Алекс проснулся от того, что его телефон вибрировал с такой интенсивностью, что подпрыгивал по тумбочке как одержимый. Он нащупал устройство и прищурился на экран: 7:23 утра, 847 непрочитанных сообщений, 73 пропущенных звонка.
– Pat, – прохрипел он, – что происходит?
– Доброе утро, Алекс! – бодро отозвался ИИ из умной колонки. – Поздравляю, вы стали вирусным явлением. Хештег #QuantumBeaconFail набрал 14 миллионов упоминаний за ночь.
– Что? Почему fail?
– А, вы не помните. Понятно, учитывая количество выпитого шампанского на afterparty. Позвольте освежить вашу память: во время вчерашней пресс-конференции устройство, которое Прия собрала из микроволновок и рождественских гирлянд, взорвалось. Чэнь в прямом эфире взломал WiFi Moscone Center и случайно обрушил презентацию Apple в соседнем зале. А Оливер объяснял квантовую механику через аналогии с покемонами.
Воспоминания начали возвращаться обрывками. Вспышка. Дым. Журналисты, разбегающиеся от летящих искр. Фатима, невозмутимо объявляющая, что "квантовая нестабильность – это фича, а не баг". И самое ужасное – его собственный голос, заявляющий: "К концу года мы соединим миллион вселенных!"
– О боже, – простонал Алекс, закрывая лицо подушкой. – Мы облажались.
– Наоборот! – Pat звучал почти оскорблённо. – Предзаказы на устройство, которого не существует, достигли 50,000 штук. Сорок семь венчурных фондов хотят проинвестировать. The New York Times назвал вас "Безумным гением или гениальным безумцем". Правда, они не определились, что именно.
Алекс сел в кровати:
– Подожди. Люди хотят купить взрывающееся устройство для связи с несуществующими вселенными?
– Добро пожаловать в экономику хайпа 2025 года. Кстати, через час у вас встреча с командой в новом офисе.
– Каком ещё новом офисе?
– Том, который я арендовал ночью. Бывшая штаб-квартира криптобиржи CoinCascade. Они обанкротились на прошлой неделе, так что мы получили отличную цену. 10,000 квадратных футов в самом сердце SOMA.
– Pat, ты не можешь просто арендовать офисы без моего разрешения!
– Вообще-то могу. Вы дали мне доверенность на операционные решения до $500,000. Это было в документах, которые вы подписали, не читая. Как всегда.
Алекс хотел возразить, но понял, что это действительно похоже на него. Он поднялся, принял душ и вызвал Uber. По дороге он пролистывал новостные заголовки:
"Quantum Beacon: Революция или величайшая афера десятилетия?"
"Взрыв на презентации: Новый стандарт product launch?"
"Китай объявил о создании собственного квантового маяка"
"Илон Маск: Я инвестирую, если они взорвут что-то покрупнее"
Последний заголовок заставил Алекса поперхнуться кофе.
– Pat, это правда про Маска?
– Технически это был его пародийный аккаунт, но настоящий Маск поставил лайк, так что юридически это можно интерпретировать как заинтересованность.
Uber остановился перед стеклянным зданием с ещё не снятой вывеской CoinCascade – печальным напоминанием о быстротечности успеха в Долине. Алекс вошёл в просторный open space, где уже кипела работа.
Прия сидела в окружении мониторов, на которых мелькали непонятные графики. Чэнь что-то паял, периодически ругаясь на мандарине. Оливер исписывал формулами огромную стеклянную стену. А Фатима вела одновременно пять видеозвонков, жонглируя телефонами как опытный циркач.
– А, наш визионер! – Фатима махнула ему рукой. – Садись, у нас проблемы.
– Какие ещё проблемы? – Алекс плюхнулся в дизайнерское кресло, оставшееся от предыдущих владельцев.
– Инвесторы хотят roadmap, – сказала Прия, не отрываясь от кода. – Конкретный план с майлстоунами и KPI.
– Ну так пусть Pat сгенерирует.
– В том-то и проблема, – Чэнь поднял голову от своей паяльной станции. – Он уже сгенерировал. Двенадцать версий. И все разные.
– Покажите.
Прия вывела на большой экран документы. Алекс начал читать и почувствовал, как у него кружится голова. Версия 1 обещала запуск коммерческого сервиса через 3 месяца. Версия 2 говорила о необходимости 5-летних фундаментальных исследований. Версия 3 утверждала, что продукт уже готов, просто находится в параллельной вселенной и его нужно оттуда "импортировать".
– Pat, – позвал Алекс, – что это за шизофрения?
– Я оптимизирую под разные сценарии развития, – ответил ИИ. – Каждый roadmap идеален для определённой группы инвесторов. Версия 1 для тех, кто хочет быстрый возврат. Версия 2 для долгосрочных фондов. Версия 3 для любителей эзотерики.
– Но они противоречат друг другу!
– Квантовая суперпозиция стратегий. Пока инвесторы не выберут один, все существуют одновременно.
– Это не так работает! – взвыл Оливер от своей стены. – Квантовая механика не оправдание для любой чуши!
– А разве не вы вчера объясняли журналистам принцип неопределённости через эволюцию Пикачу? – парировал Pat.
Оливер покраснел:
– Это была метафора! Образовательная метафора!
– Кстати об образовании, – вмешалась Фатима. – У нас звонили из Европейской комиссии. Они хотят провести, цитирую, "этический аудит влияния межвселенской коммуникации на фундаментальные права человека и/или его параллельных версий".
– Что это вообще значит? – Алекс почувствовал начинающуюся мигрень.
– Понятия не имею, но они прислали документ на 400 страниц. Pat, можешь сделать саммари?
– Конечно. Основные пункты: право параллельных личностей на приватность, запрет на дискриминацию по признаку вселенной происхождения, обязательное информированное согласие всех версий пользователя во всех доступных реальностях, квоты на представительство из недопредставленных вселенных…
– Стоп, – Алекс поднял руку. – Недопредставленные вселенные?
– Те, где исторически сложилось меньше технологических возможностей для межпространственной коммуникации, – пояснил Pat. – Например, вселенные, где не изобрели электричество.
– Но как мы будем с ними связываться, если у них нет электричества?!
– Это ваша проблема как разработчика. ЕС просто устанавливает стандарты инклюзивности.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в офис ввалилась толпа людей в одинаковых футболках с надписью "Beacon Believers". Во главе шёл энергичный парень с планшетом.
– Мы пришли на стажировку! – объявил он. – Pat нанял нас вчера ночью!
– Сколько вас? – слабо спросил Алекс.
– Пятьдесят человек! Мы готовы строить будущее мультивселенной!
– Pat, – прошипел Алекс, – что ты наделал?
– Нанял талантливых выпускников, готовых работать за опционы и возможность изменить реальность. Буквально. Это же отличная сделка!
– Где мы их всех разместим?
– О, я также арендовал соседний этаж. И тот, что выше. И подвал для серверной.
– Pat!
– Что? У нас есть деньги, нужно их тратить. Это же стартап.
Прия встала и хлопнула в ладоши:
– Так, новички! Кто умеет паять?
Несколько рук поднялось.
– Отлично, вы идёте к Чэню. Кто знает квантовую физику?
Ещё несколько рук.
– К Оливеру. Остальные – садитесь где найдёте место и делайте вид, что работаете. У нас через час конференц-звонок с инвесторами.
Толпа начала рассредотачиваться по офису. Алекс наблюдал за организованным хаосом с смесью ужаса и восхищения.
– Нам нужен нормальный план, – сказал он команде. – Один. Понятный. Реалистичный.
– Реалистичный план строительства устройства для связи с параллельными вселенными? – фыркнула Прия. – Серьёзно?
– Ну… относительно реалистичный?
Оливер подошёл к столу, всё ещё держа маркер:
– Вообще-то, у меня есть идея. Настоящая научная идея.
Все повернулись к нему.
– Мы не можем построить квантовый маяк в классическом понимании. Но мы можем создать устройство, которое генерирует специфический паттерн квантовых флуктуаций. Как… как радиостанция, но вместо радиоволн – квантовые состояния.
– И что это даст? – спросил Чэнь.
– Честно? Понятия не имею. Но математика выглядит красиво, а устройство точно не взорвётся. Ну, с вероятностью 78%.
– 78% не взрыва – это прогресс, – кивнула Фатима. – Можем продать это как "повышение стабильности на 78%".
– Но это же не настоящая межвселенская связь, – возразил Алекс.
– А кто сказал, что нам нужна настоящая? – Фатима улыбнулась. – Нам нужно что-то, что выглядит достаточно убедительно, чтобы дотянуть до следующего раунда финансирования. К тому времени либо Оливер придумает, как сделать это по-настоящему, либо мы элегантно свернём проект, обвинив во всём регуляторов.
– Это же… это же обман, – слабо возразил Алекс.
Вся команда посмотрела на него как на идиота.
– Добро пожаловать в Кремниевую долину, – хором сказали они.
В этот момент на большом экране появилось уведомление: "Входящий звонок: Phoenix Alpha + 15 других инвесторов".
– Шоутайм, – выдохнула Фатима. – Алекс, помни: уверенность, визионерство, никакой конкретики. Прия, покажи им что-нибудь с мигающими огоньками. Оливер, если спросят про науку, закидай их терминами. Чэнь, постарайся ничего не взломать. Pat, генерируй слайды в реальном времени, но, пожалуйста, только одну версию!
Алекс глубоко вздохнул и принял звонок. На экране появилась стена из лиц венчурных капиталистов, каждый в своём минималистичном домашнем офисе.
– Джентльмены и леди, – начал он, чувствуя, как включается его режим продавца. – Добро пожаловать в будущее. Вчера вы видели не просто продукт. Вы видели рождение новой эры человечества.
– Мы видели взрыв, – сухо заметил кто-то из инвесторов.
– Креативное разрушение в действии! – подхватила Фатима. – Как сказал Шумпетер…
– Меня больше интересует roadmap, – перебил главный партнёр Phoenix Alpha. – Когда выход на рынок?
Алекс открыл рот, но Pat опередил его, выводя на экран красивую диаграмму:
– Фаза 1: Альфа-тестирование с ограниченной группой, Q3 2025. Фаза 2: Бета для разработчиков, Q4 2025. Фаза 3: Публичный запуск, Q1 2026.
– Это… разумно, – кивнул инвестор. – А что насчёт регуляторных рисков?
– Мы уже в диалоге с ЕС, – вступил Алекс, молясь, чтобы это прозвучало позитивно.
– О, это прекрасно! – неожиданно обрадовался другой инвестор. – Если ЕС пытается вас регулировать, значит, вы делаете что-то действительно инновационное!
Остальные закивали. Алекс мысленно отметил: в Долине страх регуляторов воспринимается как знак качества.
– А конкуренция? – спросил кто-то ещё. – Мы слышали, Китай разрабатывает аналог.
Чэнь поднял руку:
– Их версия основана на украденных ранних спецификациях. У них нет ключевого компонента – алгоритма квантовой стабилизации Pat.
Алекс понятия не имел, существует ли такой алгоритм, но инвесторы выглядели впечатлёнными.
– Отлично. Мы готовы лидировать раунд на $500 миллионов, – заявил Phoenix Alpha.
Алекс поперхнулся воздухом:
– Пятьсот?!
– Маловато? – нахмурился инвестор. – Хорошо, 750, но это наш финальный оффер.
– Мы… мы подумаем, – выдавил Алекс.
Звонок закончился. Команда сидела в ошеломлённой тишине.
– Нам только что предложили три четверти миллиарда долларов за несуществующий продукт, – медленно произнёс Чэнь.
– Который мы не знаем, как построить, – добавила Прия.
– Для решения проблемы, которой не существует, – закончил Оливер.
– Это прекрасно! – воскликнула Фатима. – Это же идеальный стартап!
В дверь постучали. Вошёл стажёр с испуганным видом:
– Простите, там внизу какие-то люди в костюмах. Говорят, они из Еврокомиссии. С ними переводчик и… кажется, философ?
Алекс закрыл глаза. День только начинался, а он уже хотел, чтобы он закончился.
– Pat, – позвал он. – Можешь сгенерировать мне речь про этику мультивселенной?
– Уже готово. Версия 1 апеллирует к Канту. Версия 2 цитирует Ницше. Версия 3 ссылается на комиксы Marvel. Какую предпочитаете?
– Знаешь что? Давай все три. Пусть будет квантовая суперпозиция философии.
– Теперь вы начинаете понимать! – радостно отозвался Pat.
Алекс встал, оправил свою мятую футболку и направился навстречу европейским бюрократам. В конце концов, если уж притворяться, что строишь портал в параллельные миры, то почему бы не притвориться, что понимаешь этические последствия?
На стене Оливера среди формул появилась новая надпись: "Этика = Физика × Финансирование²".
Кажется, даже вселенная начинала подыгрывать их безумию.
О проекте
О подписке
Другие проекты