Утром меня разбудил рыжий Антон.
– Подъём! Пора!
Я рассмеялась. Настроение, несмотря ни на что, было роскошное. Я легко выбралась из-под одеяла. Прошлась нагишом перед его конопатым носом. Он выругался. Я засмеялась и умчалась в ванную.
– А Миша где? – спросила я, садясь за стол, где ждала меня честная чашка кофе.
– Вот, что я скажу тебе, хорошая моя, – твердо начал Антон. – Вчера у тебя случилась понятная истерика. Я вколол тебе успокоительное. Не простое, сама понимаешь. Что ты там видела и кого, мне не ведомо. Кто этот твой Миша, я понятия не имею. Не знаю. Спала ты крепко. Сейчас мы едем в клинику. Анализы сдавать, и принимать меры, если что случилось. Да?
– Да, – ответила я растерянно. Мне приснилось все, что ли? – Так дом этот чей?
Я желала знать.
– Александра Вебера. Моего друга детства и отличного парня, – улыбнулся широко и открыто рыжий доктор.
Ну да, ну да. Тебя он, разумеется, не подставлял с минетом своему младшему брату. Глаза в глаза.
– Это ты меня нашёл? – я полезла в сумку за сигаретами.
– Нет. Ты сама позвонила Саше. Здесь не курят.
– Да плевать мне. Не могла я ему позвонить. У меня его номера телефона не было и быть не могло. По определению, – я закурила житан, чиркнув золотой зажигалкой.
Антон аккуратно вынул из моих пальцев и то и другое. Сигарету выбросил в мусор, зажигалку вертел в руке, с интересом разглядывал дорогую и редкую вещь.
– Подарок Венечки на прошлый Новый год. Классический Зиппо в золотом корпусе. Семьдесят второй год прошлого века. Я сплю по понедельникам с антикваром, – ответила я на немой вопрос рыжего.
– Ты проститутка? – теперь он с интересом разглядывал меня.
– Двести евро.
– Нифига себе! В час?
– Свидание. Мы едем? – мне все надоело. Но следовало терпеть. Пройти нахаляву полный медосмотр и сдать анализы – это моя расчётливая натура упустить не могла.
– Ты извини, поесть не получится. Тебе же кровь сдавать. А свидание –это как?
Мы вышли в коридор. На красивой чугунной скамейке, изображавшей в этой пафосно нежилой квартире, место для обувания, стоял мой рюкзак.
Я села на скамейку. Сапоги ждали меня. Я вытащила из сумки пакет с запасными колготками. Это у меня всегда с собой. Презервативы, смазка, зубная щётка, трусы и колготки. Без этого, как без косметички, я из дома не выхожу. Я негромко, но слышно охнула. Схватилась за живот.
– Ты не мог бы, – я беспомощно протянула колготки симпатяге-доктору. Он поспешно и как-то неровно кивнул. Стал думать, как натянуть их на меня. Угробит нафиг. Ничего у меня не болело. Ну не на столько, чтобы я одеться не могла. Хотелось приколоться над его самоуверенным конопатым носом.
Присел передо мной на колени. Я протянула ему правую белую ножку. Он аккуратно взял её в ладонь. Я чуть подвинулась вперёд, что бы ему удобней было. Он поднял глаза и посмотрел мне точно между ног.
– Ты без трусов, – тихо проговорил.
– Ты же рвался меня осмотреть. Осматривай, – я левую ногу нахально положила на его заметно приподнятое все под замком синих джинсов. Погладила. Поласкала.
– Я не могу. Ты девушка моего друга, – он коснулся губами моих пальцев на правой ноге.
– Щекотно, – я засмеялась, задрав ноги кверху уже вконец неприлично. Залезла на колени к бедному Антону. Повалила его на пол. Стянула с себя платье через голову. Бюстгальтер он снял с меня сам. Перевернул нас, стал целовать. Присосался к груди, к соскам. Ну да, ну да, со вчера ещё мечтал.
– Поцелуй меня там, любимый, – простонала я, завелась не хуже доктора. Мы делали любовь прямо перед входной дверью, среди моих сапог, колготок и порванных упаковок от презервативов.
– Голодный ты, что ли? – смеялась, когда он снова полез ко мне уже в душе.
Здесь зеркало было. Огромное в тяжелой золоченой раме, отражало нас абсолютно. Он хотел поднять меня к себе на талию. Ну уж нет. Он, конечно, парень сильный, да ещё в таком заводе, выдержит. Да только я такую гимнастику не люблю. Я нашла на хозяйской полке баллон с какой-то пеной. Крем. То ли для бритья, то ли после, то ли вместо. У доктора округлились глаза. Я встряхнула баллон, и густая умопомрачительно пахнущая пена красивыми волнами украсила его пах. Я размазала, лаская, это белое дело по его красивым бедрам и крепкому заду. Завела ненавязчиво пару пальцев в известное отверстие. Так, в порядке игры. Он подался на инстинкте к моей руке, пропуская пальцы глубже в себя. Потом опомнился и оттолкнул мою руку. Ладно. Я повернулась к нему спиной, потерлась о его скользкое горячее тело, потом уперлась руками в стену, прогнулась в спинке и направила его ненасытный член прямиком в свою горячо любимую попу. Мой, честно заслуженный, премиальный оргазм накрыл меня через минуту.
– Вот это да! – восхитился мой партнёр, гладя нежно мою дрожащую спину.
– Дай мне отдышаться и можешь закончить, – простонала я.
– Ну уж нет! – он стал наращивать ритм, загоняя себя в меня по самый корень. Я ругалась и стонала, сердце хотело выпрыгнуть из меня через горло. Он долго не мог разрядиться. Переклинило от перевозбуждения. Мне понравилось ужасно. Мы валялись на тёплом жестком полу ванной.
– Счет за воду придёт нереальный, – ухмыльнулась я, ненужно вспомнив экономного Мишу. – Вот это называется свидание со мной, понял?
Мужчина кивнул обалдело.
– Эй, доктор, глянь на часы. Мы ещё успеваем на осмотр? Мне надо на работу позвонить. Как ты думаешь, в клинике могут дать справку, что я болела?
Я быстро вытиралась. Никто мне не отвечал. Я обернулась.
Антон сидел на низком пуфе в позе горя. Белый халат, рыжая голова, поникши, упала на руки, плечи опущены.
– О чем страдаем? – я постучала пальчиком по грустному плечу.
– Он же мой друг, а я завалил тебя в койку в его же собственном доме, – доктор расстроенно смотрел на меня своими ярко-синими глазами.
– Давай мы с тобой быстренько оденемся, сгоняем в твою клинику, а потом пожрем от пуза. Ты умеешь готовить? Нет? Тогда завалимся в какую -нибудь блинную-пельменную. Я жрать хочу!! Я уже сутки только и делаю, что трахаюсь. Хоть бы в рот кто дал! Нет! Только в зад.
Парень наконец улыбнулся.
Я чувствовала, что пора сматываться из этого треклятого рая. Пока не поздно. Пока не явился хозяин или два его ближайших родственника. Со своими вопросами в умных серых глазах и остальным. Не хо-чу! И вовремя. Когда крузак Антона выворачивал за угол, во дворе показался мой темно-зелёный джимни. За рулём сидел Вебер. Как же мне не хочется встречаться с этой надутой свиньей! Ладно. Придумаю, что-нибудь.
– Ты зря так паришься по поводу своего друга Шурика Вебера, – я чуть опустила стекло и полезла за сигаретами.
– В этой машине не курят, – сказал четко Антон.
– Останови, – в тон ему попросила я. Он посмотрел на меня удивленно, но спорить не стал, притормозил за автобусной остановкой.
– Первое. Я не девушка твоего друга. Совсем наоборот. Второе. Значит, тебе можно, не спрашивая, долбить меня во все дыры час без перерыва, а мне курить в твоей гребаной машине нельзя?! Будь здоров, доктор, – я хотела выскочить.
Он успел схватить меня за руку.
– Пусти! Не смей держать меня, гад! – злые слёзы стояли во мне.
Меня снова принуждали, заставляли подчиняться чужой воле. Мужчина, видно, что-то понял. Разжал пальцы.
– Не убегай. Не надо. У нас же был такой хороший план, – начал говорить негромкой скороговоркой.
– Не хочу ничего. Ты мне надоел, – я вылезла из тёплой машины.
Декабрь сразу напомнил о себе, схватил за коленки и полез выше. Моя шуба не для тепла, а для красоты. Не зря её родина Италия. Подняла руку, голосуя. Лендкрузер черным бегемотом застыл напротив меня, закрыв от остальной дороги. Я прошла вперёд несколько метров. Подняла руку. Только такси было сунулось остановиться, Антон тут же отгородил меня от мира черной тушей своей тойоты.
– Я понял. Не сердись. Садись и кури, сколько хочешь, – он открыл дверь с моей стороны, глядел тревожно.
Я тоже поняла. Он не отстанет. Не успокоится, пока не вернусь в машину. Не отвяжется. Я реально замёрзла. Залезла в неудобную машину. Закуталась в высокий воротник. Забилась в угол большого сиденья.
– Все по плану? В клинику?
Антон серьёзно вглядывался мне в лицо. Я кивнула, защелкивая ремень безопасности. Кому нужна эта гребаная безопасность? Но без такого простого действия эта лошадь тупо не поедет.
Хождение по кабинетам оказалось мучительным. Кресло гинеколога, холодные пальцы хирурга, мазки, кровь, инструменты стоматолога. Я сидела в красивом, дорого обставленном холле, зубы клацали от усталости и голода. Пряталась снова в воротник шубы. Мой рыжий приятель куда-то пропал. Пожилая женщина присела на белый диванчик рядом.
– Все? – спросила она меня. Точно знала, о чем спрашивала.
Я пожала плечами. Догадалась. Психолог. Общаться не собиралась.
– Антон Поляков оплатил все поле обследования. Не хочешь разговаривать, не надо. Пойдём заполним форму, и ты свободна. Мне же надо оформить приём, иначе не оплатят. Пошли, – она легко поднялась и, не оглядываясь, вошла к кабинет справа. Дверь оставила открытой. Я поднялась и отправилась следом. Мне было наплевать.
– Ты впервые подверглась сексуальному насилию?
– Да.
– Твои родители живы?
– Да.
– У тебя есть постоянный партнёр?
– Да.
И все в таком же духе. Я ни разу не сказала правду. Эта взрослая тётя видела это абсолютно. Ничего не спросила и не добавила сверху. Заполнила форму и попрощалась, вручив красивую визитку напоследок. Я прошла холл насквозь. Вышла на декабрьский веселый ветер, выбросив карточку небрежно в урну. Зашла за угол и закурила наконец. Достала телефон и набрала Мишин номер. Теперь уж точно, без ошибки. Он долго не отзывался.
– Привет. У меня нет налички. Я сейчас приеду. Есть чем заплатить таксисту? – начала я сразу без околичностей.
– Найдётся. Если только твоё такси не идёт из Магадана, – в своём роде ответил Миша и отключился. Вот хоть бы поинтересовался, что со мной. В этом весь он: придёт проблема, тогда и станем решать.
Такси явилось мгновенно.
– Алкоголя нет, – заявил он с порога.
В квартире прочно стоял аромат жареной картошки.
– Картошкой от соседей несёт? – пошутила я, глотая голодную слюну.
– Ты же с воли. Принесла бы пожрать, – логично заключил мой друг, принимая у меня шубу.
С таксистом я расплатилась тысячной бумажкой, завалившейся в дальний карман рюкзака.
– Что с лицом? – спросил он деланно небрежно, идя впереди меня по длинному двухсотлетнему коридору к кухне.
– Да тоже, что и всегда, – ответила я в его ленивой манере. Рассказывать не хотелось.
Он резко остановился. Развернулся всем корпусом ко мне.
– Опять? – он знал, о чем спрашивал.
– Да. Раз в год, обязательно, – легко призналась я.
Он прижал меня к своей большой мягкой груди. Поднял на руки и понёс в кухню. Он знал все про это со мной. Это он подобрал меня, ползающей в кровавой луже в подземном переходе шесть лет назад. Так мы познакомились.
– Ты бы перестала ходить под землёй по ночам. Ничему тебя жизнь не учит, – грустно проговорил Миша, не глядя мне в глаза.
Ему всегда было стыдно за мужскую половину человечества. Я поцеловала его в мягкую щеку. По морде он от меня получал в предыдущие года. За все преступления своего пола.
Мишка вздохнул.
– Прости, красавица. К картошке у меня только солёные огурцы и бутылка французского коньяка. Водка подошла бы идеально. Но никто не догадался принести, – он рассмеялся. В голубых, слегка выпуклых глазах стояла боль.
– А, не парься, – я легко махнула ладошкой в его сторону.
Села на своё место за столом, покрытым такой древней клеенкой, что моя покойная бабушка свободно могла считаться девицей рядом с ней.
– Меня сегодня обследовали по полной программе. Даже психолог допрашивала. Не хуже тех придурков следователей, три года назад. И вопросы те же. Одна схема на всех. Уроды, – я смеялась наконец открыто, искренне. Таскала кусочки горячей, жареной картошки прямо из старой чугунной сковородки в середине стола, курила одновременно свой вонючий житан и тянула отличный, без дураков, коньяк.
Телефон заныл тревожно.
– Возьми трубку, любимый. Скажи, что у меня все в порядке, – попросила я.
– Нет, моя хорошая. Боюсь, что мне они не поверят. Разговаривай сама. Так будет проще для всех, – улыбнулся Миша, открывая банку кильки в томате. Из старых, ещё генеральских запасов, видимо, залежалась.
Номер неизвестный.
– Да, – ответила я чуть слышно в трубку.
Миша с интересом глядел, чем закончится представление.
– Здравствуй, – проговорил голос старшего брата.
Интересно, они все четверо слушают этот разговор или он один решился поговорить со мной? Была ли любовь между нами под успокоительным кайфом? Или мне привиделось это одной?
– Я перегнал твою машину к своему дому. Думал, что ты там. Как ты? – его голос звучал негромко, сочувствовал явно.
– Оставь ключи под передним бампером. Я заберу, когда смогу, – я говорила тихим, как бы умирающим голосом.
Миша пожал незаметно плечами и вышел из кухни. Зачем? У меня никогда не было секретов перед ним.
– Я.
Вебер замялся. Потянулась пауза. Я молчала. Интересно мне было, что он мнётся и трется сказать городской бляди. Цитата.
– Что ты делаешь сегодня вечером?
Я проглотила смеховую истерику. Зажала телефон ладонью и смеялась молча, трясясь в безудержном веселье.
– Я не знаю, – я потянула все гласные в ответе.
– Может быть… Если ты хочешь… Поужинаем. В ресторане? Скажи, – он неуверенно выговаривал слова, разом напомнив мне своего младшего брата. Которого так удачно отвратил от меня. Сам удовольствие получил, между прочим, свинья. Минет я делаю первоклассно. Кончил, как дуся, несмотря на развернувшийся скандал.
– Я не знаю… Это неудобно, – гнала я в той же томной теме. Задумчиво и печально. Тут влез на параллельной линии Арсен. Я переключилась.
– Ляля, котик. Ты вчера произвела впечатление на нашего парижского друга и пропала. Давай доделаем дело. Триста евриков. Ты как? Нормально? Ладно, я выбью из него ещё полтинник. В Сезонах, в десять. Не погуби, радость моя! – не дожидаясь ответа, мой приятель отключился.
– Я устала. Не хочу. Прости, – голосом умирающего лебедя Плисецкой я прошептала Веберу и повесила трубку. Пошел в задницу. Урод!
Дорогой, известный всему Городу голубой и разнузданной славой клуб гулял напропалую. Я сидела нимфеткой в синем платье с белым воротничком на готовом конце под французскими штанами. Молния на моей спине была расстегнута до самого конца, ниже голой попы. Руки кавалера гуляли по моему телу везде. Я не возражала. Француз был деликатен и опытен. Делал своими пальцами все, как надо. Деньги Арсен ещё при входе засунул мне в карман все того же платья. Я принимала поцелуи в шейку и спинку с удовольствием. Французский Мишин коньяк смешался с местным пойлом и приятно будоражил кровь.
– Пойдём, – первой не выдержала я. Взяла парня за руку и повела к туалету.
– Поедем ко мне в отель, красавица, – предложил он мне на родном языке.
– Нет. Здесь и сейчас. На ночевку я не подписывалась, – рассмеялась я грубовато. По-русски.
Он, видно, понял что-то своими иностранными мозгами. Кивнул. Мы зашли в кабинку мужского сортира. Он сел на крышку, потянул меня к себе. Я засмеялась. Достала приготовленный заранее презерватив. Ловко надела и села спиной к нему. Он долго трахал меня. Я профессионально вздыхала и охала. Кончил. Я сделала привычно вид. Будто бы я тоже. Поправила одежду и вышла вон. В черной раковине мыл руки Вебер. Старший брат. Александр. На секунду растерялась. Потом быстро сполоснула в соседней мойке руки. Чуть задержалась и прополоскала рот. Вышла за двери, не задержавшись ни на мгновение. Остановилась в коротком коридоре подкрасить губы. Он появился в зеркале за моей спиной. Смотрел, не отрываясь, в отражение моего лица.
– Чего надо? – спросила я грубо у отражения.
И тут появился француз.
– Ляля, мон шер, кам ту ми, – этот парень очевидно не замечал стокилограммовую угрозу за моей спиной.
– Иду, – улыбнулась я, старательно выворачиваясь из-за тела мужчины.
– Тебя же только сутки назад отодрали в подземном переходе, шлюха! – услышала я сверху.
Остановилась. Холодная ненависть плескалась во мне.
– Нагнись, – спокойно сказала я этой двухметровой туше.
Он придвинул ко мне своё злое лицо. Я, с силой, какую только могла собрать в себе, ударила по чисто выбритой физиономии. Замахнулась ещё, но он уже опомнился и схватил мои ледяные пальцы больным, мужским захватом.
– Прости, – сказал тихо, с угрозой.
– Нет, – легко ответила я и ушла к своим друзьям.
Вечеринка катилась своим чередом. Сначала в клубе, потом переместились в чей-то частный дом. Там уже пошла такая полька-кадриль, что даже я, привыкшая ко многому в моей разноцветной жизни, захотела уйти. Тупо оказаться подальше от этого бардака.
Арсен рыдал. Его юный любовник, которого он приволок из глубокой провинции нашей необъятной Империи, пошло изменил ему с более состоятельным другом. Осколки его разбитого сердца я слышала абсолютно. Бились они в его грудную клетку, хотели, как птицы, улететь на юг.
– Арсенчик, не плачь, – просила я, гладя черноволосую упавшую голову.
– Сама ревела здесь, как белуга. Месяц назад, – мстительно напомнил мне Арсен.
– Ревела, не отрицаю. Вот смотри: живая, не померла.
Сцену в лифте вспоминать не хотела.
– Че там у тебя? – спросил он сердито. Неприятно сознавать, что великое и неизбывное твоё горе – всего лишь скучная банальность.
– О! У меня все весело! Вместо одного Вебера я имею троих. Да ещё друга детства в придачу!
Мне в самом деле сейчас это казалось смешным до рвоты. Следовало уходить. Веселье здешнее переползало за все мыслимые границы. И на работу завтра к девяти. Я собрала себя в кучу и нетвердо пошла к дверям. Воздух ночи обдал приятным трезвящим холодом. Я тащила на инстинкте за собой по ледяной плитке двора шубу и неизменный рюкзак от знаменитого дизайнера. Никакая пьяная дурь не могла меня заставить забыть это. Каблуки предательски поскользнулись на жестком льду. Чуть не упала, встала на безопасные колени и открыла черную дверь в высоких кованных воротах. Выбралась на четвереньках наружу. Сильные руки подхватили меня вверх и понесли.
Я затрепыхалась.
– Эй! Отвали, сволочь! Педераст гребаный!
– Закрой рот, ей-богу! Замолчи, б… – голос подавился ругательством и меня затолкали на заднее сиденье. В машине было тепло. Неудержимо потянуло в сон.
– Андрей, – позвала я.
– Нет, – твёрдый, мужской голос.
Я и так знала, что это не он. Но спровоцировать хотелось. На каком основании этот безымянный собирается лапать меня везде и лезть во все моё? Пусть представится, хотя бы. Если честно, мне было глубоко наплевать, как его зовут. Если, не Андрей, то какая разница?
Машину деликатно потряхивало на ухабах. Я никак не могла настроить фокус. Кто же там за рулём?
– Где ты живёшь? Куда тебя вести? – мужчина не обернулся.
– Шурик! Вебер! Ты меня выследил! Ты самый крутой в мире следопыт! – я хохотала совершенно, до слез. Просунула нахально обе ноги между сиденьями прямо на его локоть.
– Сядь нормально! – приказал он.
– Нет! Я хочу писать, курить и трахаться!
Машина резко остановилась, я повалилась назад, задрав ноги к потолку.
Вебер резко вылез из-за руля, хлопнул водительской дверью. Распахнул заднюю и за локоть выкинул меня из машины вон. Я упала в чистый пригородный снег. Попыталась встать, но каблуки на сапогах были слишком высокие. Я только перебирала ногами, как насекомое, и все. Он стоял у машины и смотрел, как я трепыхаюсь в снегу. Сжалился, подошёл, протянул руку. Я уцепилась.
– Стой тут. Можешь смотреть, мне не жалко.
Не отпуская его руки, я задрала платье до пупа и присела наконец-то по нужде.
О проекте
О подписке
Другие проекты