни. – А потом попробуем договориться и про ванну.

Рабыня слегка поклонилась и ушла готовить завтрак, притом для всех. Раз уж мы разбудили дом в столь ранний час, проще сдвинуть график, чем готовить несколько раз.

Девочка уплетала яичницу вприкуску с бутербродами, глотала куски почти не жуя и тут же запивала всё это чаем.

– Не спеши так, – попытался я угомонить ребёнка. – Здесь никто не отнимет у тебя еду.

Эй кивнула, но продолжила набивать живот. В конце концов её вырвало. Слишком много она в себя затолкала и слишком тяжёлой оказалась пища для вечно голодного желудка.

– Простите, – виновато сказала она, вытирая рот, – я не хотела.

– А я предупреждал, – улыбнулся я. – Ничего, Мира всё сейчас уберёт.

Рабыня как раз вернулась с пустым ведром, чтобы снова поставить его на печь и нагреть воду для ванны. Пока она хлопотала вокруг, убирая с пола, я позвал Эй наверх, чтобы показать ей ванную комнату.

– Брось свою одежду в угол и полезай в воду.

– Я не хочу. – Она упрямо сжала губы.

– Почему? Тебе нравится ходить грязной? – поинтересовался я.

– Так меня никто не видит на улице, – ответила девочка. – Я не люблю, когда ко мне пристают эти вонючки.

– Ты можешь остаться здесь, – предложил я. – Необязательно возвращаться туда, где тебе не нравится.

– Мне там нравится, – покачала головой Эй, – но только когда я внизу. Правда, там трудно дышать, и поэтому приходится выбираться наверх. Я специально выхожу, когда все спят.

– Внизу? – заинтересовался я. – А что там, внизу? Ты можешь мне показать?

– Только ты никому не рассказывай. – Она перешла на шёпот. – А то другие узнают и тоже будут приходить. А мне они не нравятся.

– Ты там прятала моих мертвецов? – спросил я.

– Да, – кивнула девочка, – там их никто не найдёт.

– Госпожа передумала принимать ванну? – спросила Мира, появившись с очередным ведром тёплой воды.

– Мне правда можно остаться? – с надеждой спросила девочка, глядя мне прямо в глаза. – Вы хорошие, я вас не боюсь.

– Ну конечно можно. Только вначале тебя нужно хорошенько отмыть.

Эй тут же стянула с себя грязное платье и полезла в воду. Я невольно отвернулся, и взгляд зацепился за одежду.

Вначале я даже не понял, что именно мне показалось странным. Я подошёл ближе. Поднял платье и присмотрелся. Только поднеся его к глазам, я понял, что с ним не так.