Цитаты из книги «Цирцея»

Скажи-ка, кто приносит жертвы щедрее – несчастный или счастливый? – Разумеется, счастливый. – Ошибаешься. Счастливый слишком занят своими делами. И считает, что никому не обязан. Но заставь его трястись, убей жену, покалечь ребенка, и он объявится. Месяц будет жить впроголодь вместе со всей семьей, но купит тебе белоснежного годовалого теленочка. А если сможет, то и сотню.

Сотню поколений я ходила по земле вялая, сонная, жила в праздности и покое. Не оставляла следов, не совершала поступков. Даже те, кто немного любил меня, легко со мной расставались.

Война его не сломила; наоборот, еще более сделала самим собой.

Я попыталась вообразить сумрачные залы, серые луга и медленно бредущих по ним белых призраков. Одни идут рука об руку с теми, кого любили при жизни, другие ждут, уверенные, что однажды их любимые явятся. А для тех, кто не был любим, прожил жизнь, полную боли и страха, есть черная река Лета – выпьешь воды и все забудешь. Хоть какое-то утешение.

Целый год прожив со мной в мире, каждую ночь он возвращался на войну.

Столь многие, закрыв глаза, воображали себя обладающими желанной силой. Но он изучил себя как карту местности, каждую кочку и камень приметил безошибочным, незамутненным взглядом. Скрупулезно оценил свои способности.

Этот мир – скверное место. И нам приходится в нем жить.

Так вот чем олимпийцы занимаются целыми днями. Думают, как бы сделать людей несчастными.

А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук.

Его возлюбленный, Патрокл. Он меня не очень любил, но добрые вообще меня не любят. После гибели Патрокла Ахилл обезумел, ну или едва не обезумел.