Допустим глава 3.

Ветер в ха… лицо и волосы назад, мы летим, не разбирая дорог.

Он все-таки летающий! Не Пегас, конечно, но четыре звезды с уверенностью поставлю. Правда после того, как соберу глазки в кучу. Ой, мама, меня тошнит…

Сивка стартанул прямо с крыльца и, если бы Барон не предупредил о том, что надо держаться за уши, там же на крыльце и осталась бы. Ветер свистел в ушах, глаза слезились, и оставалось лишь прижиматься к шее, смотря как внизу мелькают пейзажи. Хватило меня буквально на пять минут, прежде чем меня начало мутить, и я закрыла глаза: дорогу мой спутник знал отлично, и руководить не надо было. Хоть где-то были свои плюсы, но вот когда он резко остановился – минусы перевесили. Собственно, как и я. Уж извините, не любительница таких забегов, мне и на горках не по себе.

– Слабовата ты все же для дочери Кощея. Болела?

Вроде и не насмехается, а убить все равно хочется.

Сил моих разговаривать не было, я просто сползла с его спины на твердую поверхность, раскинувшись звездочкой на траве. Не знаю сколько километров он выдает в час, но солнце еще не успело сесть, но из-за плотных веток его было сложно разглядеть. Где-то под ухом стрекочет кузнечик, поют птицы вдалеке, легкие заполнялись чистым лесным воздухом, и все было даже хорошо, но это «хорошо» никогда долго не задерживается.

– Ну надо же, кого ко мне занесло! Сивка, паршивец эдакий, опять на мою морковь позарился? Я тя предупреждала, в этот раз шкуру точно спущу!

Такую трогательную речь оставить без внимания я просто не смогла и, приподнявшись на локтях, смотрела как мой транспорт резво скачет от не менее резвой бабушки с метлой в руках. Бабушке на вид было не менее лет восьмидесяти-девяносто, но ее живости можно было позавидовать. Седая, волосы собраны в аккуратный пучок, на плечах цветастая косынка. Лицо как пергамент и в морщинах, крючковатый нос. Платье с фартуком, метла, на ногах что-то схожее на галоши. Говорила она с чувством и с выражением одесского еврея, что можно было и заслушаться, однако веселье надо было все же прекращать. Еще затопчут ненароком.

– Простите, что прерываю, но вы – Яга? – мне удалось не только подняться, но и привлечь к себе внимание. Внимательные глаза желтоватого оттенка остановились на мне, и по спине пробежали мурашки. Наверное, так ощущают себя люди находясь под дулом пистолета, – Меня послал к вам Барон. Ну, кот такой черный, большой и говорящий. Живет в замке у Кощея…

– Баюн что ли? – Яга засеменила ко мне, а Горбунок в это время дал деру, пока старушка его не успела схватить. Вместе с моей поклажей сбежал. Возмутительно. – Ну-ка, девонька, дай я на тебя погляжу.

Я так понимаю, мое «а может не надо?» все равно не прокатит.

Сухие пальцы с острыми ногтями вцепились в мой подбородок, приподняв его: ведьмовские глаза жадно шарились по лицу, поворачивая голову в разные стороны, будто желая нам нем найти что-то конкретное. Было страшно, признаю, если еще вспомнить все сказки про данного персонажа. Вот только я не в сказку попала.

– А похожа, похожа, – уточнять на кого именно Яга не стала, отпустив мое лицо и щелкнув языком. – Ну пошли в дом, нечего на дворе стоять. А этого паршивца я потом изловлю.

Только сейчас появилась возможность обратить внимание на окружение, и, хочу сказать, дворик выглядел прилично. Нет тебе тут черепов на кольях, костей под ногами, замогильного холода и карканья ворон. Справа вот – красивые клумбы, огородик и ухоженность. Разрыв всех шаблонов – я вам скажу. Но изба все же была, на курьих больших и крепких ножках, на которых двигались пальцы с когтями. Тоже вполне приличная – этакий дачный домик.

Внутри места было больше, чем мне вначале показалось. Чистое. По привычке сняв обувь, прошла за Ягой, указавшей рукой на место за столом. Пока та кашеварила – надеюсь все же меня не съедят, осмотрелась: печка, кухонная утварь, развешанные сушенные травы, шкафчик, из которого старушка достала крупу и колбасу. За плотной шторой, видимо, была другая комната. Ничего зловещего не увидела, к радости или к разочарованию. Пахло домашним уютом, выпечкой, травами… Напомнило приемную маму, отчего на душе стало тяжело.

Миска с горячей кашей оказалась именно в нужный момент.

– Ешь, на голодный желудок подвиги не совершаются, – улыбка у нее была доброй, теплой, и зубы не кривые…

После каши на столе появились пирожки с компотом и, пока я набивала живот до отказа, она все это время молчала, глядя на меня. Только когда я отодвинула тарелку с пирожками из капусты, она заговорила:

– Небось Кощея решила из плена басурман спасти?

– А вы…

– Ты на него похожа, – она перебила меня, доставая из-под стола блюдечко с голубой каемочкой с треснутым дном, – и на мать. Да и кто ж его старого еще вызволить сможет. Я тебе, конечно, помогу до Горыныча добраться, путь укажу, а в остальном сама-сама. Рано мне еще светиться. Ну что ж, приступим. За качество и воспроизводство извини, вещь старая, таких уже не делают. Да и не кому.

В блюдце упало красное, идеально ровное яблочко, начав крутиться вдоль голубой каемочке. А вот вам и местный телевизор: с нескрываемым любопытством на лице привстала с места, вглядываясь в моргающее изображение на дне, в котором еле помещалась чья-то голова. Чешуйчатая и красная. Яга, скривив лицо, стукнула по столу кулаком, что я подпрыгнула от неожиданности, изображение моргнуло и, видимо, отдалилось, выхватывая всю картину целиком. Дракон. Трехголовый. Красная чешуя блестела в закатных лучах солнца. Сидел он к нам спиной, то и дело двигая руками и хвостом. Возможно, были и какие-нибудь звуки, но я их не слышала. Изображение же, моргнув, погасло; яблочко остановилось, почернев.

– Тьфу ты, все же продал гад испорченное, – быстрое движение рук и тарелочка с яблочком исчезли под столом, а Яга встала. Вслед за ней встала и я, – Горыныч у себя, повезло тебе. Завтра с утреца покажу дорогу к нему, а сейчас утро вечера мудренее.

Вторая комната являлась спальней: простенькая кровать, стол с парой табуреток, сундуки и несколько стопок книг. И два окна с занавесками. Меня уложили спать – хотя до этого и не тянуло, но стоило коснуться подушки, и мои глаза начали сами закрываться.

Вот это снотворное.

– Все запомнила?

– Суть уловила, да.

– Эх, девонька…

Рано утром меня разбудил петух. Его истошный крик вырвал меня из сладких грез, приведя тело в положение сидя. Потом был завтрак и объяснения Яги куда мне идти, что делать и кого избегать. Для этих же целей были выданы пирожки с капустой в корзинке, алый клубок и перо «на черный день». Как сказала Яга, сама она не может покинуть это место, но и местной нечисти не даст меня сожрать, чтото было тоже весьма хорошо. И вот, солнце только показалось над горизонтом, а я шла за клубком по бугристой тропинке – радость к жизни во мне еще не проснулась. Лес же жил своей жизнью: птички пели, шумели насекомые, шуршали кусты сбоку…

– Уууу! – проснулась я мигом, подпрыгнув на месте и непроизвольно стукнув себя корзинкой. Проматерилась вдобавок, позабыв о приличиях. Когда неожиданно что-то надрывно воет неподалеку от тебя – не до изысканной речи.

– Уууу!

Спокойно, Вася, что там Яга говорила про нечисть…

– Кхм, если что, я от Яги. С пирогами, – завывания прекратились. Я остановилась, всматриваясь в кусты. Пирожком что ли туда кинуть?

– С капустой? – Мужской скрипучий вопросительный голос.

– С капустой. Еще горячие.

Из кустов вышел… Ну, некто. Ростом мне по грудь, заросшее, зеленое, в коим не без труда угадывались человеческие черты. Однако в белой рубашке и в красных штанах на босу ногу. А вот глаза красивые, зеленые-зеленые, и большие.

«Леший»

Я так и поняла.

– Эм…

– Давай на тот пенек, а то некрасиво по средь дороги есть.

Пенек оказался за теми же кустами, от куда и появился леший. Удивительно, но разговаривал тот вполне сносно, культурно и совсем не походил на того, кто выл несколько минут назад. А если не смотреть на то, что он слегка зарос, то и вовсе отличный мужчина. За пирожками и морсом, который сам делает, поведал о своем бытие, пожаловался о большой популяции зайцев и залетных «эмигрантов без права на пересечение границы». И что Яга до сих пор не принимает его чувства. Вот тут я аж уши навострила: порой необходимы такие красивые романтические истории для души.

– И цветы дарили? – уминали пироги мы на пару, даже как-то сразу сблизившись от этого.

– А как же! – Леший активно закивал, подливая мне морс в деревянную кружку, – И цветы, и зайцев, и самогон даже. Ни в какую! Вот что за баба, а!

– Не баба, а женщина. Мы особо не любим, когда нас так называют, – ткнула указательным пальцем вверх. Леший посмотрел на небо и снова закивал. Разговор продолжился, Горыныч мог и подождать пару часиков. Тут любовь свершается. – А слова красивые говорили?

– Эт какие? Ну, я сказал, что она баба деловитая и хозяйственная… А что, это все не то…?

Вот тут уже я взвыла. Мужчины! Да еще из леса. И это называются красивые слова? Мне бы тоже не понравилось, когда меня сначала назвали бабой, а потом явно намекнули, что кроме хозяйства как бы больше ни для чего и не нужна. Может он такой шерстяной потому, что его Яга заколдовала?

– Вы не так все делаете. Хотя зайцы в хозяйстве – вещь нужная. Так, – теперь и меня куда-то не туда понесло, – Женщины, конечно, любят ушами, но и глазами тоже: нарвите лучших цветов, причешитесь – зайца тоже можете прихватить. Красивого. Придите к ней, скажите какая она красивая, что тоскуете по ней днями и ночами. Воете? Вот, так можете и сказать. «Вою по тебе с тоски». Добавьте, что такой женщины больше нигде и не встретите, да и кроме нее никто боле и не нужен. Можете встать на одно колено и цветы так подарить, очень эффектно. А дальше помогите ей по хозяйству. Скажет дров нарубить – нарубите. Тарелки помыть – даже не возражайте. Что скажет, то и делайте. Возможно, придется повторить все несколько раз, только слова уже другие говорите. А там она точно начнет думать в вашу сторону. В фильмах почти всегда срабатывает. Не берите в голову, сомневаюсь, что тут такое есть…

В конечном итоге Леший стал уже почти родным человеком, и время за разговорами пролетело быстро, что я начала собираться дальше в путь.