Работа была нетяжелой. Клэр позволили наблюдать, как сотрудницы в халатах и перчатках извлекают икру из, как они говорили, «рыб-производителей», анестезированных самок. Увиденное слегка ее позабавило, чем-то напомнив выдавливание зубной пасты. Рядом другие работницы выдавливали из самцов нечто под названием «молоки», а затем добавляли похожую на сметану субстанцию в контейнер со свежей икрой. Как ей объяснили, требовался точный расчет времени и антисептика. Необходимо было исключить возможное заражение от попадания бактерий. Имела значение также температура. Все тщательно контролировалось.

В соседней комнате с тусклым красным освещением Клэр увидела еще одну работницу в перчатках, просматривавшую поддоны с оплодотворенной икрой.

– Видишь эти пятна? – спросила работница, показывая на поддон с блестящими розовыми икринками.

Вглядевшись, Клэр увидела, что на большинстве из них есть два темных пятнышка, и кивнула.

– Глаза, – сказала девушка.

– Ух ты! – проговорила Клэр, удивившись, что нечто столь юное и крошечное, что пока с трудом можно назвать рыбой, уже имеет глаза.

– Видишь? – Девушка показала металлическим инструментом на бесцветную безглазую икринку. – Эта мертвая.

Осторожно взяв икринку щипцами с поддона, она выбросила ее в раковину, а затем вернула поддон на стеллаж и потянулась к следующему.

– Почему она умерла? – спросила Клэр, невольно понизив голос до шепота в тихой, прохладной и тускло освещенной комнате.

Но работница ответила обычным тоном и вполне деловито:

– Не знаю. Полагаю, осеменение пошло не так, как надо. – Пожав плечами, она убрала еще одну мертвую икринку со второго поддона. – Приходится их удалять, чтобы не заразили здоровых. Я проверяю их каждый день.

Клэр стало слегка не по себе. «Осеменение пошло не так, как надо». Не это ли случилось с ней самой? Не выбросили ли точно так же куда-то ее Плод, подобно бесцветной безглазой икринке? Нет, ей ведь сказали, что с номером Тридцать Шесть «все хорошо». Она попыталась отбросить тревожные мысли, сосредоточившись на объяснениях работницы.

– Клэр? – Дверь открылась, и вошел Димитрий, директор. – Хочу показать тебе столовую. И для тебя уже почти готов график.

Экскурсия по предприятию продолжилась, и Клэр объяснили ее обязанности на завтра (в основном сводившиеся к уборке – все должно было поддерживаться в безупречном состоянии), а потом она поужинала вместе с группой работниц, которые, как и она теперь, жили в Инкубатории. Разговоры в основном сводились к тому, чем все занимались во время отдыха. Ежедневно им выделялся час, когда они могли делать что хотели. Некоторые упоминали поездку на велосипеде и пикник у реки – видимо, на кухне могли упаковать обед в корзинку, если попросить заранее. Двое молодых мужчин играли в мяч. Кто-то смотрел, как ремонтируют мост. Их бесцельная приятная беседа напоминала Клэр, что теперь она свободнее, чем была долгое время до этого. Она подумала, что могла бы пойти прогуляться после обеда или вечером.

Позже, размышляя у себя в комнате, Клэр поняла, чего ей хотелось бы, когда у нее будет время. Не просто пойти на прогулку. Ей хотелось попытаться отыскать девушку по имени София, ее ровесницу, – той исполнилось двенадцать тогда же, когда и Клэр. Они особо не дружили – просто одноклассницы, которым выпало родиться в один и тот же год. Но София сидела рядом с Клэр на Церемонии, когда они получали свои Назначения.

«Роженица», – объявила Главная Старейшина, когда пришла очередь Клэр встать. Она пожала Главной Старейшине руку, вежливо улыбнулась собравшимся, взяла официальные бумаги о Назначении и вернулась на свое место. София встала следующей.

«Воспитательница», – назначила занятие Софии Главная Старейшина.

Тогда это мало что значило для Клэр. Но теперь это значило, что София, сперва помощница, а сейчас уже, вероятно, прошедшая Обучение Воспитательница, работает в Воспитательном Центре, там, где держат и кормят Плод Клэр – ее дитя, ее младенца.

Шли дни. Клэр ждала подходящего момента. Обычно рабочие брали перерыв парами или группами. Все удивились бы, если бы она ушла одна, – начались бы пересуды и расспросы, а ей этого не хотелось. Клэр нужно было, чтобы ее считали трудолюбивой и ответственной, как и всех прочих, не имевших никаких секретов.

Она ждала и работала, начиная постепенно встраиваться в здешнее общество и заводить друзей. Однажды за обедом Клэр присоединилась к компании коллег, устроивших пикник на берегу реки. Прислонив велосипеды к деревьям неподалеку, они уселись на плоские камни в высокой траве, распаковывая приготовленную еду. Двое мальчишек, ехавших на велосипедах, смеясь, помахали им.

– Эй, смотри! – показал один из мальчиков. – Корабль с припасами!

Поспешно бросив велосипеды, мальчишки спустились по покатому берегу, глядя, как мимо проплывает большой корабль с открытой палубой, заставленной деревянными ящиками разной величины.

Рольф, один из участников пикника, взглянул на часы, а затем на мальчиков.

– Еще немного, и они опоздают на оставшиеся уроки, – ухмыльнулся он.

Остальные усмехнулись в ответ. Теперь, когда школа для них закончилась, легко было веселиться над предписаниями, которым приходилось следовать в детстве.

– Я как-то раз опоздала, – сказала Клэр, – потому что какой-то Ландшафтный Рабочий поранил руку, подрезая кусты у центральных контор. Я стояла и смотрела, как его перевязывали и забирали в Больницу, чтобы наложить швы. Я тогда надеялась, что меня назначат Медсестрой, – добавила она.

На мгновение наступила неловкая тишина. Клэр не знала, известно ли им о ее прошлом. Наверняка им как-то объяснили ее внезапное появление в Инкубатории, но, вероятно, без подробностей. Потерпеть неудачу с одним Назначением и получить другое считалось чем-то постыдным. Никто не стал бы об этом упоминать, даже если бы знал. Никто не стал бы спрашивать.

– Что ж, Комитету лучше знать, – чопорно заметила Эдит, раздавая бутерброды. – В любом случае в Инкубатории есть что-то от работы Медсестры. Все эти анализы, процедуры…

Клэр кивнула.

– Инкубаторий для меня не стоял на первом месте, – сказал высокий парень по имени Эрик. – Я на самом деле рассчитывал на Департамент Юстиции.

– У меня там брат, – сообщила Клэр.

– И как, ему нравится? – заинтересованно спросил Эрик.

– Полагаю, да, – пожала плечами Клэр. – Я его совсем не вижу. Он старше меня. Когда брат закончил Обучение, он перебрался из нашего жилища. Может, у него сейчас даже есть супруга.

– Ты бы об этом знала, – заметил Рольф. – На Церемонии видно, кого назначают супругами. Я подал прошение на супружество, – широко улыбнувшись, добавил он. – Пришлось заполнить с тысячу всяких бланков.

Клэр не стала ему говорить, что не присутствовала на последних двух Церемониях. Роженицы не покидали своих жилищ, пока не заканчивались все Плодоношения. Клэр никогда не встречала Утробу, пока сама не стала ею. Пока не испытала на себе и не увидела на других, как человеческие женщины раздуваются, увеличиваются в размерах и размножаются. Никто не говорил ей, что означает «рождение».

– Смотрите! – вдруг сказал Эрик. – Корабль останавливается у Инкубатория. Отлично! Я в свое время оставлял заказ. – он бросил взгляд на берег реки, где за судном все так же наблюдали двое мальчишек. – Эй, ребята! – крикнул он, показывая на часы у себя на запястье. – До звонка осталось меньше пяти минут!

Неохотно вскарабкавшись обратно на берег, они направились к своим велосипедам.

– Спасибо, что напомнили, – вежливо кивнул один из них Эрику.

– Как думаете, корабль все еще будет здесь после школы? – с надеждой спросил второй.

Эрик, однако, покачал головой:

– Судно быстро разгружается, – сообщил он мальчику, которого явно разочаровали его слова.

– Мне хотелось бы работать на корабле, – сказал один другому, пока они поднимали с земли велосипеды. – Спорим, они бывают в куче мест, о которых мы даже не знаем? Спорим, если бы я работал на корабле, то повидал бы…

– Если мы не вернемся вовремя, – нервно заметил его друг, – мы вообще никакого Назначения не получим! Давай, поехали!

Мальчики покатили к видневшемуся вдали школьному зданию.

– Интересно, а что он рассчитывал повидать, работая на корабле? – озадачился Рольф.

Они начали убираться после пикника и упаковывать оставшуюся еду. Эрик сложил салфетки и сунул их в корзину.

– Другие места. Другие коммуны, – предположил он. – Корабли наверняка делают множество остановок.

– Там везде одно и то же. Что такого интересного в том, чтобы увидеть другой Инкубаторий, другую школу, другой Воспитательный Центр, другой…

– Какой смысл об этом рассуждать? – прервала их Эдит. – Все равно без толку. Да и «интересоваться», скорее всего, против Правил, хотя вряд ли это серьезное нарушение.

Эрик закатил глаза и протянул Рольфу корзину.

– Держи, – сказал он. – Привяжи к своему велосипеду и отвези назад, ладно? У меня кое-какие дела. Я сказал шефу, что мне нужно кое-что забрать в Центре Снабжения.

– Впрочем, проехаться по реке и впрямь могло бы быть здорово. Увидеть что-то новое, – заметил Рольф, закрепляя корзину ремнями на багажнике велосипеда. – Даже если ты этим не интересовался, – шутливо добавил он.

Эдит пропустила его слова мимо ушей.

– Это может быть опасно, – сказал Эрик. – Река глубокая. – Он огляделся, убеждаясь, что все собрано. – Готовы?

Клэр и Эдит кивнули, выводя велосипеды на дорожку. Эрик помахал им и поехал по своим делам.

Даже если это противоречило Правилам и считалось нарушением (что трудно было определить, не изучив толстый свод действовавших в коммуне положений; хотя он всегда был доступен на мониторе в вестибюле Инкубатория, но состоял из множества страниц мелким шрифтом, и, насколько могла понять Клэр, никто туда даже не заглядывал), Клэр решила, что никого невозможно поймать на том, что он чем-то интересуется. Это было нечто невидимое, вроде некоего секрета. Что касается ее самой, то она постоянно чем-то… интересовалась.

Крутя педали, она мысленно репетировала небрежную фразу: «У меня кое-какие дела». Что позволило бы ей ускользнуть – совсем ненадолго – и поехать в Воспитательный Центр, чтобы найти Софию и задать той несколько вопросов.