У моего Миши было четыре бабушки. Все генеральские вдовы. Когда я возникла четырнадцатилетней задницей в постели их обожаемого внука-умницы с красным дипломом Самого Высокого Университета, старушки повели со мной партизанскую войну. Теперь, когда их внуку стукнуло тридцать и занимался он непоймичем, просиживая целыми днями у компьютера, практически нигде не бывая, не видя живых людей неделями, старые дамы развернули свои штыки и сабли на сто восемьдесят градусов и стали загонять меня в брачные узы. На самом деле, мы здорово привыкли друг к другу и считали себя семьёй.
– Почему бы тебе не переехать сюда, Лолочка? – спросила Руфина Львовна, широким жестом старой руки обводя шестикомнатные генеральские просторы.
– Свобода ещё манит её своим вольным ветром, – ответил за меня Миша, обнимая нас обеих сразу. – Доброе утро, девочки. Кто готовит завтрак?
– Я проехала два часа в электричке! – законно возмутилась добрая бабушка.
– Я в душ. Мне на работу! – отмазалась я.
– Понятно. Было бы гораздо лучше, если бы вместо вас двоих, приехала одна баба Софа, – заметил Миша и ушёл на кухню.
– У тебя вся спина в засосах, – сказал Миша, входя ко мне в ванную.
– Где? – я изогнулась, чтобы увидеть себя.
– Шучу. Как ты? Сорвалась вчера, умчалась. Я тоже, между прочим, твой парень, – он завернул меня в полотенце и вынул из старого корыта. Поднял к лицу и поцеловал. Долго, страстно.
– Миша, что это?
Подобных вещей он не делал почти никогда. Особенно трезвым и с бдительной бабушкой за дверью. Я с изумлением смотрела, как он опускается на край ванны, усаживает меня сверху, целует. Потом, забыв про противозачаточные средства, берет, как обычную женщину, бурно разряжаясь после десятка фрикций прямо в меня. Прижал к гулко стучащему сердцу.
– Спасибо, – прошептал в макушку.
– Да не за что. Обращайся.
Я аккуратно слезла с его колен. Села на унитаз и заставила себя помочиться. Чтобы хотя бы таким, древним как мир, способом выгнать из себя миллиарды веселых его сперматозоидов.
– Давай, я помою тебя, – предложил мой необычный сегодня друг.
– Мойша, идите к бабушке на кухню. Вы меня сегодня удивляете до смерти, – меня хватило на то, чтобы пошутить под взглядом его печальных глаз.
– Ты стала отвратительно красивой, – сообщил он мне, выходя за дверь.
Телефон заблямкал стаей сообщений. Клиника, куда возил меня рыжий Антон, сообщила, что я не беременна, не заражена по длинному списку известных болезней. Пронесло.
– Привет, толстушка, – технолог нахально поцеловал меня в щеку.
Плевать он хотел на камеры кругом. Регулярно получал выговоры за нарушения режима. В нашей не дешевой дизайнерской конторе его здорово уважали. Технолог он был от Бога, ему даже бонусы не снижали, не то, что премиальные. Боялись, что уйдёт. Мы с ним все выяснили в первый же день, когда я явилась в его подчинение. Грузинский его глаз загорелся сразу же. Национальный нос раздул крылья, принюхиваясь к моему белому телу. Двести монет за минет в моем исполнении он пока не выложил. Звали его Давид. Голос у него был потрясающий. Низкий, глубокий, с бархатной хрипотцой. Завораживал меня, как флейта змею. Рабочие отношения у нас были гармоничные. Я не косячила в замерах, он закрывал глаза на время, когда я высылала ему файлы.
– Я вчера видел тебя в одном интересном месте в интересной компании.
– Все может быть, – улыбнулась я беззаботно.
– Пойдём покурим, – кивнул на дверь.
Директор нашего бюро, он же хозяин, курил. Имел, слава богу, такую вредную привычку. А мы – имели место для курения. Стеклянный куб около пожарной лестницы был оборудован мощной шумной вытяжкой. Поэтому считалось, что камера наблюдения здесь глухая. Офисный планктон ходил сюда посплетничать и все такое. Возможно, служба безопасности нормально грела здесь уши.
– Ты куришь сигареты без фильтра? – округлил глаза Давид.
– Да, – я всунула житан в короткий мундштук. Щелкнула золотой зажигалкой.
– Шикарно! Просто шикарно! – восхитился мужчина, который не курил вовсе. Провёл пальцем с ухоженным ногтем по моей коленке. – Скажи, а сейчас трусики на тебе есть? – он двумя пальцами чуть приподнял мой подол.
– Двести евров и посмотришь сам, – улыбнулась я, скидывая зажигалкой его шустрые пальцы с себя.
– Я понял. Дело вот такое. Мне нужна спутница на сегодняшний вечер в приличный дом, где не трахаются по сортирам. Красивая, неглупая и достаточно раскованная, чтобы сделать минет нужному человеку. Может быть, в присутствии зрителей.
– Сколько?
– Пять сотен и количество участников не ограничено, – неприятно рассмеялся Давид.
– Я подумаю, – уклонилась я. – Закажи профессионалку, дешевле обойдётся.
Я затушила окурок и встала.
– Я видел вчера тебя в этом синем платье школьницы. Вид, как у тринадцатилетней прогульщицы лицея. Это реально заводит. И я хочу засадить тебе полгода. Пора бы уже осуществить мечту, – Давид ухмылялся плотоядно. Спрятал шаловливые ладони в карманы синих офисных брюк.
– У меня бронь до шести вечера, – прикололась я над собой.
– О как! В шесть-ноль одна, я жду от тебя звонка, – хотел дотянуться губами до моей щеки. Я увернулась.
Вебер не позвонил.
Ночью меня долго рвало от всякой дряни в моем бедном желудке. Миша принёс меня из ванной, таща на плече, как мокрую тряпку. Положил в постель, обнял везде. Я закрыла глаза. Перед внутренним зрением снова встало … О, чего там только не вставало!
– Зачем тебе столько денег? – спросил он, без интереса разглядывая, как я разглаживаю разноцветные бумажки. Раскладываю по цветам на древней клеенке кухонного стола. Складываю в ровную кучку. Желтых было больше, чем зелёных. Одна даже светилась лиловая.
– Сколько насосала? – ухмыльнулся как-то непривычно зло.
– Почти пять тысяч, – что-то происходило между нами. Что-то плохое, тяжелое.
– Сколько не хватает?
– Стольника, – я быстро убрала деньги в карман халата, чтобы не раздражать его сильнее.
Мишка открыл дверку орехового буфета. Вынул оттуда две купюры по пять тысяч, бросил их передо мной на клеенку стола.
– Это тебе для ровного счёта. Пошла вон отсюда. Шлюха, – он так смотрел, что я думала, ударит.
Я подскочила и убежала в ванную. Там были все мои вещи. Я одевалась, складывала свои халат, тапки, какие-то трусы, бюстье и носки в большую полотняную сумку, валявшуюся тут же. Уходя, уходи. Ни разу за те шесть лет, что мы вместе, он так на меня не смотрел. Ненависть была в его голубых, чуть выпуклых глазах.
Он меня выгнал. Мой Миша выгнал меня навсегда. Потому что я –грязная шлюха. Да. Я люблю это дело. И деньги люблю. Я – девушка самостоятельная. Сама себя содержу. И если я хочу шубу за один миллион четыреста тысяч имперских рублей, то я её себе куплю, хоть камни с неба. И спрашивать ничьего разрешения не буду.
Я вызвала такси. Вышла из ванной комнаты. Миша стоял возле входной двери. Протянул две красные бумажки.
– Ты забыла.
– Спасибо, – я не стала отказываться. В конце концов, я их не выпрашивала.
– Поможешь? – я кивнула на ботильоны. Не могла удержаться от провокации.
Он присел на корточки. Взял мою левую ногу, обул и застегнул замок. Потом обул правую. Обнял мои колени, поднял на плечо и понёс в свою комнату. Поставил там лицом к кровати, задрал юбку.
– Резинку давай, – приказал хрипло. Я вытащила пакетик из внутреннего кармана пальто. Вскрыла и протянула назад.
– Они у тебя во всех карманах, что ли? – возмутился он и вошёл. В меня сзади. Как я люблю. Как сам приучил.
– Да! Да! Да! – орала я, выставив вперёд руки, чтобы не войти башкой в стену.
– Я! Тебя! Убью! Сука!
– А-а! – выдохнула я и кончила. Стекла по стене на пол, прямо на свои раскиданные вещи и какие-то ещё тряпки.
Мишка выбросил в угол использованный презерватив и пощелкал мне пальцами, требуя другой.
– Здесь больше нет.
– Тогда молись, – посоветовал он и закинул мои ноги себе на плечи.
– Привет, толстушка, –Давид навис над моим столом. Лицо имел крайне довольное.
– Привет, Давид, – я прямо, без глупого стеснения, смотрела в его сытую физиономию.
– Мы едем с тобой в командировку. В родную мою Грузию.
– Зачем? – я округлила глаза. Действительно, зачем? Он – специалист экстра-класса. Тупая мерялка вроде меня – лишь приложение к электронной рулетке.
– Ты произвела вчера на меня впечатление. Я хочу получить удовольствие от поездки.
– А! – рассмеялась я, откидываясь на спинку офисного стула.
– Сколько дней? – я не скрывала своего интереса.
– Пять, как минимум, – улыбался Давид, придвигаясь все ближе. Я уже слышала дыхание кофе с коньяком на своей шее.
– Полторы тысячи евро, – усмехнулась я.
– Ты так алчна? – прошептал он, водя грузинским своим носом по моей шее.
– Деньги – всегда деньги, – повторила я любимую фразу Руфины Львовны.
– Еврейская душа. А так сразу и не скажешь. Ладно. Согласен, – Давид очевидно тек и сопротивляться был не способен.
– Деньги – вперёд, – я вспомнила ещё одну заповедь генеральской жены.
Давид вытащил айфон. Через пару секунд заблямкал мой, сообщая, что средства прибыли на счёт. Я улыбнулась кошачье-мягко.
– Все в порядке, любимый. Во сколько самолёт?
– В час-ноль-ноль по Городу. У меня не будет проблем с этим?
– Таких проблем со мной не бывает, – легко рассмеялась я. Отвернула его большой чувственный нос от своей шеи.
Телефон, с выключенным звуком несколько раз загорался светом не принятого звонка.
– Ответь, красавица моя. Тот, кто с тобой, должен знать, что ты в безопасности. Со мной, – ухмыльнулся Давид.
– В двенадцать ночи по Городу. Я жду тебя в аэропорту. Лобзаю, – он не рискнул поцеловать меня, хотя слепому видно было, как ему хотелось. Убрался, наконец.
Четыре не принятых звонка. Миша. На память сразу вылезла утренняя сцена.
– Сколько тебе нужно денег, что бы ты не продавала себя на городских помойках? – высокомерно заявил он мне, разогревая вчерашнюю жаренную картошку в микроволновке.
Я, честно, не хотела об этом говорить. Положила голову на скрещённые руки на вечной клеенке кухонного стола.
– Миша. Ты – лучший человек в моей жизни. Я тебе доверяю. Правда. Давай закроем эту тему. Что случилось? Когда я валялась в истерике с разбитым сердцем после этих гадов Веберов, ты смеялся. Ржал надо мной, как конь. Забей, любимый. Ну? Я – шлюха. Совмещаю приятное с полезным. Расслабься. Я люблю тебя, ты же знаешь, – еле уговорила. Сказала ему все, что смогла придумать. Зачем звонит?
– Привет. Это я, – сказала в трубку.
– Как ты? – вот привязался.
– Нормально. Сегодня ночью улетаю в командировку в Грузию. Местный князь заказал замер.
– Понял. Смотри, чтобы не зарезал из ревности. В Грузию, на могилку, венок не повезу, – привычно отшутился Миша и первый, как следовало, повесил трубку. Слава богу! Я слышу знакомые до боли интонации. Ирония и сарказм.
Последний непринятый звонок был от Вебера. Александр Вебер. Семнадцать пятьдесят восемь. Разговор о свидании был вчера. Или он воображает, что свободный вечер у меня каждый день? Я набрала номер. Гудело долго. Хотела сбросить.
– Слушаю! – раздалось в трубке сухо и серьезно.
– Здравствуй, любимый. Ты звонил? – я насмехалась с удовольствием. Обращаться к нему, как к любому клиенту, было приятно. Тем более, что все они, без исключения, легко ловились на это простое слово. Любимый.
– Да. Я звонил. Я принимаю твои условия встречи. Сегодня в семь вечера жду тебя в Охотничьем Клубе. Прошу. Оденься прилично. Не как уличная девка. Я могу поставить такие условия?
– Разумеется, любимый. Что для тебя, не как уличная девка? – я откровенно насмехалась. Весело мне было, не передать словами.
– Не знаю, – явно растерялся он.
– Ладно, не парься, мой хороший. Я придумаю, что-нибудь. Время у нас, только до полуночи. Как у Золушки. Так что, если есть планы, то придумай и приглядывай за временем сам. Деньги переведи на карту. Она привязана к этому телефону. Оплата – вперёд. Есть ещё пожелания? Вопросы?
– Я понял, – ответил Вебер и отключился. Через минуту влетело сообщение от банка. Триста евро в имперских рублях, строго по курсу. Жмот. Только мой Миша платил мне с походом. Я смеялась.
Нарисовался снова Давид. По работе. Стал диктовать, какие справки я должна запросить из архивов в связи с нашей поездкой. Плоховато, видно, в соседнем государстве с интернетом. Я кивала и быстро перебирала пальцами на планшете.
– Давидик, любимый, – я прочно перевела его в категорию клиентов.
Он удивленно поднял на меня глаза. Снова голубые, слегка навыкате.
– Расскажи мне, что такое Охотничий клуб. С чем его едят?
– Ого! – восхитился он изумленно. – Вот это ты продвинулась! Что будет следующей остановкой? Клуб Валдай?
Он смеялся, конечно, но как-то очень осторожно.
– Подскажи, всезнающий мой, как мне одеться? Чтобы не выглядеть уличной девкой? – усмехнулась я ему в тон.
– Платье твоё с юбочкой в складку и белым воротничком будет очень в тему. Заведёшь это деревянное офицерье на раз. Их жены в бриллиантах и норке сдохнут, – Давид ржал, раздевая меня взглядом, словно сам был членом пресловутого клуба.
Вебер стоял у входа. Я сразу увидела его высокую фигуру в синей форме. Нашивки, погоны, наградные планки на груди. Совсем не разбираюсь в этом. Зачем притащил меня сюда? Впечатление произвести хотел? Вот уж зря. Военные не заводили меня никак и никогда.
Я не стала наряжаться школьницей по совету придурка Давида. Скромное, черно-изумрудное платье в пол и под горло, с длинным, спускающимся на попу, золотым замком по спине. Никакого белья. Только чулки. Ну это, если дело дойдёт. До дела. Каблуки и новая шуба. За миллион четыреста тысяч рабочих рублей. Соболь. Как же я его хотела всегда! Мех грел меня везде, сообщая телу высокую мелодию серьезных денег. Темные полоски судьбы по хребтам невинно убиенных шкурок легко шептали мне о быстротечности жизни. Звали спешить. Женщины в зале забыли дышать, когда я вошла в своём новом манто. Гардеробщик заморозился, когда ничего не подозревающий Вебер обменял это состояние на алюминиевый номерок.
Зал блистал золотом погон. Полковничьи звёзды на плечах моего кавалера тронули слегка моё алчное сердце.
– Сколько лет тебе, Шурик? – спросила я легко на ушко, усаживаясь за стол между ним и здоровенным парнем в таких же погонах.
– Тридцать три, – ответил мне здоровяк.
О проекте
О подписке
Другие проекты