Глава 4

Катя

Сюрреализм.

Я могу описать то, что происходит, только этим словом.

Незнакомый мужчина считает себя моим мужем. Услышал бы об этом кто-то из моих старых знакомых, сошёл бы с ума от смеха. А мне не смешно.

Я смотрю на Стаса и гадаю, как скоро он всё вспомнит. И не могу удержаться, чтобы не скатиться в фантазии.

Дом. Муж. Семья.

Когда-то это всё было, а теперь остаётся играть в поддавки с тем, кто не помнит себя, но считает, что имеет право качать права. Глупость и тавтология. Я не хочу с ним ругаться, потому что не знаю его, не знаю, на что он способен. Может, он был не слишком хорошим человеком и избивал женщин?

Я ничего о нём не знаю.

Он ничего не знает о себе.

Я дико хочу расслабиться и почувствовать себя слабой и зависимой, хотя и понимаю, что это не для моей ситуации. Я уже ошибалась, уже становилась не той не для того. А Стас всё вспомнит и оставит у разбитого корыта.

Я перестилаю постель в спальне, думая, что завтра придётся вставать пораньше, чтобы перестирать бельё, заляпанное кровью. И взять пару дополнительных смен, потому что Стаса нужно чем-то кормить. Шестое чувство кричит о слишком самостоятельном мужчине, который не будет меня слушать. Вряд ли кто-то раньше пытался им управлять.

Я знаю таких, хотя мне и довелось встретить худший из вариантов, от которого спасает лишь одиночество в богом забытой глуши. Тогда была не любовь, но мне казалось иначе, зато теперь я не хочу прятать голову в песок. Мне понадобилось всего полгода, чтобы научиться смотреть вперёд, так может и Стас просто станет для меня ещё одной ступенькой к самостоятельности?

Я выношу ком белья в коридор и бросаю в корзину, слыша за спиной шаги. Он останавливается слишком близко, вторгаясь в моё личное пространство, и мне интересно, чувствует ли Стас то же, что и я. Дикое напряжение, почти вожделение, разгорающееся в крови бенгальскими огнями. Вспышки.

– Ты спишь в зале, – не оборачиваясь, сообщаю ему.

– В доме очень холодно. Ты замёрзнешь одна.

– Не замёрзну, я привыкла спать одна. Диван не очень удобный, но пару дней ты выдержишь. Нужно съездить к врачу, посмотреть голову, объяснить, что ничего не помнишь. Надеюсь, тебя переведут в край и…

– Нет.

– Ладно, – иду на кухню, продолжая рассуждать. – Не хочешь в край, ляжешь в больницу здесь. Но тогда постарайся помалкивать, не хочу, чтобы тебе прилетело ещё раз.

– Я не лягу в больницу.

– У тебя разбита голова! – на самом пороге оборачиваюсь к нему.

– Заживёт.

– Ты идиот?

– Нет, просто не хочу уходить. Ты сама разрешила остаться, помнишь?

Злюсь, что он изворачивает мои слова так, как хочется ему, но и прогнать теперь не могу.

– Помню, иди спать.

Заглядываю в холодильник, достаю практически засохший кусок сыра и злюсь на себя. На столе немного хлеба, этого хватит, чтобы поужинать, но только одному.

– Садись, – по столу ударяет кружка с горячим чаем, и я удивлённо смотрю на Стаса.

– Ты грел чайник?

– Тебе нужно поужинать. Ты обедала? Ужинала? – не отвечает на мой вопрос, только смотрит хмуро.

– Я ничего не купила, торопилась домой, – тоже игнорирую, выставляя на стол всё, что смогла найти в холодильнике. – Сегодня придётся довольствоваться бутербродами, а завтра куплю чего-нибудь нормального.

– Здесь поблизости есть магазин? Я сам схожу, – удивляет меня.

Вспоминаю тех мужчин, которые бросили его умирать, и понимаю, что пока Стасу лучше из дома не выходить, это может быть опасно.

– Лучше не надо, тебе выздороветь нужно, – нарезаю бутерброды. – У меня есть немного продуктов, крупы, макароны, но вот хлеб, молоко, чай нужно купить. Сыр и колбасу…

– Я не хочу, чтобы ты таскала тяжести.

Фыркнула, подумав, что пакет с продуктами тяжестью не назовёшь, это не работа, где коробки приходится ворочать. Но промолчала. Стас мне не муж, он вообще никто, посторонний, через пару дней, может, раньше, всё вспомнит и уйдёт, так что мне не о чем переживать. Главное, не привязаться, не связать себя с этим мужчиной эмоциями, которые мне не нужны. Не хочу снова падать в отчаяние из-за того, кому нет до меня никакого дела.

– Ужинай. Знаю, этого мало. Утром встану и приготовлю что-нибудь простое, до вечера как-нибудь доживёшь.

Стас хмуро на меня посмотрел, но один бутерброд всё-таки взял. Словно одолжение сделал, поморщился, запивая его горячим чаем.

Он молчал, а я рассматривала его, даже не скрывая, словно раздумывала, что с ним делать. И Стас отвечал мне твёрдым взглядом, от которого что-то лопалось в животе, обдавая кипятком низ живота, скручивая спазмами чисто женского желания. Мужик – моя мечта, лучше, чем тот, кому я пыталась вручить сердце, но проиграла. Чёрные глаза теперь снятся в кошмарах, тогда как голубые стали недосягаемой мечтой.

Впрочем, почему недосягаемой? Вот они, только руку протяни и дотронься, проведи пальцами по щеке, заросшей, небритой, истинно мужской. Без щегольской бородки, которая всегда бесила.

– Ты словно меня с кем-то сравниваешь, – хмыкнул Стас, одним своим предположением раскрыв мои мысли. – Оцениваешь, насколько я изменился?

– Можно и так сказать, – ответила уклончиво.

Замолчи, не заставляй меня врать тебе ещё больше. Чёртова Шура! Слишком запутала, завертела нас, а я боюсь сказать правду, лишиться призрака мужчины, чужого мужика, которого, может, дома жена ждёт, переживает.

Встаю резко, чуть не разбив кружку, хорошо хоть пустую. Выскочила из-под руки, Стас едва успел поймать, и я злюсь на себя ещё больше. Почему стоило ему появиться, и я снова беспомощна?

Вспомнит всё, и уеду отсюда, продам дядин дом, чтобы ничто не напоминало о прошлом, переверну страницу, начну жизнь с нуля, с белоснежной страницы.

– Ты спишь в зале, – напоминаю ему. – Сейчас постелю.

Дёргаными движениями достаю бельё, расстилаю на диване, чувствуя на плечах мужской взгляд. Он наблюдает, но не вмешивается, даёт возможность успокоиться. Но как, если я знаю, что опять во всём буду виновата. Что обманула, не сказала… Захотела.

– Спокойной ночи, – прохожу мимо него, направляясь в свою комнату.

– Спокойной ночи, Катя.

Ага, только не уверена я, что смогу сегодня заснуть.

Глава 5

Катя

Просыпаюсь от холода, понимая, замёрзла так, что ноги даже под тёплым одеялом ледяные. Наверное, забыла закрыть заслонку на печи, и всё выстудилось за ночь. Вздохнула и открыла глаза, вглядываясь в предрассветные сумерки. Сжаться бы сейчас в комок, разреветься и не думать о том, что через час нужно на работу – ненавистную, тяжёлую, но ставшую привычной. Я ведь никогда не думала, что жизнь повернётся ко мне задницей, придётся начинать всё с нуля. Опять. Только на этот раз мне никто не помогает, никто не поддерживает, не говорит, что я могу всё, что захочу. Не дует на ушибленную коленку, не сцеловывает слёзы со щёк.

Я выросла. Я сделала свой выбор.

Ошиблась.

Холод всё-таки выгоняет из постели, и я встаю, накидываю на плечи тёплый халат, но выйти на кухню не успеваю, слышу грохот и мужской голос, который зло ругается, не выбирая выражений.

Выскакиваю из дверей и вижу Стаса, который стоит над упавшими дровами.

– Прости, что разбудил, – тут же кается он, скривившись, бросает взгляд вниз. – Ты замёрзла? Печь остыла.

– Да, я, наверное, вчера заслонку не закрыла, – посмотрела на трубу и вздохнула, убедившись в правдивости подозрений. – Сама виновата. Сейчас всё сделаю.

– Кать, я в доме мужчина, это моя работа.

– А ты её хоть раз делал? – спрашиваю насмешливо.

Он на мгновение теряется, но упрямо вскидывает подбородок, не желая признавать, что может чего-то не знать или не уметь. Я ещё помню его дорогую одежду и машину, понимаю, что он не тот человек, который колет дрова и таскает воду из колодца. Он сделан из того же теста, что и тот, другой. Но если основа и одна, то вот дальнейшее совершенно иное: выпечка, температура, мастер, который потрудился над крепостью характера, и на выходе – человек, твёрдо стоящий на ногах, не способный ударить женщину.

Стас, ты ведь не ударишь?

Мысли улетели в сторону, и я замешкалась, не попытавшись объяснить ему, что делать. Зато Стас всё прекрасно решил сам, заложил печь, нахмурился, ища, чем поджечь, нашёл кусок коры и вот только после этого вопросительно посмотрел на меня.

– Да, – сдерживая улыбку, кивнула ему, – кору сверни трубочкой и подожги, остальное тяга сделает сама.

– Профессионал? – чуть насмешливо спросил он, и я неожиданно покраснела.

– Пришлось им стать.

От неожиданной боли сильнее вцепилась в плюш халата, развернулась и, держа спину прямо, ушла в комнату. Не показывать слабость посторонним я уже научилась, а Стас всё ещё был им. И останется чужим, что бы он ни говорил. Это настоящая жизнь, а не сказка о принцессах, здесь не будет принца на белом коне, который решит проблемы и увезёт в закат.

Закрыла за собой дверь и едва сумела доковылять до постели, чтобы опуститься на неё, до крови прикусывая губу. Боль от травмы напоминала о себе всегда внезапно. Хотя для её проявления я сама сделала достаточно. Позавчера я тащила на себе Стаса, вчера бегала с тяжёлыми ящиками, вот она и вернулась, чтобы напомнить мне о том, кем я стала.

Красивая, достойная, весёлая – в прошлом.

Разбитая, испуганная, больная – в настоящем.

– Кать, всё в порядке?

Бросила взгляд на часы и выдохнула. Сегодня в первую смену, если не хочу нарваться на штраф, то пора вставать, одеваться, завтракать и выдвигаться.

– Да. На работу собираюсь, мне нельзя опаздывать.

Потихоньку, как калека встала, сбросила на кровать халат и потянулась к вещам, которые приготовила с вечера. Новая привычка, чтобы всегда успеть собраться и сбежать. Полезная.

– Значит, это хорошо, что я тебя разбудил?

Из-за двери я не могла понять интонацию, с которой говорил Стас, было ли в его голосе самодовольство, или он на самом деле переживал за меня.

Господи, Катя, он посторонний мужик, который со дня на день вспомнит, кто он такой и свалит, оставив одну, зачем привязываться и придумывать то, чего нет?

– Слишком рано, но я всё равно встаю раньше будильника, – ответила ему.

Собралась быстро, уже привычно стянула волосы в хвост, распахнула дверь и замерла, потому что Стас стоял рядом с дверью, словно ждал, чтобы убедиться, что я ему не соврала. Это было непривычно, слишком много волнения и заботы в потеплевших голубых глазах.

Неправильно.

– Ничего не вспомнил? – да, вопрос прозвучал грубо.

– Вспомнил, – неожиданно ответил он.

– Да? – вздрогнула, не подумав, что уже всё. – И что же? Уезжаешь?

– Уезжаю? Нет, конечно, остаюсь. Вспомнил, как в тебя влюбился, – Стас усмехнулся и пробежал взглядом по моей фигуре. – И понял, что никогда не переставал любить.

– Не смешно, – сглотнула, осознав, что он поймал меня.

Пошла вперёд, надеясь, что он отодвинется и пропустит, но Стас словно этого и ждал, схватил меня за плечи, развернул и прижал к стене, ударив совсем несильно, но таким нехитрым движением чуть не выбив из меня дух.

– А я и не смеюсь. Кать, давай начнём всё сначала?

О чём он? От боли я ничего не соображала, зажмурилась, стиснула зубы, дыша тяжело, со свистом, молясь, чтобы не понял, что в это мгновение я совершенно беспомощна.

– Нет, – голос звучал глухо и надломлено, но мне это играло на руку. Пусть думает, что дело в нашем прошлом, а потом проваливает из моего дома навсегда.

– Ты ведь идеальная… Я вижу. Кто из нас ушёл первым? Почему?

– Стас, отпусти, я опаздываю на работу.

Подняла голову и прокляла всё на свете. Его глаза, да, они были подобны урагану в небе, потемневшие от сдерживаемых чувств. Я могла бы поверить в их правдивость, если бы сама не приложила руку к легенде, в которую мужчина поверил с такой лёгкостью.

– Кать, – он прикоснулся к моей щеке, а я отвернулась и наткнулась взглядом на кольцо, сверкнувшее тёмным золотом в свете электрической лампочки.

Обручальное. Стас женат, а я просто временно заняла чужое место. Наверное, где-то там переживает его жена, ищет, волнуется, а он даже не помнит о ней, перенося свои чувства на первый попавшийся объект. И это больно бьёт по сердцу.

– Отпусти, – попросила тихо, надеясь, что он прислушается ко мне. – Отпусти, не удерживай, мне на работу нужно.

– Хорошо, Кать, но когда вернёшься, мы с тобой поговорим, поняла?

Фыркнула, не собираясь с ним сейчас спорить. Конечно, поговорим, я его из дома выгоню, слишком уж много он на себя берёт. Порасспрашиваю потихоньку, не слышно ли о пропавшем госте города, может, узнаю его фамилию, свяжусь с родственниками и… его женой.

– Поняла, Стас.

Вывернулась из ослабших объятий и выскочила на улицу, вдохнув холодный воздух. Спина горела, но я выпрямилась, привычно «проглотив палку», и пошла к остановке, гадая, не принесёт ли мне сегодняшний день ещё каких-нибудь неприятностей.

В автобусе, на удивление, было свободное место, которое я заняла, стиснув зубы. Сидеть было неудобно, но я отвернулась к окну, зажмурилась и начала размеренно дышать, прогоняя боль. Да, с этим подарком от того, кого считала самым лучшим, уже ничего не сделать, но даже и хорошо, что он со мной. Так я никогда не забуду, к чему приводит слепое доверие. Нельзя отдавать всю себя безвозвратно, нельзя растворяться в другом человеке, нужно помнить, что ты – личность. Какая бы ни была, но личность, одарённая чертами – плохими или хорошими, но присущими лишь тебе. Это не истина в последней инстанции, но то, к чему я пришла своей головой, на опыте собственных ошибок.

– Чё расселась, молодая, место уступи, – больно ткнула меня в плечо настырная бабка.

Я открыла глаза и посмотрела на неё, потом обвела взглядом салон. Передо мной было два свободных места, но пристала она ко мне, значит, просто хотела поскандалить, привязавшись к тому, кто казался безобидным.

Раньше я бы не стала говорить, промолчала, уважая старость, но те добрые годы и добрая я давно остались в прошлом.

– А ты, старая, можешь и постоять, раз силы есть до меня доебаться, – резко ответила ей.

Конечно, не стоило с утра пораньше вляпываться в скандал и портить весь день, но боль и утренняя злость на себя сыграли свою роль. Мне тоже нужно было спустить пар, и ор бешеной бабки, на которую смотрел весь автобус, даже не бесил.

– Шалава подзаборная! Не уважаешь, так вот тебе от меня! Чтоб мужика не было, быдло преступное. Ох, сердце… Вот помру, тебя осудят, как пить дать, осудят! И туда тебе и дорога!

Эпитеты в мою сторону становились всё красочнее, пожелания всё оригинальнее, пассажиры заинтересованнее. Жаль было, что две школьницы стали свидетельницами такого неадеквата, но, судя по всему, ничего нового в её оскорблениях они не услышали.

– Беги, беги, правильно, чуешь вину, вот и бежишь, поджав хвост, – разорялась она, когда я уже выходила из автобуса на своей остановке.

– Ненормальная, – хмыкнул парень, что покинул общественный транспорт вместе со мной. – Но ты круто с ней! Я Артём.

– Катя, – улыбнулась ему, но тут же отвернулась и пошла к складам, надеясь, что он от меня отстанет.

Возможно, чуть раньше я была бы и не против познакомиться с кем-нибудь, но сейчас все мои мысли занимал Стас. Чужой муж, на которого я не имею никаких прав, но всё время думаю, что было бы «если». Глупые, нереализуемые мысли, которые не несут в себе никакого рационального зерна, но прогнать их нет никакой возможности. Словно вчерашняя школьница я смотрю на мужчину и краснею, думаю о его руках и глазах, примеряю свадебное платье и строю планы, мечтая о несбыточном. Есть у нас, женщин, оставивших иллюзии в прошлом, такая черта, мечтать и верить, что теперь-то всё будет иначе.

Но так не бывает.

Обжёгшись один раз, второй раз к огню лезть боязно. Но так хочется…

– А ты тоже здесь работаешь, Катя?

Погрузившись в собственные мысли, не поняла, что Артём идёт следом за мной.

– Да, – ответила односложно.

– Круто, – довольно кивнул он, не отставая от меня. Даже больше, начал подстраиваться под мой шаг. – А я тебя раньше не видел. Ты где работаешь?

– На выдаче, – ответила скупо, надеясь, что разговор на этом закончится.

Офисные старались не пересекаться с теми, кто работал непосредственно на складе, считая нас чем-то вроде необразованного быдла, которому только и надо, что на бутылку заработать, но зачастую, перебирая бумажки, зарабатывали намного меньше, чем те, кто крутился на ледяных складах с утра до вечера. Я с ними почти не пересекалась, выслушивая команды от завскладом, которая ненавидела всех и вся, считая себя «белой госпожой», а нас рабами на плантациях.

Так что приставания парня, выглядевшего слишком холёно и правильно для складского работника, воспринимались настороженно.

Я хочу жить спокойно, а такие мужчины пугают меня. Да, внешне он ничего, красивый, улыбчивый, в пусть и не дорогом, но модном пальто, без шапки и с портфелем, словно сошедший со страниц дешёвого любовного романа. Идеальный парень для провинциальной девочки, мечтающей о большой и светлой. Только беда в том, что я давно уже не верю в сказки.

– Ого, не думал, что у вас там такие красавицы, – присвистнул и подмигнул мне. – А я из бухгалтерии.

– Надо же, не думала, что там работает кто-то кроме старых жаб, – не поддержала его шутливый тон.

– Такие есть, – не отставал Артём, – но я пытаюсь это исправить. И у меня даже немного получается. На днях одна из жаб стала прекрасной принцессой.

– Сам поцеловал?

– Увы, – развёл он руками, – эта честь выпала другому. Зато теперь есть свободное местечко. Хочешь, замолвлю за тебя словечко? – остановился прямо передо мной, пришлось затормозить, чтобы не врезаться в него.

– Вот так первой встречной предлагать работу? – посмотрела Артёму в глаза. – А, может, я совсем ничего не умею?

– Я хорошо разбираюсь в людях, – самоуверенно заявил парень. – Но если не хочешь, то я приглашаю тебя вечером на чашечку кофе.

– Спасибо, но не интересует, – попыталась его обойти.

– Катя, я упрямый.

– Я тоже.

Свернула в сторону и выдохнула, когда осознала, что за мной Артём не пошёл, направился на своё рабочее место. Напрягает. И так день начался не лучшим образом, а ещё и этот добавил нервов. Интересно, мне удастся сегодня просто отсидеться где-нибудь в уголке, или Алёна Дмитриевна поймает и заставит работать в полную силу?