– А мясо давно маринуется? – спросил Ричи. – Так уже хочется, есть, – и он приподнял крышку большой блестящей кастрюли, вдыхая аромат маринада из острых трав, перца и лука.

– Час назад я полила его красным вином, – ответила Хулита. – Рамон пожарит это мясо над углями, как ты любишь.

– Замечательно, – мурлыкнул Ричи и запустил руку в кастрюлю.

– Что ты делаешь? – вскрикнула сеньора и застыла на месте, наблюдая, как ее воспитанник подцепил ладонью большой кусок сырого мяса, поднес ко рту и с наслаждением впился в него белыми зубами.

– М-м, – простонал он в кулинарном экстазе.

– Подожди, дай я тебе сделаю хоть соус тартар, – дрожащим голосом сказала Хулия.

– Не хочу ни майонеза, ни соленых огурцов, – невнятно сказал Ричи с набитым ртом. – Что может быть вкуснее сочного молодого мяса?

Проглотив весь кусок, он подошел к Хулите, обнял ее за талию и потерся щекой об ее плечо и щеку.

– Спасибо, очень вкусно, – почти промурлыкал он. Глаза его закрылись, лицо расплылось в довольной улыбке.

– Смотри, ты весь испачкался, – сказала сеньора. Его белая рубашка была заляпана багровыми кляксами, губы и подбородок казались вымазанными жертвенной кровью. Хулита взяла бумажные салфетки и вытерла лицо Ричи, как когда-то в его детстве.

– Иди, переоденься, в твоем шкафу еще есть несколько чистых белых рубашек.

– Сейчас, – Ричи разжал объятия и сладко потянулся. – Я быстро, – он чмокнул ее в мягкую щеку и вылетел из кухни. Хулита вслед перекрестила своего воспитанника, но в глазах ее теперь застыл страх.

Вскоре из-за ворот ранчо прозвучал резкий гудок, и Ричи поспешил встретить свою невесту. Он успел сменить рубашку, надел пиджак, затянул узкий галстук и в темном костюме выглядел истинным аристократом. Дон Лопес лихо развернул машину в первом дворе ранчо, Ричи распахнул дверцу и помог выйти прекрасной пассажирке. Они взялись за руки и не смогли оторвать глаз друг от друга. На старинном ранчо в испанском стиле девушка казалась случайной гостьей. Ее белый шелковый брючный костюм и скромная нитка жемчуга были бы более уместны на чопорном рауте восточного побережья США, но Ричи жадно смотрел на нее, от его крепкого рукопожатия горячая волна прокатилась по ее телу, и Саманта ощутила, что он искренне рад ее приезду. Она вздохнула и, довольная, опустила глаза. Ричи опомнился, нежно поцеловал ее руки и сказал:

– Пойдем, дорогая, я представлю тебя моей названной матушке.

Рука Саманты осталась в его широкой ладони, жених и невеста спустились в патио к бассейну. Каблуки-шпильки туфель Саманты звонко цокали по белым мраморным плитам патио. Сеньора Хулия Лопес добавляла последние штрихи к убранству праздничного стола – расставляла серебряные свечи под хрустальными колпаками. Плетеные кресла вокруг стола заменили дубовыми стульями, тяжелыми даже на вид.

– Хулита, дорогая, пожалуйста, познакомься, – начал Ричи бархатным голосом. – Это мисс Саманта-Виктория-Элизабет Гловер. Она оказала мне честь, согласившись завтра стать миссис Сарандон.

– О, сеньорита Самина, я рада вас видеть, надеюсь, вы составите счастье нашего Рикардо, – ответила сеньора и потянулась обнять девушку. Рубиновые браслеты на запястьях хозяйки сверкнули темными искрами. Саманта позволила себя поцеловать и обрадовалась радушному приему. В этот момент подошел дон Лопес и пригласил всех к столу. Саманта и Ричи сели вместе, а супруги со стажем заняли места на противоположных концах роскошно убранного стола. Ричи зажег все свечи, хотя в патио и так было светло от полной серебряной луны. Казалось, ночь была светлее дня, от бассейна тянуло приятной прохладой, в его родниковой воде отражались теплые огоньки свечей. Полная серебряная луна прочертила перламутровую дорожку по поверхности воды. Стол был заставлен красиво украшенными блюдами с закусками.

– Изумительные запахи, – сказала Саманта и почувствовала, что голодна. Приятные волнения этого дня не дали ей уделить себе минутку внимания.

– Позволь, малышка, я поухаживаю за тобой, – сказал Ричи. – Что тебе предложить?

– Пожалуйста, на твой вкус, – ответила девушка. – Только что-нибудь не очень острое.

– Мы, как и мексиканцы, ценим острые приправы, – усмехнулся Ричи.

– Какие? – захлопала глазами Саманта, прикидывая, что будет готовить своему мужу.

– Острые шутки, горячие танцы, обжигающую страсть, – сказал Ричи, понизив голос. Саманта залилась краской.

– Вина? – предложил дон Рамон.

– Немного, сухого, – ответила девушка.

– Вот легкое золотистое вино с виноградника Сарандонов из Калифорнии, – сказал сеньор и передал Ричи бутылку.

– Дон Рамон Лопес забыл уточнить, что тоже владеет частью этих виноградников, – заметил Сарандон, наполняя бокал невесты.

– Позвольте мне сказать, – она подняла бокал. – За вашу дружную семью. Я рада, что вы так тепло приняли меня, миссис Лопес, мистер Лопес.

– А как же иначе, деточка? – ответила синьора и смахнула слезу.

– Твои родители прибудут на вашу свадьбу?

– Нет, они не смогут, – произнесла Саманта, вспоминая последний разговор с матерью по телефону. Не говорить же этим милым простым людям, что строгая мама посчитала ее рассказ о предстоящей свадьбе дурной шуткой. – Мама плохо меня слышала, были помехи на линии, – продолжала девушка. – Значит, они узнают о нашей свадьбе из газет, – и улыбнулась жениху.

– Жаль, что их не будет на нашем бракосочетании, – ответил он. – Но мы навестим их после окончания медового месяца.

– Обязательно, – сказала Саманта.

Подали суп, аппетитный и сытный.

– Крошка моя, возьми немного гренок, – посоветовал Ричи между двумя ложками. С детства он обожал острые мексиканские супы, приготовленные Хулитой.

– Гренки? Где гренки? Вот это вот? – подняла брови Саманта при виде горки белых сухариков на тарелке. Золотистые, обжаренные в масле куски белого хлеба, вымоченного в яйце, и горячий кофе с молоком были любимым воскресным завтраком семейства Гловер.

Ричи усмехнулся и посыпал суп невесты горстью белых сухариков.

– По-французски они называются крутоны, – пояснил он.

– Очень вкусно, – вежливо произнесла она, глотая обжигающую красную жидкость.

– Вторая перемена, – возгласил сеньор Лопес, когда суп был съеден.

– Сейчас Рамон пожарит нам мясо, – пояснил Ричи Саманте. Мангал с рдеющими углями был уже подготовлен, замаринованное мясо в большой кастрюле доставлено с кухни.

– Я помогу мужу, а ты, Рикардо, покажи Самине наше ранчо, – попросила сеньора.

– Охотно, и я еще не насытился, – Ричи белозубо улыбнулся Хулии, взял невесту за руку и повел на второй этаж, в аркаду, окружающую с четырех сторон патио с бассейном.

– О, Ричи, твой старинный дом очень красив, – восхищенно сказала Саманта, опираясь на перила галереи. Внизу, у мангала, слажено работала чета Лопесов.

– Я люблю мой дом, он часть меня, – серьезно сказал Сарандон. – Ты, правда, хочешь выйти за меня? – добавил он после паузы.

– Да! – твердо ответила Саманта, но голос ее задрожал, прервался, и она тихо проговорила: – Я тоже хочу стать частью тебя.

– …пока смерть не разлучит нас, – процитировал Ричи старинный супружеский обет.

– Да, – выдохнула невеста.

– Благодарю тебя, сердечко мое, – сказал Ричи и прижал ее к себе. Она подняла к нему бледное лицо, сияющее в лунном свете, и жених бережно коснулся губами ее нежных губ, как в первый раз на берегу Солт-Ривер.

– Я уже чувствую себя твоей частью, – прошептала Саманта.

– Моя радость, я весь твой, – Ричи поцеловал ее руки.

– Спускайтесь, мясо готово! – крикнул снизу Рамон и помахал им рукой.

– Я хотел бы показать тебе свою спальню, – хитро прищурился Сарандон.

– Но, сэр, я честная девушка, – игриво потупилась Саманта. – И нас ждут твои родственники.

– Что ж, не будем огорчать стариков.

– Они у тебя такие милые.

Ричи помог Саманте спуститься по мраморной лестнице и занять место за столом. Подали мясо с зеленью и красное вино. Сеньора Лопес со своего места тревожно присматривалась к Ричи и его невесте. Он очень напугал ее сегодня на кухне, когда с аппетитом поедал кусок сырого мяса. Почему ее вежливый, воспитанный Рикардо повел себя как дикий голодный зверь? Мальчиком он был спокойным, конечно, в отрочестве стал диким и необузданным, но те трудные времена уже давно миновали. «Сумеет ли юная нежная Самина укротить зверя, который проснулся в нашем Рикардо?» – печально думала сеньора, не чувствуя вкуса сочного ароматного мяса.

– Никогда не ела такого вкусного барбекю, – сказала Саманта, отодвигая пустую тарелку. Проворные слуги увезли грязную посуду на специальной тележке.

– А что у нас на десерт? – весело осведомился Ричи.

– Ты не наелся, мой мальчик? – горестно ахнула Хулита.

– Наелся, но хочется еще что-нибудь пожевать, – честно ответил он и покосился на губы Саманты.

– У нас еще есть твое любимое мороженое и пирожные со взбитыми сливками, – сказала синьора.

– Их нужно запить шампанским, – предложил Ричи.

– Пойдем, выберем бутылку в подвале, – поддержал его Рамон. Мужчины поклонились дамам, и вышли из патио.

– Самина, дорогая, я приготовила для вас на завтра спальню родителей Рикардо, – сказала Хулита, подходя к девушке.

Она залилась горячим румянцем и пролепетала:

– Рикардо… вы так его называете по-мексикански?

– Ты же знаешь, что у семейства Сарандон испанские и индейские корни. Их предок-ацтек был жрецом бога-леопарда.

– Как интересно, вы мне об этом расскажете? – попросила Саманта.

– Конечно, милая, но я знаю немного, больше знает сеньор Лопес, попроси его рассказать тебе историю этого семейства.

– Обязательно, – ответила девушка. – Я читала о семье Ричи в Интернете.

– Сеньор Лопес расскажет тебе о том, что не попало на сайт. А сейчас хочешь посмотреть вашу комнату?

– С удовольствием, и большое вам спасибо за хлопоты.

Хулита повела ее на второй этаж галереи.

– Вот комната Рикардо, а вот и ваша, – сеньора распахнула двухстворчатую дверь и включила верхний свет. Хрустальная люстра зажглась в центре огромной комнаты и осветила широкую кровать. Белое атласное покрывало на ней было вышито гирляндами роз, белые кисейные занавески закрывали окно.

– Там балкон, вы можете на нем завтракать, твоя гардеробная – направо, а у Рикардо – налево, – рассказывала Хулия.

– Я вам очень благодарна, миссис Лопес, вы так хорошо приняли меня, – растрогано сказала Саманта.

– А как же могло быть иначе? – удивилась пожилая сеньора. – Ведь Рикардо очень тебя любит, а мы любим его.

Ричи и Рамон двигались по винному подвалу, освещенному тусклым электрическим светом.

– Ну, Рамон, что ты предложишь нам выпить, чтобы достойно завершить вечер моей помолвки?

– А сейчас у нас что, быстрый мальчишник? – усмехнулся сеньор Лопес.

– Ну, раз так… – Ричи достал два стакана из укромного места за большой дубовой бочкой и повернул кран. Рубиновая влага потекла в стаканы, терпкий опьяняющий аромат разлился в воздухе.

– Я рад, что ты женишься, мой мальчик, желаю вам счастья, – сказал Рамон.

– А уж как я рад, – засмеялся Ричи. Стаканы звякнули, сеньор потрепал жениха по плечу, вынул одну из дюжины бутылок шампанского из наклонного ложа в деревянном стеллаже и пошел к выходу.

– Спасибо за то, что привез Саманту на ранчо. Вы с Хулитой очень хорошо приняли ее, – сказал Ричи, идя вслед за верным стариком.

Он остановился у входа и повернулся к Сарандону.

– Сеньорита Самина нам понравилась. Сразу видно, что она хорошая девушка и любит тебя. Мы надеемся, что ты будешь счастлив с ней.

– Спасибо, Рамон, я у тебя в долгу.

– Кстати, когда мы ехали на ранчо, я слышал рев и вой огромной кошки.

Ричи побледнел, схватил рукоять кольта – кобура висела у него под пиджаком – и спросил похолодевшими губами:

– Саманта слышала?

– Не знаю, во всяком случае, ничего не спросила, – ответил Рамон.

– Ну что ж, пойдем скорее к нашим дамам, – беззаботно улыбнулся

последний Сарандон.

Когда женщины появились на лестнице, мужчины уже сидели за столом. Ричи поспешил помочь им спуститься.

– Попудрила носик, любовь моя? – лукаво шепнул он, прижимая к сердцу руку Саманты. Она покраснела.

– Я показывала Самине вашу комнату, – сказала Хулия. Ричи побледнел.

– Ой, что это? – Саманта с изумлением рассматривала большую бутылку зеленого стекла на серебряной подставке в виде старинного пушечного лафета.

– Шампанское «Дом Периньон», – пояснил Рамон.

– Но это же… это же… самое дорогое шампанское в мире, – пролепетала растерянная девушка.

– Ты пробовала это шампанское? – спросил Ричи.

– Нет, никогда, – Саманта залилась румянцем смущения.

– Ну что ж, ты его попробуешь сейчас, вместе со мной, – нежно сказал Ричи.

Лопес ловко откупорил и разлил шампанское по специальным округлым бокалам.

– А мы дома пили шампанское из узких высоких фужеров, – ахнула Саманта.

– Людовик Шестнадцатый приказал сделать эти бокалы в форме грудей своей супруги, королевы Марии-Антуанетты, – пояснил Рамон.

– Кто же снимал мерку с груди королевы? – захлопала ресницами Саманта.

– Конечно, сам король Франции, – засмеялся Ричи. – Он был мастер на все руки, любил работать на токарном станке.

– Правда? – удивилась девушка.

– Тогда это было модным увлечением европейских королей, – сказала сеньора Лопес. – Русская царица Мария выточила на токарном станке медальоны с портретами царя, своего супруга, и их детей.

– Их предок Петр Великий делал на токарном станке вазы и кубки, которые потом дарил европейским королям, – добавил Ричи.

Саманта удивленно смотрела на хозяев ранчо. В какую удивительную семью она попала! Они рассуждают о давно умерших королях так, как будто были с ними лично знакомы. Мама Саманты, школьная учительница истории, никогда даже не затрагивала дома подобные темы.

– Как много вы знаете, – протянула девушка.

– Извини, котеночек, мы отвлеклись, – сказал жених и поднял бокал.

– Я хочу выпить за ваше счастье, дети мои, – сказал Рамон. – Вы нашли друг друга, так и приходит настоящая любовь.

– Да, – сказал Ричи и подмигнул невесте. Бокалы сдвинулись с легким звоном, сеньора Лопес смахнула слезу и добавила:

– Будьте счастливы, берегите друг друга.

– Спасибо, – выдохнула Саманта и пригубила шампанское. Колкие иголочки защекотали ее небо и язык.

– Ой, оно все еще пенится, и пузырьки такие серебристые.

– Хорошее шампанское пенится сутки после откупоривания, – сказал Рамон. – Помнишь, Ричи, нашу поездку во Францию летом тысяча девятьсот семьдесят второго года?

– Да, с родителями и братом, – задумчиво ответил Сарандон.

– И ты пил там шампанское? – в ужасе вскричала Саманта.

– Нет, Сэмми, мне было тогда десять лет, – успокоил ее жених. – Но я ходил в винные погреба вместе с отцом, братом и Рамоном.

– Мне кажется, что твои дорогие родители, Рикардо, с небес благословляют ваш брак, – сказала сеньора Лопес.

«И Дайана, и Лайза-Энн», – мысленно добавил Ричи и сказал вслух:

– Так оно и есть, дорогая Хулита.

– Самина, дорогая, ты бы им понравилась, – продолжала сеньора Лопес. Невеста всхлипнула:

– Вы так добры ко мне.

– Сэмми, я купил нам венчальные кольца, надеюсь, угадал с твоим размером.

Ричи вынул из внутреннего кармана пиджака белую атласную коробочку. Девушка затаила дыхание. Жених поставил коробочку на стол и открыл ее. На белом бархате мягко блеснули два кольца, золотые даже в серебристом свете полной луны. Казалось, они испускают собственное сияние.

– О, Ричи, какая прелесть, – ахнула Саманта.

– Позволь, любовь моя.

Ричи взял золотой ободок и надвинул его на безымянный палец невесты.

– Как ты угадал с размером? – удивилась она.

– Старался, – усмехнулся жених.

– А… – начала девушка. Тоскливый душераздирающий вой разнесся над патио. Все вздрогнули.

– Что это? – побелевшими губами шепнула Саманта.

– Не бойся, любимая, – Ричи привлек ее к себе. – У нас так бывает.

– Дикие звери вышли на охоту, – спокойно сказал Рамон.

– Тут у вас как в прошлом веке на фронтире, – улыбнулась Саманта.

– Места у нас еще дикие, но на ранчо нам ничего не грозит, – сказала сеньора. – Мои мужчины стреляют метко.

– Не надо никого убивать, – попросила Саманта и стянула венчальное кольцо. Громкий вой перешел в хриплое басовитое мурлыканье.

– Ой, – девушка вздрогнула и разжала пальцы. Кольцо прокатилось по столу и полетело в бассейн. Ричи глухо рыкнул, с места прыгнул через стол, упал на колено и перехватил кольцо у самой воды. Женщины ахнули.

– Не бойтесь, вот оно, – на ладони Ричи сиял золотой ободок.

– О, дорогой, какой ты быстрый, – восторженно сказала невеста, а Рамон помрачнел – только что его воспитанник проявил нечеловеческую быстроту и ловкость. «Останется ли он человеком, или превращение зашло уже слишком далеко? – с горечью думал пожилой сеньор. – Но звери не любят алкоголь, а Ричи охотно пьет вино».

Жених убрал кольца в коробочку и спрятал ее обратно в карман пиджака.

– Выпьем кофе? – предложила сеньора.

– Кофе на ночь? – удивилась Саманта.

– Да, уже очень поздно, – сказал Рамон.

– Сэмми, останешься на ранчо? – предложил Ричи. – Завтра утром поедем венчаться отсюда.

– Нет, я бы хотела вернуться к себе, – ответила невеста. – Очень хочу выспаться, я так устала за этот день.

– Бедняжка моя, – нежно сказал Ричи. – Я отвезу тебя на мотоцикле.

– На мотоцикле, – ахнула Саманта. – А ты с ним сейчас справишься?

– Не бойся, маленькая леди-янки, из седла меня не выбьет никто и ничто, – ухмыльнулся Ричи.

– Мы пили только легкое вино, – поддержал его Лопес.

– Надо вызвать такси, тогда я доберусь одна, – предложила Саманта.

– Это у вас на востоке такси приезжает сразу после вызова, а у нас такси из Финикса прибудет, в лучшем случае, к завтрашнему утру, – сказал Рамон.

– Что ж, тогда мы поедем на мотоцикле, – решила Саманта и улыбнулась Ричи. Лопесы проводили жениха и невесту до ворот ранчо. Ричи вывел мотоцикл из гаража, надел на Саманту свою кожаную куртку, шлем и сел за руль. Девушка расцеловалась с сеньорой и вскочила в седло позади Сарандона.

– Надень шлем, – властно шепнула она ему в ухо. Ричи что-то пробурчал себе под нос, но послушал невесту.

– Молодец, – нежно шепнула Саманта.

– Держись, – рыкнул он. Она двумя руками обхватила его талию. Рамон распахнул ворота, Ричи нажал ногой стартер, мотоцикл рванул с места как шаттл с мыса Канаверал. Саманта закрыла глаза и прижалась щекой к спине жениха. От него исходило ровное мощное тепло, и девушка унеслась мыслями далеко на восток, в свой родной дом. Точно такое же живое тепло горячего камина встречало ее, когда она возвращалась с зимней прогулки вместе с братьями, вывалянная ими в снегу. А здесь, в Аризоне, песчаные дюны издают низкие мелодичные звуки, гонимые ветром пустыни.

Ричи лихо подкатил к трейлеру Саманты и резко затормозил. Она вздрогнула и очнулась. Не дожидаясь помощи, девушка спрыгнула на землю и расстегнула шлем. Ноги ее подгибались от быстрой езды, голова кружилась от счастья и шампанского.

– Спасибо, что подвез, милый. Ужин был замечательный. Мне понравилось твое ранчо.

– Ты действительно хочешь провести там наши первые дни после свадьбы? – жених подошел и взял шлем из ее рук.

– Да, – сияя улыбкой, ответила невеста. Крохотные бриллианты светились в ее ушах, отражая свет полной луны.

– Мы можем снять номер для новобрачных в Финиксе, или там, где ты захочешь, – нежно сказал Ричи, повесил шлем на руль и привлек к себе Саманту.

– Мне хочется побыть на твоем ранчо. Знаешь, когда я поехала со съемок в библиотеку, я рассматривала его на экране компьютера, – тихо

сказала девушка, доверчиво глядя на него снизу вверх.

– Я рад, что ты полюбила мое ранчо, как люблю его я, – хрипло сказал Ричи и поцеловал невесту. Она закинула обе руки ему на шею и тесно прижалась. Аромат одеколона смешался с запахом разгоряченной кожи Ричи, жар его тела обжигал даже сквозь одежду. Под закрытыми веками Саманты вспыхивали звезды, тело, казалось, превратилось в желе. Она обмякла в железных руках жениха, и его жадные губы впились в нежную кожу ее горла. Тело Саманты выгнулось в руках Ричи, стон сорвался с влажных губ. Проснувшаяся чувственность пугала девушку, мужское обаяние Сарандона действовало неотразимо. Она, как и все женщины до нее, не могла сопротивляться желаниям Ричи. Все женщины, все… а бедняжкам Дайяне и Лайзе-Энн это стоило жизни. Саманта резко выпрямилась, глаза ее сверкнули, руки легли на шею жениха.