Цитаты из книг автора «Лоран Гунель»

– В зависимости от восприятия жизни мы будем фильтровать реальность, просеивая, как сквозь сито, то, что видим, слышим и чувствуем.

Я добрался до вершины измотанный и опустошенный, но необычайно довольный собой. Мне удалось победить лень и, собрав волю в кулак, осуществить задуманное. Теперь, стоя на вершине Скуво, как капитан на носу корабля, я чувствовал себя всемогущим. Внизу простирались километры полей, рисовых плантаций и лесов, в ушах свистел ветер, опьяняя ароматом приключений. Начиналась новая жизнь, МОЯ жизнь, в которой я буду взвешивать различные варианты, выбирать и решать, чего хочу. Прощайте, сомнения, нерешительность, боязнь оценок, страх не справиться с делом или не заслужить чьей-то похвалы. Отныне я буду проживать каждое мгновение осознанно, в согласии с собой и своими ценностями. Я останусь альтруистом, помня о том, что главный мой дар людям – это моя внутренняя гармония. Я буду принимать сложности как ниспосланные мне испытания, подарки судьбы, необходимые для дальнейшего развития. Отныне я буду не жертвой событий, а актером в игре, правила которой открываются постепенно, а финал всегда скрыт завесой тайны.

Записка лежала на сундуке из камфарного дерева. Сложенный вчетверо бледно-желтый лист бумаги. Я бросился к нему и, развернув, увидел знакомый изящный почерк: Разочарование, смятение, может, даже злость, которую вы ощущаете сейчас, начиная читать мое послание, сопутствуют совершающейся в вас перемене. Вы становитесь новым человеком, который больше не нуждается во мне, чтобы развиваться. Приняв решение прийти сегодня, вы приобрели бесценный опыт, развив в себе качество, которого до сегодняшнего дня вам не хватало, – умение сделать выбор, а значит, пожертвовать чем-то, чтобы сделать первый шаг в нужном вам направлении. Теперь, когда вы умеете это делать, исчезло последнее препятствие, мешавшее вам действовать. Отныне вы обладаете силой, которая будет с вами всю жизнь. Чтобы вступить на дорогу, ведущую к счастью, иногда приходится отказываться от легких решений и следовать за своими глубинными потребностями. Счастливого пути, Самтьянг. Я довольно долго стоял молча. Гнев сменился изумлением, изумление сомнением, сомнение пониманием, понимание принятием, принятие признательностью, признательность восхищением. Учитель не испугался предложить мне тяжелое испытание, зная, что я рассержусь и, может, даже не прощу его. Но он пошел на это, зная, что для развития недостаточно понимать или даже быть адептом учения – нужно пережить сильное потрясение, что он и заставил меня сделать. Кроме того, он специально отнял у меня возможность попрощаться и выразить благодарность, тем самым еще раз напомнив о своем учении и сделав послание более искренним. Вот что такое настоящее искусство.

За столик неподалеку сели двое. Господин-«всезнайка» разговаривал с женщиной, которая ловко делала вид, что восхищается его эрудицией, хотя, очевидно, умирала от скуки, слушая бесконечные разглагольствования. О чем бы ни зашла речь, ему непременно нужно было продемонстрировать свою ученость. А когда женщина открывала рот, что случалось нечасто из-за его разговорчивости, он обязательно ловил ее на ошибках. Я задавался вопросом, кто из них больше достоин жалости. Мужчиной, казалось, двигало непреодолимое желание поделиться знаниями, это было для него жизненно важно. Вероятно, он считал ум своим главным достоинством, а может, просто боялся прослыть идиотом и невеждой. Или думал, что его никто не полюбит, если он не продемонстрирует свою образованность, и поэтому, общаясь с женщиной, строил беседу соответствующим образом. Всех этих людей объединяла невероятная зашоренность. Они крепко держались за свои убеждения, диктовавшие им манеру поведения. Я все четче осознавал это. Достаточно было понаблюдать несколько минут за незнакомым человеком, и мне открывались его глубинные проблемы и страхи. Я чувствовал себя Дэвидом Винсентом из сериала «Захватчики». Он определял вездесущих пришельцев, захвативших планету, по негнущемуся мизинцу, а мне всюду виделись управляющие людьми предрассудки.

Вот мамы и папы играют на пляже с детьми. Понаблюдав за ними некоторое время, я очень удивился: многие взрослые подталкивали своих отпрысков к соревнованию с другими детьми. Им было недостаточно детских успехов, они хотели, чтобы их чадо победило товарищей по играм, став лучше всех. Какие убеждения движут этими людьми? «Человек чего-то стоит, только если он победитель»? «Результат имеет значение, только если он лучше, чем у соседа»? Я склонялся к мысли, что соревноваться стоит только с самим собой. Преодолеть себя, а не победить всех остальных. Старик сказал: нельзя оценивать убеждения, можно лишь изучать их последствия. Каковы они здесь? Поощрить ребенка? Конечно. Развить в нем желание расти и идти вперед. Но как это влияет на его отношение к людям? Можно ли дружить и любить, если постоянно сравниваешь себя с другими? И как будет относиться к людям такой ребенок, когда вырастет? Наверняка его будет раздирать между комплексом неполноценности и превосходства, равнодушием и чрезмерной почтительностью, жалостью и завистью. Мамы и папы даже не задумывались о том, что эти уроки определят дальнейшую жизнь их отпрысков в социуме. На их поведении, желаниях и эмоциях будет лежать печать родительских убеждений, которые они, дети, переняли не задумываясь, в силу возраста. Кстати, как родители пришли к таким убеждениям? Может, тоже переняли когда-то от старших или, столкнувшись с более агрессивными людьми, почувствовали себя униженными и теперь растили маленьких победителей? В таком случае в чем состоял их выбор? Не получилось ли так, что они просто переняли модель поведения обидчика?..

Зачем она провоцировала их, отпуская при всех непристойные шутки? Чего добивалась этим? Как воспринимала себя и окружающих? Очевидно, ею двигала потребность нравиться, вызывать у других желание. Скорее всего, она думала нечто вроде: «Я соблазняю, следовательно, я существую» или «Я чего-то стою, только если нравлюсь мужчинам». Чувствовалось, что ее агрессивная раскрепощенность, не есть осознанный выбор. Бедняжка находилась в плену у своих потаенных желаний.

Она, очевидно, была чрезмерно чувствительной и принадлежала к числу девушек, которые хотят, чтобы их любили такими, какие они есть. Это чувство у них очень сильно, они даже не пытаются понравиться, ведь иначе их будут любить за то, что они делают, а это неправильно.

Датчанин говорил так тихо, что приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова. На все вопросы он отвечал со скромностью, граничащей с самоуничижением, будто извиняясь, что вторгся на чужую территорию. Дик смотрел на него, нахмурившись и словно недоумевая, к какому виду живых существ тот принадлежит. Ему, наверное, казалось ненормальным, что мужчина может быть таким неприметным. Дженц так боялся конфликтов, что в компании делался практически незаметным, поэтому через пять минут все благополучно забыли о его присутствии. С чем связано подобное поведение? Что стояло за ним? Может, Дженц руководствовался принципом: «Будь маленьким и неприметным, и никто не причинит тебе вреда»? В таком случае Дик придерживался противоположной точки зрения: «Будь сильным, и все тебя зауважают!»

я в полной мере понял то, что старик говорил о проблеме выбора. Больше всего в этом человеке меня поразило тотальное отсутствие гибкости, связанное с особенностями его личности. Он не мог ни отступить, ни подождать, ни начать переговоры – он всегда действовал только с позиции силы. Этот человек был не свободен. Мне бросилось в глаза, насколько он зациклен на своих убеждениях. Пару недель назад я бы сказал про себя: «Вот мудак!» Но сегодня я понимал, что искаженное восприятие действительности никак не связано с умственными качествами. Я удивлялся тому, как точно стал истолковывать человеческое поведение, на которое раньше не обращал внимания из-за своей нетерпимости. Вдохновленный новыми умениями, я захотел понаблюдать за людьми и послушать разговоры, чтобы понять, какие убеждения руководят ими.

Выбора не оставалось: надо было припарковаться именно здесь, время на исходе. И тут в голове прозвучали слова старика: у нас всегда есть выбор. До меня вдруг дошло, что косность этого человека можно побороть лишь ответной косностью.