Я выбирала из нескольких новинок, что же все-таки прочитать. Остановилась на «Мы здесь». И зря. Первые страниц сорок я читала неделю. Потом все же собралась с духом – ну в самом же деле, что ж тут такого-то? Давай, вперед!
И что я могу сказать. Сленг у автора нелегкий. Диалоги полны похабного сленга, босотской атмосферы. Тут же автор переходит на обычный, даже где-то философский стиль. Это смотрится дико. Ко всему этому автор дико любит сложноподчиненные предложения (или возможно мне попался такой переводчик).
Вот например:
«Хотя временами – а именно, когда здесь шумными оравами кочевали студенты из Нью-Йоркского университета и Института Купера плюс молодая туристская поросль, навязчиво демонстрирующая свою крутизну и клевость (вы, мол, не подумайте: мы не из какой-нибудь там банановой республики и не торговцы какими-нибудь отстойными компами – а кто же вы еще, позвольте спросить?), впечатление складывалось такое, будто тусуешься во дворе студенческой общаги.»
- орфография и пунктуация сохранена.
Или вот:
«Он должен был определенное время топтаться – появляться в назначенных местах (этот парк как раз был одним из них) и через это обозначать свою доступность и готовность выполнить заказы, которые до него загодя доводили местные Угловые или друзья, что присутствовали здесь на местах.»
И вот:
«Уверенная, со светским лоском женщина, что я повстречал за столиком кафе на Гринвич-авеню, вовсе не имела вид человека на грани срыва, но это могло означать и то, что проблема укрыта несколько глубже обычного либо что имеет место нечто – то самое два плюс, которое в сумме дает двадцать два.»
Серьезно?!
И вот так всю книгу.
Складывается впечатление, будто книгу писал студент для курсовой. Да, даже не для диплома. Он так хотел показаться крутым «литератором»? Или возможно, книга рассчитана на определенный возрастной контингент, в который я уже не вхожу.
Мое впечатление про то, как автор идею думал для этой книги (простите Бога ради за упоминание идеи и книги в одном предложении): есть у автора блокнотик с карандашиком, который он носит везде. Вот сидит автор в машине, пришла на ум мысля, он ее раз – и записал. Кофе пьет – мысля – записал. Посуду моет, футбол смотрит, по магазинам ходит – и все записывает. И казалось бы и есть у него «ИДЕЯ», но вот словить он ее не может. Поэтому получилась замечательная каша из тыквы, огурца, картошки, авокадо, манго, шоколада, малины, телятины, устриц, молока, печенюшек и помидор. И все это хорошо перемешано. И нифига не поймешь.
Что касается сюжета, он был бы отличным, если бы его описывал другой автор. У этого не получилось раскрыть полный смак. Недосказанности… недосказанности… Я что-то должна была понять? Додумать? А может сам автор у себя не смог до конца сформировать эту идею?
Я взялась читать книгу, понадеявшись на аннотацию. Но из-за стилистики самого автора книга шла очень долго и тяжело. Дать бы сюжет другому автору – уверена, она была бы замечательной!
В одних и тех же монологах персонажи противоречат сами себе. Никто не знает, кто он такой. Никто не знает, кто такие другие. И никто не знает, что с этим делать. Никто не знает, почему появлялись те или иные персонажи, никто не знает, почему они так тупо и наиграно себя ведут. Никто не знает чем закончилась эта книга. Ну вот я – точно не поняла. А еще больше не поняла – зачем же я ее читала.
Черт бы их подрал, эти новинки! Пошла читать Брэдбери и Кинга...