Повод порадоваться был и более конкретный, зримый: ещё вчера, добравшись наконец до зеркала, она ахнула. Её кожа и волосы действительно преобразились, они просто лучились здоровой красотой. А сегодня, в солнечный денёк (в кои-то веки погода расщедрилась и была такой, какой обещали), Лора не могла спокойно пройти мимо своего отражения – останавливалась полюбоваться.

Однако такая хорошая погода имела и минусы.

Под тентом не было жарко – Лора расположила его светоотражающей стороной наружу, – но на солнце серебристая сторона сияла просто со страшной силой. Солнечные зайчики от неё заполонили Лорину комнату, казалось, укоряя в недальновидности: чего стоило развернуть всё это дело другой стороной? Другая сторона у этого чехла – защитного цвета, почти зелёного, и с садом бы практически слилась, не мозоля глазки таким, как Селена. Легенда с обработкой от тли была запасным вариантом, тонким льдом, по которому Лоре лучше бы не ходить. Соседи были куда более искушёнными садоводами.

Но ведь серебристой стороной внутрь – это был бы настоящий термос для принца! Вот и думай, так или эдак…

Вообще, эта идея с тентом уже не виделась Ларисе такой замечательной, как вчера. Виделась довольно обременительной, хотя делать вроде ничего особенного не приходилось. Просто тратились нервы, она дергалась, глядя на солнечных зайчиков, выглядывая в окно, представляя, как Кего уже вылез из под тента и ходит-светит своими поясными и подпоясными богатствами. Всё-таки нервное это занятие, держать у себя в саду «неведому зверушку»!

Она твёрдо решила перевести его в дом. К обеду было придумано, как это сделать, но осуществлено только ночью – чтобы оранжевый мог выйти из-под покрова тента прямиком под покров темноты.

Лора сфотала на планшет свою ванну, а потом посетила пришельца и проделала следующую, смешащую её (но она, конечно, держалась, не смеялась) сценку: стучала по его белоснежной ванне, приговаривая «ванна, ванна», и показывала фото, приговаривая то же самое, а иногда добавляла, тыкая пальцем в сторону мягко светящегося зашторенными окнами коттеджа:

– Там, там. У меня в доме.

И это почти сразу сработало. Несколько напряжённых секунд принц вслушивался в её слова и оглядывал сам планшет, как бы минуя изображение (надо сказать, секунды были напряжёнными и для Ларисы – она боялась его прикосновений в буквальном смысле как огня), но потом просто встал во весь рост («крыша» из тента тут же легла ему на голову), и перешагнул через бортик ванной, явно направляясь к дому.

Лора помогла ему выбраться, держась по возможности на расстоянии, потом быстро пошла вперёд, чтобы открыть дверь заранее. На удивление быстро перемещалась она по саду и участку, по которому прошлой ночью, что называется, еле ползла!

Сейчас, на обратном пути, она даже фонарь выключила, чтобы свет от него не попадал на принца, не выхватывал его из темноты для случайного взгляда. Ей хватало освещения, долетавшего от ворот и площадки с другой стороны коттеджа. Оранжевому, получается, тоже. Оказывается, когда нельзя подскальзываться, так и не подскальзываешься! Невероятно, но факт.

На полпути Лора оглянулась на тент, бесформенный и мерцающий в ночи, как какой-нибудь гигантский минерал, делая себе в памяти зарубку убрать его завтра утром и желательно пораньше. Не возиться же с ним сейчас! А «белоснежное корыто» пусть пока стоит. Выбора нет, ей всё равно его не поднять.

Первое, что сделал Кего, устроившись наконец в её ванне (а устраивался он долго: забирался, выбирался, оглядывал, вставал и садился) – пробежался пальцами по внутренним стенкам. На его лице отразилось изумление – или что-то, на это самое изумление очень похожее.

Затем он принялся с уже видимой силой тыкать пальцами в бежевый бортик Ларисиной ванны – так, словно собирался его проткнуть! Лариса, впрочем, догадалась: он пытается что-то нащупать, что-то найти. Его занимало только это «что-то», ничем другим он не заинтересовался – ни в ванной комнате, ни в самом коттедже.

Если бы Лора самолично, несколько минут назад не показала дотошному пришельцу, где включается вода, она бы решила, что он ищет именно это. Но она показывала. Кего в ответ так странно оскалился, что она и без слов поняла: воды не нужно.

Правда, поскалившись немного, он сам открыл кран, наклонился и попил. Но потом снова занялся поисками, ощупыванием и разглядыванием.

По всей видимости, так и не найдя того, что искал, теперь он сидел в своей привычной позе – как бы то ни было, а Лоре она казалась таковой, привычной: прямая спина, руки на бёдрах, взгляд в никуда…

Лариса внутренне хмыкнула этой картинке. Здесь, в доме, Кего смотрелся как-то ещё более дико и нереально, чем в саду. Ещё более оранжевый, ещё менее «человеческий». Что вообще происходит? Не совершила ли она глупость? Не ошибка ли привести самого настоящего пришельца к себе в дом?

Уже привела… И ведь даже уже придумала, как превратить происходящее в тот самый шанс, шанс что-то изменить к лучшему. Состояньице Сыча совсем не вечно. Сколько Лариса ещё продержится в этом элитном посёлке? Содержание коттеджа и сада съедает деньги безостановочно. А ведь деньги – они как снег, не выпадают только потому, что растаяли предыдущие…

Способность этого принца так волшебно влиять на кожу – вот ключ к ответу! Вот оно, настоящее чудо, а не то, что он откуда-то там прилетел. Как летуна его тут же зацапают спецслужбы, утащат в какие-нибудь свои спецлаборатории, Ларисе будет сказано «гражданочка, а вы, собственно, кто?», и на этом история закончится. Разве что какой-нибудь вольтанутый блогер займётся расследованием, пока не наберёт тыщу лайков и не решит стать стендапером.

Нет, такие картинки Лорину душу не грели. В тех, что грели (а она их, конечно, уже напредставляла), у неё был собственный салон красоты. «Мистическая эстетика» например. Или почему бы и не наоборот? «Эстетическая мистика». В его фойе сидели респектабельные дамы, перешёптываясь о том, каким же чудесным способом в этом необычном, совершенно эксклюзивном месте омолаживают и оздоравливают кожу. И никто не знает точно. Говорят, что искрами…

В какие-то моменты Ларисе казалось, что всё это мечты, которые осуществить не получится никогда и ни за что, а в какие-то ей вспоминались в чём-то похожие проекты и бизнесы, и представлять хотелось ещё и ещё.

Был же, скажем, в Солнечном Дом оздоровительных практик, где чем только ни лечили, от чего только ни спасали – астрологи, йоги, знахари. Одна специалистка по морским животным «снимала негатив», выделывая какие-то пасы сухими плавниками крупных рыб над согласными на всё пациентами. Чем это лучше искр? Искр, которые и работают реально (ни в пасы, ни в плавники Лариса не верила хоть убей), и выглядят чудеснее?

Что чудо должно хорошо продаваться, Лора поняла, не один год проработав за прилавком. Клиент только и делает, что ищет что-нибудь этакое, невозможное, волшебное. А не прослужит ли этот шкаф нашему, следующему и десяти последующим поколениям? А нельзя ли купить всё по отдельности дешевле, чем всё вместе? А нельзя ли, чтобы этот комплект оказался на моём диване раньше, чем я сам? – вот что их волнует и влечёт! Чтобы чудесно – и моментально. А тут как раз так!

Правда, было одно сомнение, возникающее чаще прочих. Одно «но». Что, если эта «искрящая реакция» была единичной? Что, если она бывает – но не всегда, или вообще редко?

Вот коснётся этот Кего кого-нибудь ещё – и будет яснее. Сонечки например…

Сначала Лариса не признавалась себе, что пригласив Соню, она надеялась не только поделиться с нею происходящими чудесами, но и проверить, возникнут ли искры. Потом решила, что ничего страшного в этих надеждах нет – сама же Лариса от этого не умерла. Да, было неприятно, но ведь удалось даже не закричать…

Выехали на трассу, и такси пошло с хорошей скоростью. Трасса была почти пустой. К середине такого хорошего выходного все, кто куда-нибудь собирался, уже определился куда и, как правило, добрался до места назначения.

Сонечка приоткрыла окно со своей стороны, и ветер принялся нещадно трепать её отросшую стрижку.

– Слушай, так ведь это получается, сколько он уже у тебя? – спросила она, уже окончательно растрёпанная.

– Успел надоесть, – коротко ответила Лора, показывая глазами на водителя и думая: «Растрёпа. Растяпа. Сказала же, при таксисте не обсуждать!».

– Ммм… Слушай, а если я не вернусь?

– В каком смысле? Куда не вернёшься? – немного опешила Лора.

– Ну, в город. Домой. Бывает же всякое. Иногда люди не возвращаются.

– Ты, Соньчик, того, на солнышке не перегрелась?

– Мы же в тени сидели.

– Может, ты до этого перегрелась. До тени, – усмехнулась Лора, но забавно ей не было. Ей стало как-то неуютно, даже страшновато.

Чтобы перебить это невесть откуда взявшееся настроение, она покопалась в телефоне, нашла запись с прошлогодней встречи одноклассников и взялась показывать её Сонечке. На записи было много смешных моментов, именно поэтому выбор пал на неё.

Сонечка развеселилась и заинтересовалась, тут же начав примерять Лориных одноклассников себе в мужья, Лора же смеялась и комментировала машинально. Думала она о своём. О своём пришельце.

Она не соврала, сказав, что он успел надоесть. Так и было, хотя и требовало, конечно, некоторых пояснений, которые невозможно было дать при таксисте.

С одной стороны, Лариса не знала, как расшевелить Кего, а с другой – боялась того, что же будет, когда он «расшевелится».

Три дня он просидел у неё в ванной почти без движения, в том же отстранённом состоянии, как в ночь, когда был обнаружен – словно включил какой-то энергосберегающий режим. В бытовом отношении это было не слишком удобно, но терпимо – на втором этаже был другой санузел, правда, не с ванной, а с душевой кабиной. «Горшочек», как Лора ласково называла унитаз, был, слава богу (а точнее, почившему Сычу), на обоих этажах.

Она, как могла, объяснила Кего назначение этого инженерного шедевра. Спящий наяву оранжевый отреагировал как обычно – никак.

Впрочем, с такой «диетой» этот самый горшочек вряд ли мог понадобиться ему в ближайшее время. Пил он редко, небольшими глотками и только воду, от молока и сока неизменно отказывался. Почти не ел.

Иногда, не глядя ни на еду, ни на Ларису, он отламывал кусочек хлеба, печенья или брал щепотку салата и медленно закладывал в рот. При этом Лора не видела, чтобы он жевал, но было похоже, что он всё это рассасывает, как таблетки.

За эти дни Лариса выходила в магазин дважды, оба раза за продуктами и вовсе не потому, что в доме было нечего есть. Она пыталась понять, чем же этот принц чистых кровей питается. Креветки? Сыр? Виноград? Маслины?

Никаких пристрастий обнаружено не было, зато Лариса обнаружила кое-что другое.

Она вдруг поняла, что уходя из дому, чувствует себя гораздо легче, свободнее, как будто избавляясь от опеки над капризным ребёнком или выжившим из ума стариком, по отношению к которому есть только обязанности и никаких прав.

Здесь, в магазине, вокруг неё были люди, с нормальными, обычными, а не оранжево-аристократичными лицами, они говорили, ходили, а не сидели, вытянув ноги и выпрямив спину в струну. И эти люди, движение, вся эта обычность радовала глаз, от этого не хотелось уходить, возвращаться к странной проблеме, прочно усевшейся в её ванной.

При всей своей элитности магазин в Солнечном не был большим, как, собственно, и сам посёлок, это был скорее магазинчик, и бродить там долго не представлялось возможным. Её бы, конечно, не выгнали, но смотрели бы косо. Как говорится, не поняли бы.

Гулять по самому посёлку тоже было негде. На единственном месте, чем-то напоминающем малюсенький скверик – перед Домом оздоровительных практик – никогда никто не гулял. Если люди там и появлялись, они целенаправленно шагали оздоравливаться или, так же целенаправленно, – к своим «феррарям». Если бы Лариса вздумала там разгуливать, это бы смотрелось со стороны довольно дико.

Погулять же в некотором отдалении от «капризного ребёнка», свалившегося с небес, ей совсем бы не мешало. Зная, что он совсем рядом, сидит, как кукла, и неизвестно в чём нуждается, Лора чувствовала себя в каком-то тупике. Думать в сторону «Мистической эстетики» получалось всё хуже, нужна была более длительная передышка от этого беганья вокруг «небесно-царственной особы» и его неразгаданных потребностей.

Так у Ларисы родилась идея съездить в город. Уж там-то было где погулять. Прийти в себя, развеяться. Мысль о том, что это оранжевое чудо останется в коттедже в одиночестве, ничуть её не пугала. Он ведь уже оставался, просто на меньшее время. Да и не верилось, что он наконец-то поднимет свой прекрасный зад, забеспокоившись отсутствием хозяйки. Ничто его не беспокоило, такой у него был вид.

Последней каплей, подтолкнувшей её к решению съездить в город, стало довольно нелепое происшествие.

Пытаясь накормить Кего виноградом (она даже с веток виноградины поотрывала и принесла их в чашке), Лора вышла из себя. Распсиховалась так, что перевернула эту чашку прямо на него.

– Не хочешь сейчас – потом съешь! – прошипела она, едва сдерживаясь, чтобы не надеть эту чашку ему на голову.

Спелый, нежно-зелёного цвета виноград, напоминающий её любимый камень, нефрит, покатился по оранжевому принцу, останавливаясь, в основном… в основном там, куда она избегала смотреть. И избегала, разумеется, не по неискушённости, а совсем наоборот, чтобы себя не распалять. Секса у неё не было пятый месяц, а тут…

Но эти нежно-нефритовые виноградины на оранжевой коже, близость мужского тела… Лариса ощутила такой прилив желания, что едва сдержала себя. Это было бы в высшей степени глупо – повиснуть на совершенно равнодушном, отстранённом пареньке! Да каком «пареньке». Принце!

– Так. Завтра в город съезжу. Прогуляюсь… – сказала она себе. А заодно и ему – слышал же он её, в конце концов, не спал. Не понимал, конечно, но кто же ему виноват? Бороздят космос – пусть изобретают машинки для синхронного перевода!

– Я ведь у тебя никогда и не была, – с еле слышимой, но явно имеющейся обидой проговорила Сонечка, когда бесконечное одноклассниковское видео всё-таки закончилось.

– Была. Много раз. Когда я жила в «душегубке». А теперь я живу в двухэтажном коттедже – и снова будешь. И уже скоро. Подъезжаем, – радушной хозяйкой улыбнулась Лариса. Её неприятно кольнуло замечание Сонечки. Оно было похоже на укор. Но в чём? Сонечка всегда страшно занята, и если Лора никогда её не приглашала, то только поэтому. Не надеялась, что та отыщет время и сможет. Но вот, получается, смогла, и уже на первое приглашение…

– Приехали, Соньчик. Здесь я теперь обитаю.

– И не только ты, – в своём никогда не иссякающем простодушии не забыла уточнить Соня.

Лариса укоризненно на неё посмотрела, но она, похоже, не заметила.