Цитаты из книг автора «Луиза Пенни»

Гамаш знал: их разделял не труд до седьмого пота, а счастливый случай и слепая удача, которые выбирали тех, а не иных. Которые одних знакомили с опиоидами, а других – нет. Пять лет назад, два года назад, даже год назад будущее призрачных фигур на улице казалось другим. А потом кто-то познакомил их с болеутоляющим. С опиоидом. И все обещания, все счастливые случаи рождения в хорошей семье и достатка (любящих родителей, образования) не могли противостоять тому, что пришло потом.

И враг, с которым ты будешь сражаться, – это ты сам

Когда впускаешь кого-то в свою жизнь, будь очень, очень осторожна. И научись примиряться с тем, что случается. Ты не можешь стереть прошлое. Оно навсегда с тобой в твоей голове. Но примириться с ним ты можешь. Если ты этого не сделаешь, – сказал он, – то будешь вести бесконечную войну с самой собой.

Конечно знаю. Кто его не знает? Весь мир понятия о нем не имеет. Забавно, как одержимые люди считают и других такими же одержимыми или хотя бы заинтересованными. И археологам, и историкам, погруженным в прошлое, невозможно было понять, как это другие живут иначе. Для них прошлое было не менее живым, чем настоящее. И если люди, забывающие прошлое, рискуют его повторить, то те, кто принимает прошлое слишком близко к сердцу, обречены вечно в нем вариться. Здесь

Жан Ги Бовуар. Возможно, вы помните моего приятеля. Он продал вам несколько вещей. – Да? И что это за вещи? Бовуар отметил, что человек не спросил имени Оливье – он спросил, что за вещи были проданы. Может быть, владельцы магазинов такими и представляют своих клиентов: тот – сосновый стол, эта – люстра. Он и сам так воспринимал подозреваемых: эта – поножовщина, тот – стрелок. – Он говорил, что продал вам миниатюру.

Они оказались в довольно обычной для Квебека ситуации, когда из вежливости француз говорит по-английски, а англичанин – по-французски. Они вошли в темный уютный ресторанчик, самый старый в провинции, с низкими потолками, каменными стенами и сохранившимися потолочными балками.

Он ищет материал по битве на Полях Авраама, – доложила Уинни Портеру, когда они стояли на антресолях над библиотекой. – В особенности его интересует переписка Джеймса Кука и Луи-Антуана де Бугенвиля. – Почему? – прошептал Портер. – Откуда мне знать? – сказала Уинни. – Эти книги такие старые, что, скорее всего, их никто не каталогизировал. Их даже отложили для следующей распродажи. Но потом это отменили.

Убийцу ловят не цинизмом и не сарказмом, не черным юмором и не грубыми замечаниями. Его ловят, наблюдая, думая и чувствуя. Грубые замечания не расчищают дорогу, не облегчают интерпретацию улик. Напротив, они затеняют истину страхом.

«Плыл много лет по океану славы, но… заплыл далёко за черту»[106], – сказал Гамаш.

Один и тот же набор фактов может привести к разным выводам. Наша интерпретация фактов может зависеть от нашего жизненного опыта. Даже от нашего воспитания. От того, что́ мы хотим получить от этих фактов.