Глава 9

Утром я с удовольствием спустилась к завтраку и, что для меня редкость, поела как следует. А выйдя из гостиницы, обнаружила у входа машину инквизиции. У капота, привалившись к дверце, маялся Милош, явно обиженный тем, что накануне я не проявила к нему должного дружелюбия.

— Госпожа Ставицкая, — сухо кивнул он. — Я к вашим услугам.

— Отлично, Милош. — Я устроилась на сиденье. — Предлагаю объехать все точки, где зафиксировали сигнатуру «Венца». Сколько их?

— Пять.

— Вот их и навестим.

Все пять оказались храмами судьбы, что удивительно совпадало с моим желанием.

В первом же храме я не стала оставлять Милоша в машине. Мы вошли вместе. Служитель удивлённо вскинул брови, увидев на пороге сразу двух попаданцев. Как они нас распознают — ума не приложу. Милош был в строгом костюме инквизитора, я же оделась в простой брючный костюм.

— Что привело вас, дети мои, в храм судьбы?

Удивление его я понимала. Попаданцы сюда почти не заходят, разве что из любопытства, как на экскурсию. Считается, что местные боги всё равно не слышат наших молитв: мы не вплетены в Узор. Странно другое — что сами служители это терпели, но не поощряли.

Я всегда думала, что чем больше прихожан, тем сильнее церковь. Но здесь что-то было не так. Что-то не сходилось.

— Не могли бы вы рассказать нам о «Венце судьбы»? — спросила я.

— Что может знать простой служитель из того, что неизвестно инквизиции? — Священник явно нарывался, но мне было плевать — на всё, кроме дела, которое я собиралась раскрыть.

— Ваше мнение. — Я не стала улыбаться, я была представителем власти, пусть и человеком второго сорта.

И это сработало, священник не отказался. Он даже провёл нас вглубь храма, в небольшую переговорную комнату, посередине которой стоял стол, на нём — кувшин с водой.

Рассказ священника почти не отличался от легенд, которые я читала ночью в Сети. «Венец Судьбы» появился в одном из храмов больше тысячи лет назад. Боги не объяснили, зачем послали эту реликвию. Спустя три столетия мир сотрясла война, и тот, кто вышел из неё победителем, решил: «Венец», посланный богами, предназначен тому, кто готов взять на себя ответственность и править миром.

— И что с ним стало? — спросила я. — Он использовал «Венец»?

— Он исчез.

— В смысле — исчез?

— Надел «Венец» и исчез. Так гласит легенда. Хотя наверняка мы не знаем, был ли вообще этот «Венец» или его выдумали.

Я подалась вперёд.

— А он исчез физически? Или исчезла его нить?

Священник посмотрел на меня иначе. Совсем другим взглядом, в котором уже не было благостной расслабленности; на меня смотрел хищник, который против того, чтобы всякие «нечистые» лезли куда не надо.

— Кроме богов, никто не может менять Узор, — медленно проговорил он.

А у меня в голове уже складывалась гипотеза. А что, если генерал Фераро хочет изменить Узор?

— Скажите, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно, — чисто теоретически. Если бы «Венец» существовал — можно ли с его помощью изменить Узор?

Улыбка сползла с лица служителя. Он смотрел на меня хмурым тяжёлым взглядом, и я поняла, что отвечать он не станет. Не потому, что не знает. А потому что точно знает, что «Венец» существует.

— Простите, госпожа Ставицкая. — Голос его стал ледяным. — У меня начинается служба. Мне нужно подготовиться.

Милош дёрнул меня за рукав. В храме судьбы лучше было не задерживаться. Я не верила во все эти штучки, но закон есть закон, особенно для тех, кто призван его охранять.

— Мы можем встретиться ещё раз? Поговорить? — спросила я уже на ходу.

— Я сказал вам всё, что знаю. — Священник отвернулся. — Пожалуйста, уходите.

Когда мы с Милошем вышли на улицу, я огляделась. Вокруг храма не было ни души.

— Милош, что это сейчас было? Какая служба? Тут даже людей нет.

— Госпожа Ставицкая…

— Зови меня уже Аврора.

Он выдохнул, будто именно этого разрешения и ждал.

— Аврора, поймите, он не хотел нам говорить, поэтому и выставил.

— Да что я такого спросила? Что в этом секретного?

— Вы правда не понимаете? — Он посмотрел на меня почти с жалостью. — Вы спросили то, что можно переформулировать так: как разрушить основы вашего мира.

Я остановилась.

— То есть изменить Узор — значит разрушить мир? С чего ты взял?

— Считается, что Узор изменить нельзя. В принципе, — наставительно произнёс Милош. — А вы сидите в храме и спокойно спрашиваете, как это сделать.

Я внимательно на него посмотрела. Этот тюфячный, обидчивый Милош только что выдал больше, чем все легенды из Сети.

— Откуда ты всё это знаешь?

Он потупился.

— Да я… человек маленький, госпожа Ставиц… Аврора. Меня устраивает, что я не помер. Живу, работаю. Городок у нас небольшой, я хожу на службы. Рядом с домом есть маленький храм, настоятель не против, что я прихожу. Там часто рассказывают про устройство мира.

Я прищурилась.

— А в том храме сигнатуру «Венца» находили?

— Нет.

— Во сколько служба?

— В шесть вечера.

— Отлично. Сегодня пойдём туда вместе.

Милош моргнул, сперва мне показалось, что испуганно, но потом немного расслабился и кивнул.

— Хорошо.

После этого мы объехали оставшиеся четыре храма, но везде было одно и то же: «Венец» — это символ богов, мы не можем это обсуждать с вами.

Создалось впечатление, что из первого храма всем пришло указание не общаться с нами. Поэтому посетить маленький храм, про который говорил Милош, стало ещё актуальнее.

Но перед тем как ехать в храм Милоша, мы заехали в отделение инквизиции. Кабинет, который мне выделили, заставил Милоша присвистнуть с порога.

— Ох, ничего себе. Такие хоромы тут только у одного человека. — Он выразительно ткнул пальцем в потолок. — У самого генерала.

Что-то в груди странно сжалось, но я промолчала, лишь подумала: «Неужели кабинет с окном на восток не был случайностью?»

Но вслух сказала:

— Зайдёшь за мной около шести, Милош.

Милош кивнул и ушёл. Я села за стол, чтобы разложить по полочкам всё, что выяснила, и отправить пару запросов. Включила планшет, потянулась за стилусом и замерла.

На столе лежала карточка.

Размашистый, уверенный почерк. Всего две строчки: «В семь я свободен. Продолжим расследование за ужином?»

И подпись: «Фераро».

Я медленно откинулась на спинку кресла, чувствуя, как загорается лицо, и сама себе не поверила, услышав собственный смешок.

— И что это за флирт, генерал?

Я ещё раз взглянула на карточку и написала: «В восемь».