Цитаты из книг автора «Майкл Финкель»

предпочитаю встречу умов, а не тел. Мне нравится именно такая дистанция.

объяснил мне, почему предпочитает не смотреть в глаза. – Я не привык видеть людские лица. На них слишком много информации. Разве вы не замечали этого? – Подобно ему, я стал смотреть собеседнику через плечо. Мы соблюдали это молчаливое соглашение большую часть времени. – Я не люблю, когда люди прикасаются ко мне, – добавил он. Все, что он был способен выносить – случайные прикосновения охранников. – Вы же не любитель обниматься, правда?

Он почти не жестикулировал, но говорил образно и забавно. И довольно ядовито.

Похоже, он привык к новой обстановке и начал понемногу оживать. – Некторые ждут от меня тепла и дружелюбия, – сказал он. – Этакой мудрости отшельника. Советов, как жить, от доброго дядюшки из леса.

одном из писем он говорил, что общение с людьми «вызывает у него мурашки», и он действительно стал потирать предплечья. На его правом запястье, усыпанном морщинами, была большая расплывчатая родинка. Несколько одиноких волосинок на макушке покачивались, словно танцующие змеи

Я задал самый нейтральный из них: – В какое время года вам больше всего нравилось жить в лесу? Найт выдержал паузу, явно стараясь сформулировать ответ. – Я принимаю каждое время года таким, какое оно есть, – сказал он наконец. Его голос был глухим, каждое слово давалось с трудом – он говорил слишком аккуратно, неестественно растягивая слова, которые часто сливались между собой. Просто ряд звуков без ударений и долгие гласные, выдающие акцент восточного побережья Новой Англии

письмах Найт часто повторял, что молчание – самое комфортное для него состояние. Я

Иногда, говорил Найт, он едва мог выжить зимой. В особо трудные времена он пытался медитировать. «Я не медитировал ежедневно. Лишь в те моменты, когда смерть была рядом. Она приходила ко мне в виде голода или слишком суровых и долгих холодов… Что же, медитация работает, – заключил он. – Я жив и в здравом уме. По крайней мере, думаю, что в здравом».

Удивительно, как меня вдруг начали уважать. Видимо, молчание придает мне загадочности. Для меня молчать – нормально, это комфортное состояние». Позже он добавил: «Я замечаю, что испытываю некоторую неприязнь к людям, которые не могут соблюдать тишину».

Вскоре он вовсе перестал разговаривать с окружающими. «Я прячусь за молчанием, оно – моя защита», – писал он. Он пользовался несколькими словами,