Цитаты из книг автора «Майкл Шермер»

роль в подавлении агрессии. Что интересно, отбор лишь по

Процесс отбора привел к значительному снижению уровня гормонов стресса, таких как кортикостероиды, которые выделяются надпочечниками при реакции «бей или беги», а также к значительному повышению уровня серотонина, который, как считается, играет ведущую

Кэрол Теврис и Эллиота Аронсона «Ошибки, которые были допущены (но не мной)»

Мы все прибегаем к подобным иррациональным аргументам, принимая решения, когда цепляемся за падающие акции, невыгодные вложения, прогорающие компании и неудачные отношения. Будь мы рациональными, то рассчитали бы шансы на продвижение из этой точки вперед и только потом решали бы, оправдывает ли вложение возможную выгоду. Но мы не рациональны — ни в любви, ни в войне, ни в бизнесе. Эта разновидность иррациональности в экономике называется «ошибкой невозвратных затрат».

В книге «Наука добра и зла» (The Science of Good and Evil, 2004) я высказал мысль о том, что у нас есть моральные эмоции, аналогичные обычным, таким как голод или сексуальное влечение. Если смотреть на эти эмоции как на представителей высокоэффективных вычислительных программ, мы сможем лучше разобраться, что происходит. Когда нам требуется энергия, мы не вычисляем относительную энергетическую ценность блюд, а просто хотим определенную еду, съедаем ее и получаем чувство удовлетворения. Похожим образом при выборе полового партнера мозг задействует вычислительную программу, которая делает привлекательными людей с хорошими генами, на что указывают такие признаки, как пропорциональное сложение, цвет лица, индекс «талия-бедра» 0,7 у женщин и фигура в виде перевернутой пирамиды у мужчин. Так и в случае морального выбора — быть альтруистом или эгоистом — мы чувствуем вину или гордость за дурное или хорошее поведение, но моральный расчет, что лучше для личности и социальной группы, сделали еще наши предки в палеолите. Эмоции вроде голода, вожделения или гордости являются проявлением этих расчетов.

Недуги нередко проходят сами собой, а люди относят это на счет чего угодно, что происходило непосредственно перед выздоровлением, чаще всего это молитва. Настоящая наука провела разбор этого древнего народно-научного представления. В апрельском выпуске American Heart Journal 2006 г. опубликованы результаты обширного исследования, выполненного под руководством Херберта Бенсона, кардиолога с медицинского факультета Гарварда: описываются эффекты молитвы о здоровье и восстановлении пациентов после операции коронарного шунтирования. В эксперименте 1802 пациента разделили на три группы, за две из которых молились члены трех религиозных общин. Молитвы начинались в ночь перед операцией и совершались каждый день в течение двух недель после. Молящимся разрешили молиться так, как у них принято, но они должны были просить «об удачной операции с быстрым восстановлением и без осложнений». Половине пациентов-адресатов сказали, что за них будут молиться, а другой половине — что, может быть, будут, а может, и нет. Результаты не показали значимых различий между тремя группами. Дело закрыто. Конечно, люди будут и дальше молиться за больных близких, и по чистой случайности некоторые из них выздоровеют, а наши народно-научные мозги найдут в этих случайностях закономерность. Но когда нужно отличить истинные причинно-следственные связи от ложных, настоящая наука бьет народную.

Недуги нередко проходят сами собой, а люди относят это на счет чего угодно, что происходило непосредственно перед выздоровлением, чаще всего это молитва

. Недуги нередко проходят сами собой, а люди относят это на счет чего угодно, что происходило непосредственно перед выздоровлением, чаще всего это молитва

Недуги нередко проходят сами собой, а люди относят это на счет чего угодно, что происходило непосредственно перед выздоровлением, чаще всего это молитва.

Мы провели исследование, в котором спрашивали людей, почему они говорят, что верят в Бога, и почему, по их мнению, другие верят в Бога. Большинство объясняло собственную веру в Бога рациональными причинами вроде сложного и продуманного устройства мира, а другим приписывали эмоциональные мотивы вроде утешения, придания жизни смысла или просто религиозного воспитания.