Глава 3. В ледяном плену

Пусть читать чужие эмоции я и не умела, но даже мне было понятно, что поездка к Василисе Снежану не радовала. Забравшись с ногами на сидение, она уткнулась в телефон и молчала, пока машина бодро летела по полупустым солнечным улицам.

– Куда мы едем? – спросила я, обращаясь к Олегу. – Кто такая Василиса?

– Наш информатор. А еще бариста, готовящий лучшие зелья во всем городе. Так что, надеюсь, она тебя вылечит.

– Вы едете из-за меня? – запоздало сообразила я и смутилась. – Извините, что доставляю проблемы.

Памятуя о вчерашнем ливне, я оделась в теплый свитер и ветровку. Даже не смотря на теплую погоду, мне не было в них жарко. Снежана в мини-юбке и футболке оторвалась от телефона и заверила:

– Не волнуйся, нам все равно надо с ней поболтать. Вдруг расскажет что-то полезное.

– Василиса человек?

– Да, – Снежана скривила губы, будто съела что-то кислое. – Она из древней семьи Охотников. Раньше, когда не существовало полиции, именно они занимались отловом и убийством магических существ. Теперь это, понятное дело, запрещено, так что она сотрудничает с Бюро.

Неприязнь Снежаны к этой девушке так и осталась для меня загадкой. Она ведь и сама охотится на нелюдей, работая в нашем отделе, так что вряд ли может осуждать за это Охотников. Тем более, раньше и времена были другие.

Мы остановились возле домика с белым фасадом, зажатого между многоэтажками, и Олег повернулся к нам:

– Может, подождешь в машине?

– Вот еще, – фыркнула Снежана, – переживу.

Заставленная цветами и мягкими креслами кофейня была уютной и светлой. Из-за прилавка с пирожными нам навстречу поспешила девушка, снимая фартук. Она была высокой и голубоглазой, с толстой косой медового цвета.

Других посетителей не было, поэтому Василиса села вместе с нами за столик у окна, бросая на меня любопытные взгляды.

– Новенькая? – спросила она, тепло улыбаясь. – И как тебе работается с нашим Бессмертным?

– Не дразни ее, – откликнулась Снежана прежде, чем я успела ответить. – Мы торопимся, так что давай по делу. Есть новости?

Кажется, Василиса тоже не понимала, почему Снежана на нее ворчит. Растерянно распахнув глаза, она повернулась к Олегу:

– Вам что-нибудь приготовить?

– Зелье от простуды, сможешь?

Зашипела кофемашина, и вскоре передо мной опустилась тарелка с кусочком торта и дымящийся горячий кофе. Я снова начала замерзать, поэтому с радостью взялась за напиток.

– Малиновый раф и щепотка волшебства, – сказала Василиса, с улыбкой глядя, как я пью. – Быстро поднимет тебя на ноги.

Окидывая взглядом соседние столики, Олег спросил:

– Кажется, раньше было по-другому. Что-то изменилось?

– Заметил? – расплылась в улыбке Василиса. – Я тут много чего поменяла, когда стала хозяйкой.

– А когда это ты стала хозяйкой? – вскинулась Снежана.

– Три недели назад! Не поверите, как мне повезло. Купила лотерейный билетик и выиграла. Кофейня наконец-то стала моей.

– Не поверим, – едва слышно буркнула Снежана. – Так что там с новостями?

Девушка на секунду замялась, переводя взгляд на Олега.

– Есть кое-что, но это личное. Можем поговорить наедине?

Они вышли в подсобку, закрыв за собой дверь, а Снежана выразительно посмотрела на меня поверх очков.

– Как тебе такое? Пошли секретничать. Не верю, что она не могла сказать это при нас.

Выпив кофе, я и правда почувствовала себя лучше. Горло почти перестало першить, и головная боль отступила. Наслаждаясь десертом и теплым солнышком из окна, я миролюбиво предположила:

– Может, это касается только их с Олегом?

– Как же! Она просто хочет нам напакостить. Типа мы не доросли взрослые разговоры слушать.

– Почему она так тебе не нравится? – удивилась я. – Вроде приятная девушка.

Снежана опустила голову, постукивая ногтями по столешнице.

– Из-за Василисы отстранили Ваню, – тихо произнесла она после долгого молчания. – Он пытался ее защитить и пострадал сам.

– Она это нарочно подстроила?

– Нет, конечно. Ванька сам дурак, что полез. Надо бы на него сердиться, но не получается.

Я не успела больше ничего спросить, потому что вернулись Олег с Василисой. Я поблагодарила ее за кофе, и даже Снежана выдавила что-то наподобие вежливой улыбки.

Когда машина отъехала, оставляя кофейню позади, Олег сразу перешел к делу:

– Ваня прислал адрес Леночки, жены первой жертвы. Больше зацепок нет, так что попробуем поговорить с ней. Надеюсь…

Он замолчал, раздраженно сбрасывая перебивший его звонок. Через пару секунд телефон снова зажужжал, а Олег снова сбросил вызов.

Вскоре он припарковался во дворе у обычной пятиэтажки вроде той, где жила я сама.

– Приехали? – спросила Снежана, прильнув к окну. – Это здесь у нас теперь элитное жилье?

– Может, та женщина что-то напутала? – предположила я, выходя из машины. – Или Ваня неправильный адрес нашел.

Лифта не было, так что на последний этаж пришлось подниматься пешком. Я тяжело пыхтела, цепляясь за перила и пытаясь не отставать. Леночка оказалась худой женщиной с острым носом и большими серыми глазами. Она пропустила нас в абсолютно непримечательную однокомнатную квартиру со стареньким ремонтом, проводя на кухню.

– Я тут вареников налепила и запеканку сделала, будете? – спросила она. Мы со Снежаной алчно зыркнули на плиту с кастрюлями, а Олег отозвался:

– Не нужно. Мы всего на пару минут.

О его брюки потерся толстый рыжий кот, оставляя на ткани целую пригоршню шерсти. Олег поймал его, сажая себе на колени, и принялся гладить, а Снежана приступила к опросу:

– За день до смерти мужа вы вместе возвращались домой из города? Видели что-нибудь необычное?

Леночка покачала головой, уткнувшись взглядом в чашку с остывающим чаем.

– Мы всегда так ездили, с пересадкой на двух автобусах. Рассказывали друг другу, как день прошел, планы строили. В субботу он не работал, а я опять уехала в город с утра.

Голос женщины дрогнул, и она с громким хлюпаньем принялась пить чай. Услышав звук сообщения, я отвлеклась на телефон: меня пригласили в чат «Избушка». Последними шли стикеры с грустными собачками от Вани и сообщение Снежаны: «Она не человек».

Я резко подняла взгляд на Леночку. Та выглядела такой же простой и неприметной, как ее квартира. Неужели она просто притворялась, что сдерживает слезы, едва разговор зашел о муже? Я тотчас устыдилась своих подозрений. То, что она не человек, не делает ее преступницей.

Никто не обязан объявлять, к какому виду относится. Захочет – расскажет сама.

– Почему вы переехали? – спросила Снежана все тем же спокойным доверительным тоном.

– Мне дедушка наследство оставил. Троюродный. Я о его существовании даже и не знала.

– Эту квартиру? – не удержалась я.

– Нет, другую, в центре. Только зачем мне такая большая?

Спрашивать про деньги было неудобно, да и к делу не относилось, но Леночка объяснила сама:

– Я решила, что тут мне будет лучше. Кое-что на жизнь оставила, а остальное в приют для животных отдала. А оттуда взяла себе этого красавца.

Когда мы вышли из подъезда, Олег деловито стряхнул рыжую шерсть с брюк и подытожил:

– Опять ничего. На всякий случай узнаем, что она за существо, но, думаю, это тоже пустой след.

– Почему бы не спросить напрямую? – удивилась я, и Снежана сказала:

– Если она все-таки причастна, ей не обязательно знать, что мы ее раскусили. Точное время преступлений неизвестно, так что и алиби пока проверить не можем.

Мы вернулись в машину, и я развалилась на сидении, чувствуя себя ужасно усталой. День только начинался, а я будто работала сутки без перерыва.

– Примерно этим мы и занимаемся большую часть времени, – вздохнул Олег. – Ездим по разным местам, разговариваем и снова ездим. Никаких увлекательный перестрелок и погонь.

– Мне это подходит, – отозвалась я.

– Как себя чувствуешь?

Он так неожиданно сменил тему, что я не сразу сообразила, кому адресован вопрос.

– Нормально. Гораздо лучше.

– Лучше или нормально? – уточнил Олег.

– Горло немного болит и голова. Но температуры, кажется, нет.

– Тогда мы осмотрим квартиру последней жертвы, хоть я и сомневаюсь, что там есть что-то полезное. А ты пойдешь домой выздоравливать.

– Но… – начала я и осеклась, когда Олег одним движением руля вывернул машину на дорогу.

– Не надо заражать других, – сказал он с нескрываемым упреком. – Не приходи на работу, пока не выздоровеешь.

Может, и хорошо, что он меня отпустил. Эффект от зелья Василисы продлился совсем недолго. Когда Олег остановился прямо перед моим подъездом, я уже едва могла притворяться, что все в порядке. Тело стало тяжелым и непослушным, так что я едва не упала, споткнувшись на ступеньках. Кажется, у меня поднялась температура, потому что от холода не спасал даже теплый свитер. Не с первого раза попав ключами в замок, я ввалилась в квартиру, случайно уронив вешалку. Добраться до кухни, чтобы принять лекарства, казалось невыполнимой задачей, поэтому я пошла прямиком в спальню. Наверное, сказался стресс последних нескольких дней. Я слишком устала, переволновалась и вымоталась. Нужно просто поспать, и тогда мне точно станет легче. Не раздеваясь, я натянула одеяло до макушки и тотчас провалилась в сон.

Обидно, что Олег заботился обо мне только потому, что сам не хотел заразиться. Ему бы и лучше, умри я от простуды или чего-то еще. Если он не поверил в мою ложь про видения, то может и подстроить что-нибудь, чтобы я никому не могла рассказать о нем правду. Возможно, он уже что-то сделал, иначе все тело бы так не болело.

Тягучие, неповоротливые мысли смешивались со сновидениями, создавая в голове кашу из воспоминаний и образов. Я резко распахнула глаза, уставившись в потолок. За окном царила темнота, а меня била крупная дрожь. Даже в одежде и под одеялом казалось, что я превратилась в сосульку, – стоит неловко двинуться, и отколется кусочек льда. Телефон в кармане навязчиво дребезжал. Пока я доставала его одеревеневшими непослушными пальцами, звонок завершился и начался снова. Я залезла под одеяло с головой, пытаясь согреться, и провела по экрану, но телефон не распознал прикосновение.

Как же холодно. Я что, забыла закрыть форточку? Мысли путались и ускользали, когда я снова начала проваливаться в сон, но навязчивый звонок раз за разом возвращал в реальность.

На черном экране значилось «Олег Бессмертный». Может, я опоздала на работу, и он хочет меня отругать? Мне все-таки удалось принять звонок, но вот голос отказывался слушаться. Я пыталась ответить, но горло сжала удушающая боль.