Глава 7. Нежные ласки с допросом

Оливье, селедка, шампанское… Мамины подруги шутят, приложив ручки в груди: “А еще недавно ты была вооот такой маленькой. Тебе открывали детское шампанское на Новый Год…

– … помнишь?”

– Неа, – лениво.

– Тебе было двенадцать.

Блин! Да я уже совсем взрослая была!

Помню скукотень, меня тогда не отпустили на вписку. Друзья тусили с одногодками, а я, блин, сидела за столом. И прихлебывала “детское”.

Да! Было такое!

Похоже, и сегодня меня оно ждет.

Захожу на кухню и быстро тырю помадку для торта. Нагло запускаю пальцы в кастрюлю – а потом в рот.

Мама не видит. А если увидит – не удивится. Главное, чтобы на кухне не было родни или ее друзей. А то ей придется оправдываться, что я такая некультурная. Ведь все должно быть “как надо”. А то вдруг Дед Мороз по попе ата-та.

Я представила Деда Мороза с большой-большой такой палкой, она еле-еле умещается у него в штанах.

Вот интересно, как он наказывает плохих девочек?

Бьет лобком по попке в догги-стайл или заставляет сосать? Брать глубоко в горло и пропускать большую палку внутрь. Давиться до слез и потом все до капельки глотать.

Эх, какие же у меня мечты! “Чистые! Новогодние!” Аж самой становится смешно.

Мама носится по кухне и не видит, что за столом уже два нахлебника. Я и дочка – вдвоем едим за обе щеки. На глазах Динки я ныряю пальцем в кастрюлю, достаю сладенькое – и быстренько ем.

Не забываю заговорщицки подмигивать, не то дочка быыыстро меня сдаст!

Сначала помадку я соскребаю со стенок, чтобы не слишком уж нагло. А сейчас прямо так – бац в сладкую жижу пальцем – и слизывать языком.

Интересно, а хороших девчонок он как поощряет? Намазывает помадку на член и дает слизать? На палку свою, в смысле. И тыкает умницам в ротик.

На тебе! Получай!

Ну, блин!

Перед глазами сразу возник только что ушедший Санта.

– Диииин, – обращаюсь к малышке.

Она молчит. Как хомячок жует.

– Тебе понравился дядя?

Блин!!!

– … эээ, Санта Клаус?

Черт!

– …. Дед Мороз! Понравился, а?

Смотрю на нее с интересом.

Она лопает печенье, в другой руке у нее зажат большой песочный корж. Размером практически с ее личико. И куда моя мама так много печет?

– Панлавился. Наманый.

Да. Дочь, кажется, вся в меня. Нормальный – и ладно. Че еще надо?

– Дооочь, ну он же… Клевый такой. Да?

– Мм, – и она вертит головой отрицательно.

– Че, не понравился?

Я пучу глаза.

– Панлавился. Ниче он не клеклый.

А… Это же слова моей мамы. Клеклый. Это она про неудавшийся пирог.

– Я говорю красивый, скажи ведь?

– Наманый.

Смеясь, закатываю глаза.

– А пирожок как? – спрашивает мама, – на стол я вот этот положу. Тут неудачный – и ладно. А вот этот вот вроде получился хорошо.

Пробую пирог и закатываю глаза к небу. Именно не к потолку, а к небесам. Сладкий, яблочный, с резной сахарной верхушкой. Мягчайшее тесто, просто тает во рту.

– Ну че, есть хоть можно?

Мама как всегда прибедняется.

– А еще кусочек дашь? – и смеюсь, – я не распробовала, нужна добавка. Щас еще кусочек попробую, а потом скажу.

***

Я люблю смаковать: дегустировать, неспеша поглощать и тащиться.

Это касается всего. И «любви», само собой.

Может, поэтому я все еще не нашла пару?

Дело в том, что я не люблю впопыхах. Мне нравится долго. Антураж, настроение, прелюдии и… от игрушек не откажусь.

А вот бы целый мешок игрушек! Взрослых! Этаких…

Интересно, а что этот красавчик может достать из мешка…

Какой подарочек на Новый Год?

Признаться, я никогда это всякое не пробовала, но много читала в интим-магазин.

Не постеснялась по одной простой причине. Там подружка работает, она и пригласила меня поржать. Фаллоиммитаторы, пробки, штуки всякие и бешеное количество вибро-трусов. А еще много черного латекса.

Признаться, мне не хочется что-то отдельное.

Я хочу сразу все.

А вот бы Дед Мороз пришел весь в черном латексе! И с белой густой бородой! А че?

Эх, жалко не спросила у гостя – поздравляет ли он взрослых девочек. Мало ли. А вдруг?

***

– У меня бошка грязная, мам, – кричу ей на кухню, – я пойду душ приму.

– Ага, давай. У меня уже все готово, через часик стол накрываем. Сначала проводим, а уже потом встречать.

Ухожу не дослушав. Через час припрется куча народу. Провожать, встречать, бесконечно улыбаться… И мне придется быть среди них.

Комната нагревается от воды и я залезаю в кабину. Стеклянные стенки отделяют меня ото всего.

Вдыхаю – и представляю рядом красивого Санту. Струю душа направляю вниз.

Это не душ, это горячие сладкие губы обжигают меня там и заставляют дрожать.

Я закрываю глаза и рвано дышу.

Представляю комнату, где никто нас не тревожит, это, должно быть, райский уголок.

Горячая струя воды может быть такой настойчивой и ласковой одновременно…

Продолжаю витать – я часто люлбю придумывать. И сейчас тоже…

Соединяю бедра – и будто бы он переворачивает меня на живот. Шлепает – легко так, игриво и заглядывает мне в лицо.

– Ты хорошая девочка?

Его томный голос раздается прямо в моей голове.

– Дааа… – говорю на выдохе.

– Умница?

– Дааа…

– Тогда получай украшение.

В его руках красуются бусы. Неприличные. Из секс-шопа. Он пока просто кладет их рядом со мной.

– И сладкий подарочек, – и он снимает красные широкие штаны.

***

Струя душа помогает мне лучше фантазировать. Горячие струи распаляют мое нутро.

Но кончить все же не получается, душ стал ежедневным развлечением для меня.

Я представляю, что Санта меня наказывает. Это заводит и подбрасывает в тело огня. Только как представить, что такой милый мужчина может сделать мне больно? Жаль, но, наверное, никак.

Изо всех сил пыжусь и в мыслях делаю его злобным, но понимаю, что это выше моих сил.

Так и не кончив, начинаю мыть голову. Сквозь струи воды слышу стук в дверь.

– Я купаюсь, – отвечаю сразу маме и Динке.

Наверное, это мелкая приперлась под дверь и стучит.

– … уже… Маайя… слышишь?…

Что-то неразборчивое, потом четко слышу мамин голос:

– … возьми.

И опять стук.

Не обращаю внимание, пока не вымоюсь. Мои длинные окрашенные волосы дороже всего. Я три раза их красила в шоколадный, пока не добилась приятного тона и золотого отблеска тепла.

Выхожу в полотенце и слышу голос маминой подружки. Обматываюсь и быстро прячусь в комнатке – у себя. Сушусь феном, включаю гирлянду, плейлист на телефоне и подпеваю.

– Мааайя! – мама без стука заходит, – тут какой-то номер звонил тебе много раз.

– Наверное, спам, – отнекиваюсь.

А в груди зарождается огонек.

– На, смотри, – мама дает мне мобильный.

Из кухни слышится голос подружки:

– А че это в духовке у тебя?

Мама округляет глаза:

– Аах! Забыла! Неужели сгорело? Твою же налево!

Пулей бежит, аж мишура на лету развевается. Она у нас повсюду – карнизы, двери, стены и даже потолки. Мама с дочкой вешали все позапрошлые выходные и, вот, украсили все, что смогли. До чего дотянулись, я бы сказала!

Смотрю на смартфон и пробиваю номер. Кое-как нахожу мамин телефон. Впопыхах она его бросила неизвестно где.

Сверяю номера – и на сердце тоска.

Нет, контакт Дед Мороз в ее телефоне – совсем другой номер. А мне звонил, похоже, и правда спам.

Я так надеялась, что цифры совпадут, что даже поверила в счастье.

Но нет, жизнь такая же фальшивая, как и блестящая елочная мишура.

Кидаю смартфон, сажусь в кресло, меня жутко тянет плакать. Пытаюсь не реветь, всем сегодня не до того.

Вместо слез позволяю себе кучу фантазий. Снова и снова проваливаюсь в придуманный мир. Где Дед Мороз – он же спортивный сочный мачо, где вместо родственных посиделок – тусовка до самого утра.

Мигает экран, но я гашу боковой кнопкой. Тошнит от сопливых “С наступающим” и траляля.

Никто не поймет же, что меня тянет плакать в такую знаменательную дату как тридцать первое, блин, декабря.

Мигает еще. Краем глаза вижу неизвестный номер – тот же, что и звонил.

“Не хочешь? Жаль, очень грустно. Теперь даже не знаю как идти на свой собственный Новый Год. Ну успехов тогда тебе, здоровья и Щастья. Если вдруг передумаешь – ты, это, напиши или позвони”.

Так тепло стало на душе! И эта буква Щ выдает в нем юмориста.

Он так ласково написал – так искренне, так солнечно. Словно погладил теплой ладошкой по замерзшей щеке.

Внутри меня загорелся маленький огонечек надежды: неужели я встречу Новый Год по-настоящему – радостно и хорошо?

Черт! Че же делать? Он трижды звонил мне. А я… Эх, я мастурбировала и представляла тебя, Санта.

Как же теперь быть?

Звонить и писать первой я не умею. Вот если бы он еще разок набрал меня…

Пожалуйста! – складываю молитвенно руки и с благоговением смотрю на мигающую лампу гирлянды.

Он взял сразу три коробки с фантами. Кое-как я углядела тематику – знакомства, отношения и черно-красную с крупным кружочком 18+. Ее он отложил подальше и достал фанты из первых двух. Разные по цветам, они быстро перемешались друг с другом.

– Начну первым, – и он вытягивает карточку белого цвета.

“Первое, что ты делаешь утром”.

Он вздохнул и рассмеялся и шутливо посмотрел на меня.

– Какие там правила? Если не отвечаю – то выполняю любое действие?

– Не слышала такого про фанты. А ты, Гоша, хитрец! – смеюсь.

– Ну-ну, я отвечу, конечно. А про действие – это из другой знаменитой игры “Правда или действие”. Не хочешь отвечать – выполняешь то, что предлагает собеседник. Можем включить, если хочешь.

Он улыбается и смотрит на вопрос.

– Не, ну я, конечно, на него отвечу. Тааак, что я делаю утром?

– Давай честно, – смеюсь и не свожу с него глаз.

– Ну… О! Вспомнил!

Он так смешно поднял палец вверх!

– Первым делом я… потягиваю руки! Тянусь. Вооот тааак, – и он потянулся и притворно зевнул.

– А дальше? – смотрю игриво с прищуром.

– А дальше – уже неважно. Это уже не первое.

Он убирает фант в сторону и с любопытством смотрит на меня.

Смешно вздыхаю и вытягиваю одну из белых карт. Как я поняла – тут вопросы самые простые.

“Где ты сейчас и почему?”

Вот это вопрос! Удивленно смотрю на карточку и перевожу взгляд на него.

– Нуу… иии…

Настал его черед хитро улыбаться.

Пожимаю плечами и по-смешному пучу глаза.

– Ну… – и тут меня осеняет, – так я же Новый Год встречаю! Вот, Деда Мороза себе нашла.

Не дожидаясь, он тянет следующий: “Что ты любишь больше всего?” – Гоша читает вслух.

Я думала сейчас рассмеется, но он принял крайне серьезный вид. Лицо стало каменным, взгляд тяжелым, костяшки пальцев побелели от того, как крепко сжал ладонь.

Его лицо принимает решительный вид. Он смотрит мне в глаза и говорит:

– Ну, первый отказ, Майя. И он мой.

Он улыбнулся и я опять вспомнила его серьезность в парке. Он стал опасным, грозным – словно хищник в диком миру.

– Говори, какое действие от меня хочешь.

Молчу, ничего не понимая. Вопрос же несложный! Че это он?

– Ты можешь загадать все что угодно!

Теряюсь. Не понимаю. Вопрос простой, а он в отказ.

Пытаюсь разрядить обстановку нелепым:

– Спой новогоднюю песенку, – и прыскаю со смеху.

– Правда? Так… Да их полно! Вот только какую выбрать…

Опять возвращается прежний Гоша. Что же такое происходит, почему иногда их как будто два?

Он начинает петь, я – как сижу, так сидя и пританцовываю. Кручу руками, верчу головой и замечаю, что звезда на нашей двери начинает мигать.

– О, официант! – Егор тянется к пульту.

Небольшой стол уставили всклень, некоторые блюда еле уместились на самом краю.

С поклоном, официант выходит, Егор берет в руки пульт и звезда начинает светиться серебром.

– Что это значит? – указываю взглядом на звездочку.

– Что я прошу кальян. Я его забыл заказать. Серебряная звезда – значит, я хочу кальянчику.

– А золотые? И красная там была еще…

– Да, есть и такое, я тоже видел. Я плохо помню что это значит.

Он ловко переводит тему на еду и мы начинаем есть.

***

Пытаюсь оторвать взгляд от круассана в сусальном золоте. Похоже пялюсь так, что Гоша перехватывает мой взгляд. Разрезает круассан прямо на моей тарелке и показывает содержимое: много-много черной икры.

– Давай тяни фант и приступай, – сам он уже начал с аппетитом уминать огромный кусок мяса. А я стащила с его тарелки кусочек томата и смакуя специи, облизываясь, тоже ем.

Одними губами пробую золотистое вино и тащу билетик. Выбираю не белую карточку, а ту, что окрашена в розовые цвета. И читаю вслух:

– Что бы ты хотела испробовать нового?

И сбоку сердечко.

Понимаю, что могу много чего наболтать. У меня с детства язык хорошо так подвешен, могу говорит-говорить без остановки. Меня вообще не перебить.

Егор словно читает мои мысли.

– Только честно.

И подливает вина.

Золотистое, с пузырьками. Такое вкусное, что дай мне волю – я мгновенно осушу бокальчик до дна.

Могу сорвать. Но безумно не хочется.

Тааак… Смотрю еще раз на билет… “Нового… Попробовать…”

– Ну… Смотря в чем…

Хихикаю и смотрю ему в глаза.

Он поднимает бокал, выпивает залпом. Крепко обхватывает мое запястье, приникает к губам и начинает медленно целовать.

По телу дрожь, между ног уже плавится лава. Искрой пробегает мучительное желание заняться с ним любовью прямо сейчас.

Наверное, соглашусь… Если он… Сейчас…

Он отпускает мои губы. Пытаюсь скрыть расстройство.

Его пальцы ласкают мою шею. Боже, я сойду с ума!

Сжимаю крепче бедра чтобы хоть как-то доставить себе ласку. Если не на секс, то на его руки сегодня я точно соглашусь.

Щеки горят между ног аж становится больно.

Я хочу… Задыхаюсь, как хочу. Мое дыхание участилось, сама слышу и чувствую. Кожа стала словно одной эрогенной зоной. А тело – готовым на все.

– Скажи мне что тебе нравится…

Он говорит тихо и тут же приникает к моим губам. Целует и всем телом наваливается. Трогает мою грудь и опускает руку вниз.

Не знаю что сработало! Зашоренные мозги или непойми че! Я резко свела ноги и как вломила кулаком по его пальцам.

– Ну-ну, малышка, я просто спрашиваю…

Его пальцы все же трогают… Это то, чего я на подсознании больше всего хотела и вместе с тем боялась. Поэтому сразу и не дала.

Он трогает, я вздыхаю, его губы жаром обхватывают мой рот.

– Скажи что тебе нравится, – он повторяет тихо и оставляет на шее огненный засос.

Его пальцы заставляют меня стонать, они точечно воздействуют. Ласкают, жмут, гладят и по кругу массируют. С силой и властью, но вместе с тем нежно и горячо.

Мне становится жарко, я понимаю, что лучше сказать как есть…

– Меня заводят долгие прелюдии…

Он сразу же целует меня в губы. Словно благодарит за честный искренний ответ.

– А еще?

– Еще… ааххх….

Дышу ртом, хватаю воздух, непроизвольно раздвигаю ноги шире, подставляя ему свою огненную суть.

– Ммм… Я хочу… Хочу, чтобы игрушки… Я никогда с ними еще…

И замолкаю, осекаясь.

Может зря.

Да, блин. Точно зря.

Зряяя!!!

Зачем я это сказала? О, господи. Как же теперь мне будет стыдно.

Вздрагиваю и тоненько пищу: его палец быстро-быстро…

О, боже мой! Как же хорошо!

– Ты мне нравишься, – в экстазе оргазма я крепко обнимаю его за шею.

Спазмы заставляют дрожать, от наслаждения я облизываю губы и прохожусь по его щеке влажным горячим языком.

Он сделал мне хорошо. Поцеловал в губы и сел уютно рядышком.

Я быстро одернула тунику и поправила трусы.

Звезда замигала и запела музыка. Егор нажимает на пульте кнопку. Показывается паренек и заносит кальян. Ждет, пока Егор раскурит. Он раскурил, похвалил и отпустил.

Комната наполняется ароматом спелой вишни и табачной музыки. Клубы дыма разлетаются и создается сизый пьянящий туман.

Мне кажется, он сейчас ко мне полезет. Задерет мою тунику и начнет приставать.

Как отказать, если так? Куда бежать и что, нахрен, делать?

Бархатная дверь плотно закрыта.

И открыть ее кнопкой на пульте может только Егор.