Однако попытки властей упорядочить деятельность гейш на этом не закончились. Выше упоминалось, что вся жизнь кварталов удовольствия с самого их зарождения находилась под внешним контролем и наблюдением. Фактически само лицо этих районов в значительной мере формировалось их специфической обособленностью и изолированностью, но в пределах рамок и лимитов, установленных для каждого района, внутреннее развитие шло спонтанно. Известная свобода и разнообразие условий в замкнутых островках феодального общества делали их непохожими друг на друга. Благодаря строгому территориальному разграничению общины стали свободной зоной как в локальном, так и в социальном отношении: там можно было фантазировать, допускать различные вольности и шиковать.
Основной целью реформ феодального периода было допущение известной свободы личности с периодической чисткой очагов порока. Чиновникам правительства, определявшим политику сёгуната в этой области, не приходила мысль совершенно изменить характер кварталов удовольствия.
В этом состоит главное отличие правительственных шагов, проводимых прежде, и мер, обнародованных режимом Мэйдзи. Некоторые историки считают самым важным аспектом первых этапов модернизации японского общества создание действенного, отвечающего требованиям времени аппарата управления страной, способного систематизировать и упорядочить социальные ресурсы, придать их использованию разумный и рациональный характер. Вместо того чтобы полагаться на волю случая, традиции или интересы одного привилегированного класса, правительство выбрало рациональный подход: определив цель, оно систематически внедряло в жизнь наиболее эффективные меры достижения этой цели. Подобная рационализация охватила самые разные сферы общества, и мир гейш не стал исключением. Примером тому может служить стандартизация заработка служительниц чайных домиков.
В 1886 году был установлен твердый тариф на услуги гейш Понтотё. Прежде размер оплаты определялся путем договоренности заведения и клиента. Каждая гейша могла претендовать на определенную сумму вознаграждения в зависимости от популярности и мастерства, а клиент расплачивался сообразно толщине своего кошелька. Торговаться считалось неприличным, и гонорары за услуги гейш значительно различались.
Введение твердого тарифа меняло положение: плата для клиентов вводилась одинаковая, и вознаграждение для гейш, независимо от красоты, опыта и популярности, также устанавливалось одно, только с учетом рабочего времени. Эта система в основном действует и поныне.
Такой шаг может показаться незначительным, но последствия оказались далеко идущими. Впервые была предпринята попытка перевести ремесло гейши на деловые рельсы. В том же 1886 году вступил в силу ряд нормативных актов, касающихся надзора за деятельностью и налогообложением предпринимателей района Понтотё, причисленных к пяти официальным сферам деятельности. К ним относились гейши, проститутки, посредники, представляющие клиентам услуги тех и других, а также банкетные залы и дома свиданий. Владельцы двух последних были обязаны регистрировать всех клиентов с указанием их имени, возраста, места жительства и потраченной в заведении суммы. Эти сведения передавались в соответствующее учреждение к девяти часам следующего утра. О постояльце или клиенте, которые провели в таком доме более 24 часов, доносилось особо.
Можно ли считать деятелей эпохи Мэйдзи японскими викторианцами, вознамерившимися излечить страну от морального разложения? Пожалуй, нет. Многочисленные свидетельства из дневниковых записей, воспоминаний и литературных источников ясно обрисовывают их как мужчин, которые предавались утехам с тем же рвением, с каким работали на благо общества, и у которых гейши и проститутки особого раздражения вовсе не вызывали. В социальной атмосфере тех времен предосудительным, если не с моральной, то с общественной точки зрения, считалось швыряние денег на ветер, безделье и уклонение от обязанностей. Если посещение кварталов удовольствия не сопровождалось излишествами и эксцессами, то на это в обществе смотрели снисходительно. Если же поведение клиента выходило за общепринятые рамки (а новые правила именно для того и вводились, чтобы эти рамки были четко определены и соблюдались), его за это вполне могли подвергнуть наказанию.
Правительство Мэйдзи изменило взгляд на кварталы удовольствий: их теперь считали не источником негативного влияния, а легальным местом отдыха от рутины повседневных забот. Кроме того, эти районы предполагалось включить в сферу налогообложения в интересах всего общества, а система надзора и учета во внутренней жизни таких кварталов позволяла властям следить за поведением и деятельностью своих граждан.
Такое вмешательство правительства во внутренние дела ханамати коренным образом отличалось от мер старого режима. Сёгунат старался сделать так, чтобы структура четко разделенного на классы общества точно соответствовала принятой доктрине государственного устройства. Но действия носили чисто внешний характер: законы, регулирующие расходы населения феодального государства, устанавливали разрешения и запреты для разных сословий во всех сферах жизни и быта, включая предметы одежды, фасон платья и материал для него, прически, украшения, домашнюю мебель и убранство, что в целом и составляло общественный порядок. Например, обыкновенные горожане, купцы и ремесленники не имели права носить стеганую одежду из шелка. Женам их также запрещалось наряжаться в яркие шелка и надевать тяжелые украшения. Крестьянам не просто не дозволялось носить шелковое платье: им предписывалось одеваться только в простые неокрашенные ткани без полосок и рисунка. Самурай не мог своим нарядом перещеголять владетельного князя. Короче говоря, социальная функция платья, которая у всех народов во все времена служила знаком социального положения человека, в Японии эпохи Эдо была канонизирована таким образом, чтобы четко указывать место каждого человека в строгой иерархии общества. Подробные правила существовали и относительно прически гейш. В отличие от куртизанок и проституток, носивших вычурные прически, гейшам полагалось укладывать волосы просто и безыскусно.
Вместе с тем надо отметить, что, законодательно закрепляя мелкие детали личного туалета, правители эпохи Эдо периодически пытались и вовсе прикрыть кварталы удовольствий, проводя в этих целях крупномасштабные акции. Их политика перескакивала от грошовых мелочей к тотальной пертурбации, не затрагивая того, что находилось посредине. Сёгунат даже не собирался менять сам характер таких кварталов, их начальную основу. Политика правительства Мэйдзи, напротив же, не впадала в крайности, но вольно или невольно, изменяя частности, произвела коренную перемену в том положении, которое занимала система кварталов удовольствий в обществе. В результате в период 1868–1911 годов начались перемены, которые создали сегодняшний феномен японской гейши.
Девяностые годы XIX столетия оказались для гейш временем широкой популярности и процветания. Писатели сочиняли рассказы, в которых гейши представали в глазах общественности смелыми и романтичными героинями. В народе зародилась ностальгия по недавним временам Эдо, и гейши, носительницы духа Японии, купались в волнах всеобщего поклонения. Некоторые из них стали предметом обожания, поклонники собирали их портреты. Подростки бредили этими красавицами, как их сверстники более поздних поколений будут сходить с ума по звездам экрана. К 1898 году в Японии насчитывалось 25 тысяч гейш.
Одной из процветающих общин гейш была ханамати Симбаси в Токио. Ей покровительствовала правительственная верхушка из военных и близких к ним промышленников. В 1895 году вся Япония торжествовала в связи с победоносным завершением войны с Китаем, и лучшего места для военачальников отметить такое событие, чем чайные домики и рестораны с гейшами, невозможно было придумать. Гейши, конечно, считались самыми горячими патриотками. Известный политик Кацура Таро, занимавший в 1902 году пост премьер-министра, в своих мемуарах вспоминает банкет, на котором одна молодая гейша исполняла оригинальный танец, построенный на восхвалении знамени Страны восходящего солнца. Девушку звали Окои, потом она стала любовницей премьера, который на первой их встрече восхитился ее патриотизмом.
Собравшись с духом после победы над Китаем в 1895 году, Япония в 1904 году развязала войну с Россией. Это событие также всколыхнуло патриотические чувства японцев, все они стремились внести свой вклад в разгром русских. И снова гейши поддержали страну. Уже через неделю после объявления войны была созвана национальная конференция Федерации домов гейш с целью координировать помощь своим подругам, служившим при тыловых частях японской армии. В порядке такой помощи, полные благородства и патриотизма, участницы конференции решили на время войны отказаться от обычая надевать три кимоно одно поверх другого и ограничили себя только двумя – разумеется, верхними.
На первом этапе Федерация домов гейш времен войны стала объединяющим центром особого женского движения. Изначально союз организовали гейши и владельцы чайных домов в токийских кварталах Симбаси и Янагибаси – двух самых престижных и прогрессивных общинах столицы. В Токио была двадцать одна община, и в конфедерацию вошли все, кроме одной ханамати (она называлась Ёсивара и имела правительственную лицензию), а потом к ним начали присоединяться сторонники из районов за пределами столицы.
Федерация разработала общие и стандартные для профессии правила поведения и учредила дисциплинарный порядок наказания нарушительниц. В руководстве федерации были представлены все ханамати в количестве от одной до пяти гейш и владелиц домов. Съезды собирались по мере необходимости, когда требовалось решить ту или иную проблему. Также правление федерации разработало устав из двенадцати параграфов. Основные положения устава наделяли правление полномочиями разрешать прием новых гейш в члены объединения, исключать за нарушения и собирать отчеты о жизни общин для ведения официального реестра организации. Этот реестр позволял документировать состояние дел и следить за тем, чтобы исключенные из общин гейши не могли устроиться на работу в других ханамати федерации. Несмотря на строгость формулировок устава, в его заключительном параграфе допускалось снисхождение к гейшам, которые раскаялись в своем проступке; в этом случае им позволялось вернуться на прежнее место работы.
По существу, Национальная федерация домов гейш была профсоюзом, подобным объединению, скажем, плотников, где внутренние правила и нормы разрабатывались самими членами союза. Со времен Эдо такие организации получили достаточно широкое распространение по всей стране и обрели значительный общественный вес. Там был в ходу такой инструмент воздействия на членов союза, как черные списки, попасть в которые означало гарантированно потерять работу. Нечто подобное создавалось и внутри «мира ивы и цветов». На протяжении двух столетий существование гейш определялось правилами и нормами, которые устанавливались властями извне, теперь общины перешли к демократическому самоуправлению.
Два первых десятилетия XX века гейши все еще обязаны были получать лицензию у городских властей, их заработок облагался налогом, зато у них сложился влиятельный совет, способный выразить их профессиональные интересы. Иными словами, гейши теперь стали сами определять, кто такая гейша и каким профессиональным требованиям она должна отвечать.
Но в конце этого периода Федерация домов гейш стала разваливаться. Отчасти это объяснялось ростом численности участниц общин. Если в 1905 году в Токио было около 2300 гейш, то в 1920-м их стало почти десять тысяч. Помимо необходимости сдерживать приток новых тружениц кварталов удовольствия федерация постоянно сталкивалась с последствиями прежних модернизаций в ханамати. Возникли серьезные противоречия в определении профессиональных требований, прежде всего характера гей, то есть искусства, каким должна обладать гейша; еще сложнее было регламентировать отношения с клиентами в быстро меняющемся обществе Японии двадцатых годов. Разрешить эти принципиальные вопросы единственный представительный орган разношерстных общин гейш был не в силах. С другой стороны, многие ханамати воспользовались неразберихой и просто вышли из-под контроля. Прежнего единения, обусловленного патриотизмом военного времени, уже не было, и федерация окончательно распалась.
В конце 1920-х годов японской женщине хотелось выглядеть современной. А значит, обладать вещами с Запада, импортными или стилизованными под европейский образец. Западный стиль считался модным, а японский – устаревшим. Это поставило важнейшую проблему перед гейшей: до этого момента она была авангардом, зачинательницей новых веяний в быту и в искусстве, образцом социальной добродетели.
В последний период эпохи Эдо гейши и актеры кабуки считались настоящими законодателями моды в японском обществе. Рютэй Танэхико, автор нашумевшего романа «Гейша: тора но маки» («Гейша: книга тигра»)[13], замечает, что стоит гейше выйти в кимоно медового цвета с рисунком сот, как все горожанки тут же кидаются шить себе такое же. Все популярные мелодии и песенки, какие можно было услышать в городах и деревнях, создавались талантливыми гейшами. На гравюрах того времени, которые получили широкое распространение и, словно картины Тулуз-Лотрека, ярко отражают дух своей эпохи, очень часто изображались именно гейши и всевозможные сценки в кварталах удовольствий.
В то время как проститутки, запертые в лицензированных кварталах, придерживались довольно однообразного стиля одежды и поведения, гейши даже в рамках традиционной японской моды старались перещеголять друг друга новизной и свежестью нарядов. Но когда в Японию пришло западное платье, ситуация переменилась. Пытаясь следовать моде, гейши начали носить короткую стрижку и завиваться, и кое-кто перестал считать их гейшами.
Лет десять-пятнадцать служительницы чайных домиков старались сохранить лидерство в быстро меняющейся моде, даже когда ее повороты оказывались очень крутыми. Это был период экспериментирования. Путем проб и ошибок гейши пришли к выводу, что, гонясь за модой и стремясь быть современными, они теряют специфические черты, которые, собственно, и делают их гейшами. Именно тогда произошел резкий перелом в профессиональном характере и социальном положении гейши: из законодательницы моды она превратилась в хранительницу традиций. Благодаря этому консерватизму профессия гейши существует по сей день.
О проекте
О подписке
Другие проекты