– Кира? – раздался встревоженный голос Олега. – Не разбудил?

Я смогла лишь промычать что-то невнятное. Сонливость отступила, сменяясь паникой. В ужасе я смотрела на телефон, не в силах даже позвать на помощь. Мне было холодно, так бесконечно холодно, что каждая мышца в теле напряглась, будто застывая.

– Ты дома? – снова спросил Олег. – Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь.

– Я… – из горла вырвался слабый задушенный хрип. – Н-не…

– Что ты говоришь? Связь плохая, я не слышу.

Не дождавшись ответа, он сбросил звонок, и вот тогда я испугалась по-настоящему. Теперь никто мне не поможет. Я не найду сил встать и просто замерзну, как те люди на фотографиях. Неужели меня ждет такая же участь? Возможно, у них все тоже началось с обычной простуды.

Я не буду выходить на связь, и через пару дней Олег со Снежаной приедут меня навестить, обнаружив только ледышку. От этих мыслей мне стало так страшно и одиноко, что я всхлипнула, сотрясаясь всем телом. Телефон снова звонил, но я, неловко двинувшись, уронила его на пол и не смогла достать.

Потом повисла тишина. Может, зарядка села, или Олегу просто надоело. Я попробовала закричать, чтобы позвать на помощь соседей, но не смогла. Легкие и горло будто сжимала стальная проволока. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее она душила меня. Если лежать, не двигаясь, становилось чуть легче. Я могла просто перестать сопротивляться и позволить холоду собой завладеть, но сознание отчаянно кричало: борись! Нельзя сдаваться. Я еще столько не успела сделать, столько не увидела и не почувствовала. На моей полке непрочитанные книги, в телефоне – неотвеченные сообщения от подруги, на кухне целая кастрюля недоеденных пельменей. В конце концов, я работала всего два дня в своей жизни. Я еще даже никого не любила!

Сжав зубы, я резко села, выпрямив закоченевшую спину. Одеяло сползло на пол, но я не смогла согнуться, чтобы его поднять. Меня била дрожь, но сил, чтобы хотя бы встать, уже не осталось. Краем сознания я уловила стук. Он все не заканчивался и был таким громким и назойливым, что не давал мне снова заснуть. Кажется, стучали в дверь. Потом стук прекратился, и вместо него раздался оглушительный грохот. Через пару мгновений в комнату влетел Олег.

Рухнув перед диваном на колени, он принялся меня тормошить, изо всех сил растирая тело ладонями.

– Ты меня слышишь? Кира, не засыпай. Нельзя спать. Держись, помощь скоро будет.

Его обычно холодная кожа сейчас обжигала. Вот бы он никогда меня не отпускал, касаясь так и согревая там, где скользила его ладонь. По коленям, бедрам, плечам и лицу. Только бы он не уходил.

Олег толкнул меня, опрокидывая на диван, и укутал в одеяло.

– Н-н… – сказала я, пытаясь попросить его остаться, но он уже ринулся к шкафу, вытаскивая оттуда все, что попадалось под руку, и накрывая меня.

– Сейчас приедут Снежана с Василисой, – бормотал Олег, будто бы это могло меня успокоить. – Подожди, не засыпай.

Я осознала, что все еще плачу, когда он коснулся моей щеки, стирая мокрый след от слезы.

– С тобой все будет хорошо, – пообещал он тихо. – Потерпи только. Пожалуйста.

Мои руки стали будто железными, совсем не желая сгибаться. Я потянулась к нему, ища тепла, но Олег вновь накрыл меня одеялом.

– Нужно выяснить, что с тобой случилось, – сказал он, присаживаясь на край дивана и склоняясь ближе. – Если не можешь говорить, кивни, хорошо?

Я медленно моргнула, потому что шея тоже превратилась в ледышку, отказываясь двигаться.

– Ты не делала сегодня ничего странного? Не трогала неизвестных вещей, не общалась с незнакомцами?

Я попыталась нахмуриться, но, кажется, не получилось. Кожа казалась плотной корочкой льда.

– Ладно, – Олег резко поднялся и тут же сел обратно. – Что-нибудь необычное ела?

Благодаря его присутствию и горе теплых одеял мне стало немного легче, и разум будто прояснился. Да, я пила сегодня волшебный кофе, но это ведь не считается? Не могла же Василиса отравить меня и трех предыдущих жертв.

Олег нагнулся еще ниже, и я почувствовала на теле его тяжесть, удерживающую меня в реальности. Как хорошо, что он пришел. Как хорошо, что я не одна.

– Что было вчера? Когда мы расстались, ты сразу пошла домой?

Не мигая, я смотрела на Олега, и, кажется, даже видела собственное отражение в его глазах.

– Не сразу, – догадался он, и я моргнула.

Олег громко судорожно вздохнул, повторяя, будто успокаивая самого себя:

– Хорошо. Ты справишься. Еще немного потерпи.

Мне хотелось попросить его лечь рядом и обнять меня, делясь теплом, но я смогла лишь слегка разлепить губы и беззвучно выдохнуть.

– Значит, вчера вечером ты делала что-то необычное? Кого-нибудь встретила?

Я говорила с бабулей из книжного, но разве это считалось необычным? Я каждую неделю заходила к ней, если не чаще. Она угощала меня чаем, от которого ничего подобного не случалось.

Потому я перекинулась парой слов с мужчиной на остановке, но это был такой короткий разговор, что даже не считается. Хотя…

Я несколько раз усиленно моргнула, пытаясь привлечь внимание Олега. Тот мужчина дал мне толстовку, потому что я замерзла. Как же я сразу не догадалась! Профессорам в Академии должно быть стыдно, что они выпустили такую бестолковую ясновидящую, не помнящую про магические предметы.

– Ты с кем-то общалась? – уточнил Олег. – Хорошо, я понял. Он сказал или сделал что-то странное?

Я снова заморгала. Даже на такое простое действие уходило слишком много сил, и меня начало снова клонить ко сну. Стоило мне закрыть глаза, как мое лицо обхватили ладони, слегка сжимая.

– Спать нельзя. Держись.

Я с трудом разлепила ресницы, глядя на Олега мутным взглядом. Мне очень повезло, что он пришел. Даже если я превращусь в льдинку, как другие, то хотя бы буду не одна. Рядом с ним не так страшно и хочется надеяться на хорошее.

– Этот человек тебя касался? – спросил Олег, все еще не отнимая рук от моего лица. – Нет? Предлагал что-то есть или пить?

Я с трудом вернулась мыслями к тому, что он говорит, усилием воли заставляя себя сосредоточиться. Олег не может спасать меня в одиночку, я должна ему помочь.

– Хорошо. Он что-нибудь тебе дал?

Я медленно моргнула.

Теплые ладони внезапно исчезли, и Олег подскочил на ноги, нервно меря комнату шагами. Мы будто играли в «холодно-горячо», – он спрашивает, я моргаю, – но даже так он отлично меня понимал.

– Эта вещь сейчас в квартире? Она необычная? На кухне? В комнате? В ванной? Молодец, ты правда молодец, Кира. Все будет хорошо.

Отчего-то от его похвалы в сердце разливалось приятное успокаивающее тепло. Мы знали друг друга всего пару дней, но Олег словно видел меня насквозь, чувствуя все слабые и уязвимые точки, все желания и страхи, радости и печали.

Меня потрясли за плечи, насильно возвращая в реальность. Хотелось заснуть, чтобы холод, от которого сводило кости, наконец-то исчез, но Олег продолжал допытываться:

– Где этот предмет? Слева от входа? Маленький? Большой? Средний?

Если бы я могла, то посмеялась бы, наверное, как ловко у него это получалось.

– Он необычный? Обычный, понял. Это используют в ванной? Нет. У него яркий цвет?

Снежана и Василиса вбежали в комнату почти одновременно.

– Быстро, – скомандовал Олег. – Ванная комната, слева от двери. Средний предмет яркого цвета. Ищи.

Не задавая лишних вопросов, Снежана лишь бросила на меня полный ужаса взгляд и скрылась в коридоре.

– Я не знаю точно, что с ней, – Василиса сбросила с меня одеяла, торопливо осматривая и трогая тело, которое замерзло так, что уже не чувствовало прикосновений. – У меня есть отвар, который ослабит проклятье, если это оно. Но для выздоровления нужно будет его снять.

– Знаю, – Олег подхватил меня под шею, приподнимая. Словно послушная деревянная кукла я села и приоткрыла рот, когда он надавил мне на щеки, а Василиса влила внутрь какую-то жидкость. У нее не было ни запаха, ни вкуса, и будто бы даже температуры, но я почувствовала слабое покалывание в животе. Болезненное – удивленно осознала я. Если я могу чувствовать боль, это же хороший знак?

Из ванной вернулась Снежана, таща в одной руке таз, а в другой – комок одежды, который вытащила из стиральной машины. Вчера вечером я просто сняла с себя все мокрое и закинула туда, решив постирать позже.

– Это, – безошибочно указал Олег на одежду. – Клади в ванну. Будем сжигать.

Меня больше не трясло от холода, но слабость навалилась такая, что я не могла даже повернуть голову, чтобы проводить Снежану взглядом. Василиса побежала на кухню искать спички или зажигалку, Снежана с джинсами, рубашкой и красной толстовкой – в ванную, а Олег остался со мной.

– Сейчас тебе станет легче, – пообещал он, убирая прядь волос с моего лица. – Как только проклятая вещь будет сожжена, проклятие тоже исчезнет.

Конечно, я знала это, – не даром во время учебы в Академии читала все, что под руку попадется. Но применить знания на практике оказалось гораздо сложнее. Мне и в голову не пришло, что толстовка могла быть проклята, а тот заботливый мужчина с остановки вовсе не тот, за кого себя выдает. Будучи детективом, расследующим паранормальные преступления, я добровольно притащила в дом проклятую вещь! Похоже, я не такая уж и умная.

– Горит, – сообщила Снежана, появляясь в комнате. – Сейчас все закончится.

Она села рядом со мной на диван, подвинув Олега, и положила ладонь мне на лоб.

– Такая холодная. Потерпи еще немного, ладно? Скоро согреешься.

Я не смогла кивнуть и просто моргнула. Снежана чувствовала мои эмоции, поэтому сейчас у нее на лице застыло мучительное болезненное выражение. Она была без очков и красной помады, походя на обычную девушку едва ли старше меня. Я хотела бы сказать, что все хорошо, чтобы морщинка у нее на лбу разгладилась, но язык казался опухшим и неповоротливым. Зато холод наконец-то начал отступать. Кожу слегка покалывало, будто на ней таял лед, высвобождая все мои чувства и эмоции. Почему-то сейчас перед глазами стояли те страшные фото людей, превратившихся в глыбы льда. Теперь я не стану одной из них. Не останусь беспомощная в пустой холодной квартире. Не погибну так страшно и нелепо.

– Ну что ты плачешь, глупенькая? – спросила Снежана, хотя у нее самой дрожали губы. Увидев это, Олег скомандовал:

– Пойди на кухню, сделай чай и разогрей что-нибудь поесть. С ней теперь все будет хорошо.

Тело оттаивало, постепенно расслабляясь. Не в силах больше терпеть усталость, я закрыла глаза и позволила себе, наконец, заснуть.