Цитаты из книг автора «Мадлен Миллер»

Его тело знакомо на ощупь, как свое собственное. Я слушаю его дыхание, теплое в ночной прохладе, и вроде бы успокаиваюсь. Он не хочет сказать: нет боли. Не хочет сказать: нам не страшно. А лишь одно: мы есть. Вот что значит плыть по волнам, ходить по земле и чувствовать ее под ногами. Вот что значит быть живым. * * *

Я счастливая, знаю, – поглупела от счастья, переполнена счастьем, пьяна и спотыкаюсь. Порой не сплю по ночам, объятая ужасом: так ненадежна моя жизнь, ее нитевидное дыхание. Мой муж рядом, на шее у него бьется жилка, на телах дочерей, спящих в своих постелях, мельчайшая царапинка видна. Их обдувает ветер, а в мире ведь много чего и пострашнее ветров: хвори и бедствия, чудовища и боль в тысячах ее проявлений

и как твоя собственная сила, срикошетив, может ударить по тебе же

он состоял лишь из себя самого и никакая муть не засоряла его подобно всем остальным. Его мысли, чувства и действия образовывали прямую линию.

Даже имей я способность обратить солнце вспять, не стала бы.

Не начинай теперь. Тебе это не идет, да и мне тоже.

Но что проку говорить об этом, совой, возвещающей смерть, ухать над порогом?

– Тебе нельзя убивать Гектора, – сказал я. Он поднял голову – прекрасное лицо очерчено золотом кудрей.– Мать рассказала тебе пророчество до конца.– Да.– И, по-твоему, никто, кроме меня, не сумеет убить Гектора?– Да, – ответил я.– И ты, значит, хочешь украсть немного времени у мойр?– Да. – Ага. – У него на лице заиграла лукавая улыбка, ведь покоряться кому-то он никогда не любил. – Ну а зачем мне его убивать? Он мне ничего не сделал.

И последний дар: длинное копье, побег ясеня, с которого сняли кору и отполировали так, что он стал сверкать, как бледное пламя. Это от Хирона, сказал Пелей, вручив копье сыну. Мы склонили головы, оглаживая древко, словно желая уловить хотя бы тень касавшегося его кентавра. Искусному Хирону, верно, потребовалось много времени, чтобы изготовить такой прекрасный подарок, – похоже, он начал прямо в день нашего отъезда. Знал ли он о судьбе Ахилла или только догадывался? Не осенило ли его проблеском пророчества, пока он лежал в своей пещере розового кварца? А может, то была просто догадка: привычная горечь от того, как мальчиков, которых он обучал музыке и врачеванию, одного за другим обрекают на смертоубийство. Од

не пытайся лишить меня раскаяния.