И вдруг поняла, что бродяжьи наряды Билли и Зои, казавшиеся ей прежде глупыми, но безвредными, это лишь часть порчи куда более основательной. Вот они, ее сын и дочь, наследник и наследница столетий повседневной борьбы за существование, молитв о ниспослании удачи и доброй погоды, – оба в отрепьях, волосы у обоих не чесаны, оба сутулятся, оба сидят мешком, как последние “белые голодранцы”, на диванчике, который выглядел неопрятным и истертым и когда был совсем еще новым.