Цитаты из книг автора «Лиза Крон»

Говорят, что человек может прожить 40 дней без еды, три дня без воды и 35 секунд без поисков смысла в чем-либо; на самом деле 35 секунд — это вечность, если учесть скорость, с которой наш мозг пробирается сквозь полученные данные. Это биологическая предрасположенность: мы всегда в погоне за каким-то смыслом, только не за «Какова реальность на самом деле?», а куда за более примитивным и конкретным: «Джо ушел с утра, не выпив, как обычно, кофе; интересно почему? Бэтти всегда приходит вовремя; сегодня она опаздывает на полчаса, что случилось? Эта надоедливая соседская собака каждое утро громко гавкает; почему она сегодня молчит?» Мы постоянно ищем причину того, что лежит на поверхности. Не только потому, что от этого зависит наша жизнь, но и потому, что это нас волнует. Благодаря этому мы кое-что чувствуем, а именно любопытство. Человеку свойственно быть любопытным. Любопытство ведет к более сильному ощущению: предвкушению знания, которым мы хотим утолить голод, наслаждению, вызванному выбросом дофамина. Поскольку оно необходимо для выживания («Что это за шуршание в кустах?»), природа его поддерживает. А что может быть лучше для поддержания любопытства, чем сделать его приятным? Вот почему, если ваше читательское любопытство распалено, вы испытываете объяснимое желание выяснить, что будет дальше. И ― бах! Вы испытываете крайнюю потребность в продолжении (привет, дофамин!).

Проще говоря, мы ищем возможность попереживать. Поэтому, чтобы мы увлеклись, в истории не просто должно что-то происходить, у нее должны быть последствия, которые мы в состоянии предугадать

ого-то, перед кем стоит труднодостижимая цель, и как он — или она — в итоге меняется. Если выражаться привычными литературными терминами, то это значит следующее: «Происходящие события» — это сюжет. «Кто-то» — персонаж. «Цель» обычно называют главным вопросом истории. А то, как «он или она меняется», — это то, о чем собственно сама история.

в отношении своей истории вы должны быть так же беспристрастны, словно это чужая книга, которую вы взяли с полки книжного магазина, или фильм, который вы начали смотреть, еще не убрав палец с кнопки «Play». Смысл в том, чтобы четко определить каждое слабое место, а затем исправить его, пока оно не разрослось, как сорняк, вредя всему повествованию. Делать это интереснее, чем может показаться; нет ничего приятнее, чем наблюдать, как ваше творение совершенствуется, и скоро увлеченный читатель и вовсе забудет, что читает историю.

Чтобы захватить читателя, история постоянно должна отвечать его — или ее — ожиданиям. Без сомнения, именно это имел в виду Хорхе Луис Борхес, написав, что «искусство — это огонь плюс алгебра»

неудивительно, что, когда у вас есть возможность выбирать, вы предпочитаете художественную литературу — научной, а игровое кино — документальному3. Это не потому, что мы все — лентяи, а потому, что так запрограммирована наша нервная система: ей необходимы истории. Тяга к той упоительной лихорадке, которую вызывает хорошая история, не делает нас скрытыми гедонистами; мы — усердные ученики, готовые впитать несметное количество знаний, которыми с нами делятся те или иные истории4

по ходу дела книга приковывает к себе наше внимание, заставляя оценивать события, исходя из того, что мы уже знаем о том, что произойдет далее; мы спрашиваем себя, а не это ли событие послужит катализатором; размышляем, почему каждый новый поворот все настойчивее подталкивает героя к неизбежному убийству

Говорят, что человек может прожить 40 дней без еды, три дня без воды и 35 секунд без поисков смысла в чем-

с самой первой страницы должно казаться, что этот мяч — единственный, и он должен полностью завладеть нашим вниманием

история, как мы теперь видим, — это странствия во внутреннем мире, а не во внешнем