Тимур не шутил. Наверное, не меньше полутора часов он внимательно прощупывал все окружавшие кусты, обочины дороги, примыкавшие к дачным участкам кусты и прогалины. По пути изучая разный мусор, Тимур не обнаружил ничего особенно примечательного. Разве что пару пирсов, с которых бы он был не прочь закинуть удочку как-нибудь утром или под вечер, без ветра и особой жары. Открыть баночку пива, закурить сигаретку, смотреть на закат. От других конвойных Тимур слышал, что закаты тут красивые.

Складывалось ощущение, что в целом картинка преступления была схожа с тем, что рассказывали очевидны. Некто схватил девочку по имени Алиса Чех на пляже, тащил через кусты вдоль озера, затем проследовал по дороге в лес. Тем более, что мальчик встретил его именно у кромки.

Дойдя до поворота, который выводил к пригорку, зиявшему гранитной шапкой, вылезавшей из-под грунта, Тимур не стал звать толстяка. Он, в общем-то, был ему почти без надобности. Только если дикие животные неожиданно выпрыгнут, литеха мог бы прикрыть его своими мощными телесами, пока Тимур дал бы по тапкам. Вступать в сопротивления, результат которых был труднопредсказуем, молодой следователь не любил. Только трезвый расчет и предсказуемость. Для остальных мероприятий найдутся свои герои.

Остановившись на пригорке, Тимур осмотрелся. Впереди дорога уходила под горку в лес, который огромной, темной стеной возвышался многометровыми елями и березами над дачами и уходил дальше на северо-запад, к Сайменскому каналу. У кромки зарослей был огорожен заброшенный участок, поросший множественной растительностью. Где-то среди листвы виднелись старые, прогнившие постройки. Чуть левее лежала основная граница дач, которую формировало три деревянных дома с банями. Напротив заброшенного участка почти на камне стоял одинокий участок, с двумя домами. Обнесенный новым забором, он был хорошо ухожен – искусственные, ровные грядки, парники, несколько клумб, мощенные дорожки.

– Парень стоял чуть выше, уже у самого леса, когда начал стрелять во все стороны, – проговорил из-за спины Тимура конвойный.

– Во все стороны? – хмуро пробурчал следователь и направился к ближайшим деревьям самой кромки леса.

Взял лупу в руки, Тимур принялся рассматривать стволы деревьев. В нескольких он сразу обнаружил следы от попадания дроби. Также было срезано несколько сучьев у кустарников.

– Вы обнаружили еще где-то следы? – не отрываясь от изучения повреждений,

– Какие следы? – искренне изумился милиционер.

– От дроби.

– Чего дроби?

– Понятно, – выдохнул Тимур и покачал головой. Все же общая кривая компетенции содействующего ведомства скорее стремилась к нулю, чем от него. По молодости Тимур старался рационализировать эти неловкости, объяснять. А сейчас все больше начинал соглашаться, что система преимущественно манит вот таких…

– Я конвойный, товарищ следователь. Мне то чего знать, – запоздало принялся оправдываться лейтенант.

Тимур устало вытянул руки в сторону, выгнулся. Прошло уже несколько часов после начала осмотра, и он знатно налазился по кустам.

– А что там дальше, по дороге? Смотрели?

– Вы же не собираетесь там все также… исследовать? – голос милиционера неожиданно сорвался, и под конец Станислав Витальевич чуть ли не пропел фальцетом.

Тимур снисходительно посмотрел на него.

– Если потребуется. Вы прочесали местность?

– Да, говорил вам еще в самом начале, когда к пляжу шли, – пробурчал тот, пользуясь хотя бы таким случаем пожурить следователя. – На утро местные организовали общий поиск, шли всеми дворами. Чуть ли не с факелами и вилами!. Затем, когда опергруппа прибыла, мы в четыре наряда прошли здешние заросли от сего участка до перекатов, а там до выхода к шлюзу. Группа Шарова еще отправилась до самого Сайменского. Но я с прошлого дня тут торчу, с ними не связывался.

– Понятно, – кивнул Тимур. – Ладно, переговорим с Шаровым позже, – следователь окинул взглядом высившиеся над ним громадины елей, их хмурые, темно зеленые ветви. Ничего необычного, лес, как лес, но… Дорога уходила в глубь леса, терялась далее в зарослях. Она так неожиданно пропадала, что…

– Тимур Витальевич? – окликнул следователя конвойный. Тимур не заметил, как задумчиво прошел вдоль дороги и почти заглянул внутрь леса. Неожиданно он себя отдернул, развернулся на каблуках к милиционеру. Тот даже отпрянул.

– Идемте. Нужно поговорить с этим мальчиком, – выпалил Тимур и уверенно отправился назад по дороге. За его спиной беспокойно зашелестели дремучие ели.

На первых страницах дела Тимур прочитал имя: Екатерина Андреевна Савчина, 15.17.93 года рождения.

– Так, стоп. Эта не та, – резко сказал он. – Прошло уже десять лет, но я отлично помню, что пропавшую девушку звали Алиса Чех Егорова. Год рождения – шестнадцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.

– Да… Наверное, – взгляд начальника отдела забегал по комнате, но быстро нашел искомое. Следом его лицо приняло привычное убийственное спокойное выражение. – Но здесь вам скорее пояснит полковник Круглов.

Тимур посмотрел в сторону, куда уставился полицейский. Это было место справа от двери. Если изначально при входе поймать суровый взгляд Фролова и полностью на нем сосредоточиться, то можно было вполне пропустить того, кто сидел на маленьком кресле у входа прямо у стенки. А это был уже памятный Тимуру по поезду товарищ в старомодном джинсовом костюме. Он все также играл в своё йо-йо и приветливо улыбался. Но от улыбки этого типа Тимур сделалось еще тошнотворнее, чем раньше.

– Мы пытались познакомиться с Тимуром Витальевичем еще в поезде, но, видимо, тяжелые рабочие будни дают о себе знать, – продолжая источать доброжелательность, сказал человек, названный полковником Кругловым. Он протянул руку Тимуру. Тот быстро и жестко её пожал. И сразу все понял, почувствовав в своей ладони знакомый чекистский «пельмень» от старой школы.

– С вами я точно не стал бы знакомиться без особой нужды, – без обиняков заявил Тимур.

– О! Я это знаю, – кивнул полковник, сделав несколько виртуозных трюков с йо-йо. – Мне говорили о вас, но в поезде я даже несколько растерялся от волны вашей… усталости. Но да ладно.

– Предлагаю перейти к делу, – сухо сказал Тимур.

– Ну что же вы все спешите. Вы, кажется, не совсем поняли, зачем вас сюда позвали.

– Да. Позавчера я ловил маньяка в дебрях Нового Уренгоя, а сюда вызывают по делу десятилетней давности, да еще в нем какой-то другой труп…

– Ну, в том памятном деле, не было трупов.

– Да, одни пропавшие. Но… Давайте по существу, прошу вас, – взмолился Тимур. Внутри него все колыхало. Мало того, что притащили в очередной замшелый город, так еще мучают болтовней.

– У вас прямо все признаки человека, который живет только работой, – снова уклончиво проговорил полковник.

«Надо же! Да это сам Шерлок», – злобно про себя подумал Тимур.

– И это очень ценно для нас, – продолжал растекаться Круглов. – Однако мы никуда не спешим и ни за кем не гонимся. Гхм, во всяком случае за кем-то конкретным. Как раз наоборот, ваша известная педантичность и внимание к деталям нам сейчас очень даже нужны, в самом наивысшем, так сказать, своем виде.

Тимур молчал.

– И ввиду некоторых обстоятельств, нам необходимо ваше максимальное внимание. Засим, предлагаю, все же в первую очередь отдохнуть.

– Меня так и оставят в неизвестности? – хмуро спросил Тимур и его желваки заиграли на лице.

– Нет, конечно же нет, – примирительно разведя руки в стороны, сказал Круглов. – Мы сейчас с вами пройдемся до вашего отеля, номерок в которым заботливо для вас сняли, и обсудим с вами некоторые детали. Папки возьмите с собой, почитаете.

– И сколько мне это читать?

– До послезавтра, – переглянувшись с начальником отдела, ответил Круглов. – Мне нужно будет уладить пару дел, а вы пока изучите материалы, отдохнете.

Тимур промолчал. В поведении полковника ему все не нравилось, но для службы, в которой работал Круглов, такое было скорее нормой.

– Ну пойдемте, пойдемте, – продолжал чекист, поднимаясь. – Нечего нам Виктора Петровича отвлекать. У него и так много дел, а в этой истории копаться нам с вами. Ну же, идемте.

Тимур только кивнул Фролову и вышел. Ему очень хотелось курить.

Пухлый парень смотрел перед собой отрешенно. Он сидел на скамейке в беседке на своем участке. Рядом с ним – беспокойная мама, заламывавшаяся кисти, напротив – Тимур. По участку блуждал судя по всему отец семейства – солидный мужчина в коротких шортах и просторной рубашке. В сторону беседки он не смотрел, делая вид, что больше интересуется деревьями, высаженными вдоль гладко стриженного газона. Справа от беседки стоял обычный деревянный дом, окрашенный желтой краской. Напротив дома располагался весьма дряхлого вида сарай.

Как отметил Тимур, дачный участок производил двоякое впечатление. Судя по стоявшему на стоянке у ворот Туарегу семья не была бедной. Но сколоченный из разного хлама сарай тут же резко контрастировал с дорогой иномаркой. Также было с домом – добротная пристройка-веранда к нему смотрелась свежо, когда как остальная часть здания видела ремонт в далеком прошлом. Далее за домом высилась более внушительного и нового вида здание с точно недавно постеленной крышей из металла, с боку от первого здания стоял тенистый стол под навесом из дерева и металла. Все это выглядело так, что дачу ремонтируют или строят кусками в зависимости от наличия свободных денег.

– Ладно, парень. Я бы хотел, чтобы мы с тобой поговорили честно друг с другом, – сказал Тимур. – Давай все же начнем с того, как тебя действительно зовут.

– Я уже сказал. Меня зовут Толстяк. Для вас и всех остальных, – холодно и отстраненно сказал пухлый подросток.

Тимур поморщился. Его недовольство отчетливо видела мать, тут же запричитавшая и принявшаяся уговаривать парня перестать выдумывать. Конечно, если б её не было, он бы разок дал пареньку в скулу, тот бы сразу стал сговорчивее… хотя на его лице и так была гематома, чуть ниже правой щеки.

– Откуда у тебя это? – спросил Тимур.

– Упал, когда убегал.

– От кого убегал.

– Не помню.

– Ясно. Хорошо, – Тимур решил отступить в этой части. Если у пацана комплексы выразились таким вот образом, то пускай. Все равно у него есть паспорт уже, все нужные данные Тимур получит оттуда. – Будешь Толстяком, раз так хочешь. Но давай тогда во всем остальном договоримся, что ты будешь со мной честен?

– Вы не с малолетним ребенком говорите. Если я сейчас скажу да, то это не значит, что я не буду врать, – сухо сказал Толстяк и с вызовом посмотрел в глаза следователя.

Тимур поджал губы. Вообще, с подростками всегда сложно работать. У Тимура не то, что было много опыта в этом вопросе. За свои несколько лет роботы он больше общался с разного рода отморозками, которые, правда, попав затруднительную ситуацию, очень даже шли на контакт. Не всегда, но часто.

– Расскажи мне о том, что случилось два дня назад.

– Я уже рассказывал.

– Не мне. А я ответственен за расследование. Давай еще раз.

– Мало что помню, – начал Толстяк и поёжился. Он не смотрел на следователя, блуждал глазами по дряхлому полу полупрогнившей беседки. – Мы с друзьями пришли… тусовались на пляже. Там были пляжные, ну то есть ребята, которые обычно по вечерам отдыхают на пляже. Мы начали, ну… говорили, в общем, – Толстяк рассказывал сбивчиво, видно было, что далеко не обо всем хочет говорить. Глядя на синяк на лице парня, следователь в целом, понимал, что тот пытается утаить: скорее всего была разборка компании с компанией. Но… это не было предметом расследования, поэтому подробности этой части истории его особо не интересовали.

– Хорошо. И что дальше было, после, гхм, разговора? – сказал Тимур внушительно, давая понять, что он в целом догадывается о содержании «беседы» молодых людей на пляже.

Толстяк искоса посмотрел на следователя.

– Я не знаю.

– Толстяк. Мне нужны только точные сведения. Говори то, как ты помнишь. Даже если это каж…

– Это была тень. Черная, еще темнее, чем все вокруг в ту ночь, – губы парня задрожали. – Она, она просто возникла. Возникла за Алисой и….

– Что и?

Толстяк задрожал всем телом, испуганная мама схватила его за плечи, что-то говорила, но парень не слышал и не слушал. Он смотрел в одну точку и его трясло. Он стал обмякать, сползать под стол, стоявший посреди беседки. Тимур один махом откинул его в сторону и вскоре засуетился вместе с матерью мальчика над ним, придерживая голову и на всякий случай сунув пишущую ручку в рот подростка, придерживая язык. Вдруг это эпилептический припадок. Однако парень, до этого закатывавший глаза, неожиданно обрел осмысленный взор, отстранил от себя маму с Тимуром, сел обратно на скамейку беседки и твердо сказал:

– Это тень утащила Алису за собой.

Тимур молчал. Ему очень хотелось поверить, что парень просто валяет дурака, но все вегетативные реакции были настолько естественными, что это вводило в смущение следователя.

– Ты гнался за ней? – спустя некоторое время спросил Тимур.

– Да, – кивнул Толстяк.

– Ты видел убегавшего или Алису?

– Нет. Точнее… Алису точно не видел. Её словно поглотило нечто. Но его я… чувствовал. Оно было впереди, я гнался за ним.

– Что ты можешь сказать о доме Хромого?

– Оно точно пришло откуда-то оттуда. С той стороны. Но ушло не туда.

– С этим может как-то быть связан Хромой?

– Не знаю, – честно признался Толстяк. – Не могу понять. За десять лет, что я бывал на даче, я видел его пару раз. Передвигается он обычно медленно, если, конечно, не претворяется.

– Как он выглядит?

– Я видел его из далека. Фигура в плаще, я такой у рыбаков видел. С посохом в руке. Словно персонаж из книг или фильмов.

– Понятно. Так что было уже у леса. Ты стрелял во все стороны?

Парень сурово исподлобья посмотрел на следователя.

– Я стрелял точно в… ту тень. Точно.

– Ты умеешь хорошо стрелять?

– Нет. Просто с отцом пару раз ездил на охоту, знаю куда положить приклад и как жать на спуск. Ну да и предохранитель что такое тоже знаю.

– Понятно, – кивнув своим мыслям, пробормотал Тимур, но мальчик хмуро фыркнул:

– Но уж я знаю, если стрелял в одну сторону или в разные. Тут я палил только в одну.

– Так кто же это был?

– Тень.

Тимур покачал головой.

– А что было тогда, когда ты стрелял?

– Не помню.

– Так в кого ты стрелял?

– В тень.

– И она что, ушла, получив ранение?

– Нет. Она двигалась на меня. Мои выстрелы ей были безразличны. Она точно не уворачивалась, просто шла на меня и все.

– И что потом?

– Потом я потерял сознание, меня обнаружили друзья. Все исчезло.

– Ясно, – вздохнув, сказал следователь и поднялся. – Спасибо за рассказ. В любом случае он во многом помогает восстановить ход событий. Но мне нужно будет переговорить с остальными ребятами.

– Да, – зачем-то сказал Толстяк, но уже не смотря на Тимура.

Тимур посмотрел на встревоженную мать, а затем повернулся уже выходить из беседки, когда неожиданно с улицы, через калитку, с невероятной для себя прытью на участок Толстяка влетел Станислав Витальевич.

– Ти-Тимур… Ви-Ви, – запыхаясь забормотал конвойный.

– Тише, тише, лейтенанта. Ты чего, тоже тень увидел? – ухмыльнувшись, спросил Тимур.

– Тимур Витальевич, – переведя дух, сказал Станислав Витальевич. – Там это… в общем, группа Шарова… пропала.

– Как пропала? Чего? – волна жара и одновременно холода пробила следователя в районе лопаток и затылка.

– После начала поисков в отдел никто не явился, все телефоны вне зоны доступа сети. Сейчас готовится розыскная группа, отдел следствия и городского увд поднято по тревоге, едут сюда. Велено вас разыскать и встречать на съезде со Скандинавии у моста.

Тимур молча кивнул, мол, пошли, но уже у железной калитки, оббитой по контуру стальным листом, из которого был сделан весь основной забор, его окликнул Толстяк:

– Товарищ следователь, в ту ночь не было Луны.

Идти до гостиницы от отдела нужно было несколько кварталов. Пару из них Тимур с Кругловым шли молча. Следователь методично скуривал одну сигарету за другой. Пачка показала дно. Проклятье.

Круглов резко остановился рядом с одним из ничем не примечательных пятиэтажных зданий в белом окрасе. Правда, скорее в серо-черном – пыль, время и халатность коммунальных служб широкими мазками исчерчивали все стены, карнизы, окна.

– Здесь хостел, – теперь уже без всякой привычной улыбки сказал Круглов. – Третий этаж.

Тимур молчал.

– Понятно, что не президентский дворец, но хотя бы без клопов. Готовит еду хозяйка сама. Милая женщина. Будь с ней поласковее, здесь не первый год останавливаются наши.

– Мне как-то до ваших нет дела, – сухо ответил Тимур. – И не помню, чтобы мы переходили на «ты».

Полковник сначала прищурился, зыркнул на следователя исподлобья, почти как давеча Виктор Петрович, но затем снова расплылся в свой омерзительной располагающей улыбке.

– Тиму Викторович, ну что вы. Вам точно надо выспаться.

– Что за девочка в деле? – сплюнув себе под ноги спросил Тимур.

Чекист продолжая улыбаться, склонил голову на бок. Словно что-то оценивал.

– Семь лет назад в том же районе пропала еще одна девушка. При столь же загадочных обстоятельствах.

– Почему тогда меня не стали вызывать?

– Не совсем были очевидны причины. Дело в том, что об исчезновении заявил ухажер девушки. У парня имелись приводы, в целом не всегда адекватно себя вел. Его разрабатывали, но он не раскололся. На этом все зацепки закончились.

– Ну а сейчас то что?

– Открой…те дело.

Тимур искоса посмотрел на Круглова и еще раз открыл одну из папок, увидел опись, затем рапорт, из которого и увидел незнакомую ему фамилию

– Дальше. Там после осмотра места происшествия, фотографии. Что ты видишь? Вы то есть.

– Тело.

– Ну а что с ним?

– Тело, как тело… только, – неожиданно Тимура словно что-то стукнуло по затылку, неожиданная вспышка тепла пробежала по всему телу. Живот неприятно скрутило.

– Да, без признаков разложения, – удовлетворенно кивнул Круглов. Теперь он не улыбался. – Девочка пропала семь лет назад, но смерть наступила явно незадолго до обнаружения трупа.

– Её все это время удерживали…

– Возможно. Во всяком случае на руках и ногах характерные следы от стяжек или веревок.

При последних словах Тимур едва заметно дернулся. Кое-что ему это напоминало, кое-что, что он хотел бы забыть

– От чего наступила смерть?

– Пока нет результатов вскрытия, – покачал головой Круглов. – Всего два дня прошло, даже в столицах не всегда так быстро работают.

– Когда я смогу увидеть тело?

– Как я и сказал, придется пару дней подождать. В деле нового мало – протокол осмотра, фотографии, рапорт, пара срочных экспертиз. Остальное – материалы семилетней давности. Дело Чех Егоровой, думаю, ты…вы знаете наизусть. Во всяком случае в доступном здесь объеме. Материалы же по Савчиной – все в папках.

– Хорошо. Но все же: почему я здесь?

– Если девочку все это время удерживали, возможно, это ключ к поиску группы Шарова…

– Ну, конечно, – хмыкнул Тимур. Как и десять лет назад пропажа служивых куда больше взбодрила начальство, чем какой-то малолетки. – Я слышал, что Москва в итоге что-то нашла.

– Такой информации в деле нет. Во всяком случае в той части, что есть здесь, – загадочно улыбнулся Круглов, а затем, чуть помедлив, добавил: – Жаль, конечно, девочек. Но у начальства особый интерес в выяснении судьбы опергруппы. Все же так просто государевых людей трогать нельзя, за это должна наступать расплата.

Тимур удовлетворенно кивнул.

– Расплата должна наступать за любое дерьмо. Но меня вполне устраивает это объяснение. Во всяком случае того, что вы здесь. До скорого.

Более не обращая внимания на Круглова, Тимур направился к ближайшему входу в дом, на третьем этаже которого, по словам филера, должен был быть хостел. Без клопов. Да, выспаться не помешает.