– Ну а сам как? Непривычно здесь тебе?

– Да, нормально, – беру пустой бокал и наливаю в него виски. – Главное – с отцом и сестрой повидался. Остальные меня мало волнуют.

– Вот, девочки, посмотрите, Аслан у нас одинокий волк. Или, как правильно сказать – лев?

– Лев? – тянет гласную Карима. – Вы знаете, вам очень идет это имя.

– Правда? – тяну вверх уголок рта.

– Да! Оно такое властное.

– Надо же, никогда не думал об этом.

– А вы в Дубае работаете?

– Да.

– Он очень крутой финансист, – расхваливает Дидар.

– Круче, чем ты? – смеется его спутница.

– Нет, не круче. У нас просто разные сферы, – подношу бокал к губам, делаю глоток и чуть запрокидываю голову. Вкус мягкий и пряный – отличный односолодовый. Только сейчас чувствую, что расслабляюсь. А что будет дальше?

– Мальчики, мы отойдем попудрить носик, – Альмира встает и поправляет чуть задравшееся платье.

– Не скучайте без нас, – вторит ее подруга и стреляет в меня глазами. Да я все понял уже, можешь не сигналить.

– Хорошие девочки, да? – лыбится Дидар. – И заметь – ровные. (то есть правильные, хорошие – прим. авт.)

– Очень ровные, я бы сказал, – допиваю виски и ставлю бокал на стол. В этот момент у Дидара загорается телефон, отчего он меняется в лице.

– Твою мать! Жена!

Схватив мобильный, он встает и отходит в дальний угол поговорить или придумать какую— нибудь байку про работу или пацанов. Я не монах и не святоша, но если бы я любил женщину, которая бы любила меня, никогда бы ей не изменил. Но я чертов садист, поэтому у меня такой образ жизни.

И снова я возвращаюсь мыслями к ней. Чтобы не думать и не гадать, а как оно могло быть, встаю и подхожу к стеклянному ограждению, и окидываю придирчивым взором толпу на первом этаже.

В полутемном баре играет музыка, кто— то танцует, кто— то пьет, кто— то в углу обжимается. Места у барной стойки заняты, но взгляд цепляется за что— то смутно знакомое. Это облако кудрявых темных волос вновь возникло перед глазами. Расставив руки по сторонам, сжимаю ладонями парапет и пытаюсь понять – она или нет. Может, мне показалось?

Девушка садится боком и судя по выражению лица недовольна происходящим. Нахмурившись, она что— то говорит парню, который встает к ней вплотную, но она выставляет вперед ладонь и мотает головой. В следующую секунду внутри меня кровавой рекой разливается ярость, потому что я вижу, как она прикладывает ладонь ко лбу, убирает волосы назад и обхватывает пальцами горло. Ей плохо, но похоже, никто кроме меня этого не видит. Опираясь рукой на барную стойку, девушка встает и, пошатываясь идет к выходу, но в этот момент ее берет за локоть тот самый парень, а сзади пристраивается еще один.

– Бл**ь, девочка! – рычу я вне себя от гнева, срываюсь с места и лечу к лестнице.

В голове, кроме мысли: «Только бы успеть» возникает еще одна: «Я не для того вытаскивал мелкую из Персидского залива, чтобы ее потом изнасиловали!»

Глава 6. Заноза

Аслан

Пробираюсь сквозь плотную толпу, без извинений расталкивая людей на своем пути. Кудрявая макушка скрылась из виду и от страха, что опоздал, от затылка до пят пробегают мурашки. Отчего— то чувствую себя в ответе за девчонку, которой спас жизнь. Будто она вторым рождением мне обязана.

Лечу к выходу и на пустом крыльце бара беспокойно озираюсь по сторонам.

– Нет, я не хочу, – слышу тонкий голосок, больше похожий на плач. – Не трогайте меня. Нет.

– Чё ломаешься? Целку из себя строишь, – скалится один из *удаков.

– Давай ее в машину.

Поворачиваю голову, приглядываюсь к слабо освещенное парковке вдоль улицы. Бар в центре города и вдоль дороги вечно стоят машины. В одну из них сейчас заталкивают девчонку, которая уже и на ногах не стоит. Твою мать, скорее всего ее накачали наркотой, чтобы изнасиловать.

Срываюсь с места и бегу к тачке. Хватаю за шкирку урода, который лапал ее несколько минут назад и отбрасываю на траву.

– Бл**ь, – скулит он, как шавка.

Принимаюсь за другого, беру его за грудки и со всей силы впечатываю в тачку. Заношу кулак и бью урода по челюсти. Хлюпик тут же сползает по двери прямо на землю, а мне хочется его добить. Резко поднимаю за руку на себя и в этот самым момент уже в мое плечо впиваются чьи— то слабые пальцы.

– Подождите! Пожалуйста не надо! Это все понарошку, – схлестнулись взглядами, застываем. Она меня узнала. – Это вы?

– Я, – цежу сквозь зубы. – Что бл*дь понарошку? – смотрю во все глаза и до сих пор не доходит, что передо мной стоит та самая девчонка. Живее всех живых. Ни тени наркоты и алкоголя на лице. – Что за фарс мать вашу?

Свет вспышек с двух сторон ослепляет. Выпустив из захвата парня, выставляю ладонь вперед и щурюсь. Различаю силуэты людей, двое из которых держат камеры, направленные на меня. Какая— то девушка подбегает ко мне и сует в лицо микрофон.

– Здравствуйте! Это социальный эксперимент. Спасибо, что спасли нашу девушку. Скажите, пожалуйста, как вы заметили, что что— то не так и почему пошли за ними?

Делаю глубокий вдох и выдох через нос. Насупившись, кошусь на мелкую, которая стоит воды в рот набравши и трясется.

– Камеры выключите! – рычу я девушке с микрофоном.

– Что простите? – удивляется еще.

– Я сказал: “Камеры выключите”. Быстро! – рявкнул так, что молодые парни стушевались и тут же опустили свои приборы.

– Но почему?

– Какой канал? Что за программа? – голосом бывалого опера допрашиваю журналистку. Вокруг нас уже собирается толпа зевак, выбежавшая на из бара и заведений по соседству.

– Пятый канал. Программа “Эксперимент”, – мямлит под моим натиском. – Мы проводим социальные эксперименты и поднимаем важные проблемы нашего…общества.

– Как вас зовут?

– Камилла.

– Вы в курсе, Камилла, что в стране действует закон, по которому вы не имеете права снимать и использовать изображение человека без его согласия?

– Дааа, – тянет она неуверенно, – но законом могут быть предусмотрены случаи, когда получение согласия не требуется.

– Тогда я подам в суд на ваш канал, – предупреждаю я.

– Но мы же наоборот скажем, что вы молодец, что вы спасли девушку от насильников.

– Насильников? Это эти что ли? – машу рукой в их сторону. Один уже отряхнулся и греет уши рядом с нами, другого я сильно приложил и у него губа кровоточит. Завтра будет ходить с синяком на скуле. – Парни, вы актеры?

– Студенты “Жургеновки” (Казахская национальная академия искусств имени Жургенова, в народе известна как “Жургеновка”).

Тяжело вздыхаю. Да уж, отыграли на пять с плюсом.

– Вы понимаете, что я вот этому, – тычу в сторону пальцу, – расхерачил лицо, которым он будет зарабатывать? А этого мог не на траву выкинуть, а на асфальт. Он бы ударился затылком о бордюр и умер!

– Согласна! Надо было пораньше прибежать. Мы просто не успели.

– Не успели они бл**ь. Где была охрана?

– У нас все согласовано с администрацией. Мы попросили их не вмешиваться.

–Да вы издеваетесь? – ладонью массирую кулак, которым врезал пареньку и посмотрев в сторону, чувствую, как накрывает новая волна ярости. – А ты что стоишь, девочка?

– А что мне еще делать? Лечь? – огрызается. Глаза б мои ее не видели.

– Смелая, да? – насмешка выходит непривычно злой. – А ну— ка давай отойдем.

Разворачиваюсь, шагаю через арык и иду вверх по улице. Ирада семенит за мной, скрестив руки на груди и дрожа не от холода, не от страха передо мной. Ну конечно, мы же только с виду такие храбрые.

– Эй, Аслан! – зовет меня Дидар. – Ты куда?

– Брат, прости, – бросаю на ходу, замечая за его спиной двух брюнеток. – Дальше без меня. Проблемы возникли.

Вернее маленькая проблема. Заноза в заднице.

Останавливаюсь у какой— то круглосуточной аптеки, аккурат под светящимся зеленым крестом и разворачиваюсь к Ираде.

– Рассказывай.

– Что? – хлопает длинными ресницами и кусает губы. Они у нее такие пухлые и розовые, что меня мгновенно передергивает. Смотрю выше, в глаза – черные, как сама ночь.

– Что ты здесь потеряла?

– Я подруге помогаю. Она мне предложила сняться в программе и сыграть девушку в баре. Вы, может, не знаете, но накачивание девушек наркотой – это очень серьезная проблема в нашей стране. А у меня есть своя гражданская позиция.

– Я— то знаю. Даже лучше, чем ты думаешь, – в памяти второй раз за вечер всплывает Карим, которого точно также подставили: накачали кетамином и подложили под него секретаршу.

– Да? – удивленно поднимает брови. – Откуда?

– Неважно.

– Я не понимаю, почему вы злитесь?

– Потому что мне не нравится, когда из меня делают дурака, – цежу сквозь зубы.

– Никто и не собирался. Просто только вы нас заметили. Это третий бар, где мы снимаем. В первых двух люди подходили и предупреждали, что мне что— то подсыпали, а в этом нет. И это, понимаете, очень грустно, потому что даже если кто— то и увидел, но ничего не сделал, подумав, наверное, что это не их дело. Мы ждали— ждали, а потом режиссер сказал нам выйти и сделать вид, как будто меня увозят.

– Молодец! Шикарно сыграла, – с ядовитым сарказмом заявляю ей. – Дайте “Оскар” этой богине бл**ь, – рявкаю я.

– Вы материтесь как сапожник, – делает мне замечание, как моя училка в старших классах.

– А ты…– хочу разнести ее, но слова застревают в горле, когда смотрю на ее белоснежное ангельское личико. Быстро скольжу вниз, подмечая серебристый топ с длинным рукавами, но открытым плечом и животом. Узкие брюки почти такого же цвета подчеркивают ее талию округлые бедра. Выдыхаю. Эту девочку нельзя трогать. Она же ходячая мелкая катастрофа. – Ты..

– Что я?

– Просто будь осторожна. Я не для того вытаскивал тебя из Персидского залива, чтобы ты стала жертвой группового изнасиловния.

На ее серьезном лице внезапно расцветает солнечная улыбка.

– А вы переживали? За меня переживали, да?

– Нет. Я не хотел, чтобы мои старания прошли даром, – нахожу более или менее нормальную причину.

– Так они и не прошли, – пожимает плечами Ирада. – Спасибо.

– Пожалуйста, – не смотря на нее иду в сторону бара.

– А вы куда? – спешит за мной.

– Куртку в баре заберу и вызову тебе такси, – бросаю через плечо.

– Так я с подругой уеду, – забавная она все— таки. Я уже и забыл, какого это общаться с девушкой, у которой нет на тебя планов. Как и у меня на нее.

– Хорошо, – останавливаюсь, оборачиваюсь и она резко в меня врезается, а я инстинктивно хватаю ее за руки, чтоб не свалилась на асфальт.

– Ой, – пищит, как мышь и бросает на меня невинно— убийственный взгляд из— под полуопущенных длинных ресниц. Спускаюсь ниже и, остановившись на дразнящих искусанных губах со следами розовой помады, понимаю, что ее нужно немедленно отпустить и больше никогда с ней не пересекаться. Она – другая девочка. Та самая чистая, ровная, правильная, которая в будущем станет для кого— то идеальной женой и матерью. Таких, как она, трогать нельзя.

– Пошли, сдам тебя в руки твоей подружке.

Несмотря на то, что тело напряжено до предела, собираю всю волю в кулак, разворачиваюсь в сторону бара и иду, не оглядываясь.

Глава 7. Что я ему скажу?

Ирада

Я снова видела его во сне. Он ничего не делал, нет. Он просто стоял, нахмурившись, и молча смотрел на меня. И я знаю, что вляпалась по самые уши в то, во что никогда не верила. Ну не верила я, что можно засыпать и просыпаться с именем человека на устах. Не верила, что можно запрограммировать себя так, чтоб он тебе приснился. Не верила, что и у меня когда-нибудь будут порхать в животе бабочки от воспоминаний о нем. И это плохо очень, потому что несбыточно.

Медленно разлепив веки, сладко потягиваюсь на кровати и нежусь в лучах теплого утреннего солнца. Картинки вчерашней ночи снова настойчиво врезаются в память, требуя, чтобы я их опять посмотрела, освежила самые незабываемые моменты нашей встречи. Так я помню…все до мельчайших деталей.

Нет— нет— нет. Надо срочно прикрывать эту лавочку, пока она не довела хорошую девочку до греха. Скидываю одеяло, встаю и выхожу из комнаты. Но иду не в ванную, хоть и помятая и пахну не розами, а на кухню. Стакан теплой воды натощак – мой утренний ритуал.

Вот только дальше порога я не иду, а останавливаюсь в дверях и, привалившись к косяку, наблюдаю за старшей сестрой, которая, кажись, поймала дзен. Ммм, у кого— то вчерашний вечер с шефом прошел лучше, чем мой. Сабина блаженно улыбается, гладит нижнюю губу подушечками пальцев и плавно переходит к шее. Глаза закрыты, поза расслабленная – небось начальника своего вспоминает.

– Боже— боже, ну и рожа! – хмыкаю, от чего она распахивает глаза и заливается краской.

– И тебе доброе утро! – стыдливо прячет черные очи в кружке чая.

– Судя по глупому выражению лица, свиданка прошла отлично! – подхожу к столешнице, беру пузатый графин со стаканом и наливаю себе воды.

– Более чем, – дразнит меня.

– Ну тогда мне нужны все подробности!

Классика, проверенная временем: поездка на Кок— Тобе, любование закатом, ужин и вишенка на тортике – поцелуй в машине. Все— таки правильная Сабина женщина и свидание у нее правильное.

– Ах, как миииило, – подперев щеки кулачками, мечтательно вздыхаю.

– И вот он дождался, пока я зайду домой, и только потом уехал, – заканчивает она. А я ей говорила, что так в книгах пишут и в кино показывают: если девушка интересна мужчине, он будет стоять под ее окнами хоть час.

– И ты даже на чай его не пригласила! – сокрушаюсь.

– Зачем?

– Как зачем? Для продолжения знакомства в горизонтальной плоскости! – расплываюсь в коварной улыбке.

– Дурная! – щеки зарделись еще сильнее. – Мы не торопимся. Он очень осторожен, считается с моими чувствами. А я…я пока не готова снова спать с мужчиной.

– Ффф, спать! Не спать, а make love, – с придыханием дразню ее я. – Сечешь разницу? Заниматься любовью…как звучит, а?

– Знаешь, – склоняет голову набок и прищуривается, – а ведь с тобой что— то не так. Вот чует мое сердце! Ты во сколько вчера домой заявилась?

– В два, – смачно зевнув, поднимаю руки вверх и потягиваюсь. Топ ползет выше, обнажая плоский живот и кусочек шрама, аккуратный пупок и мой длинный розоватый шрам.

– В два. Прекрасно. Хорошо хоть жива— здорова, – бурчит я. – И что можно было до двух снимать в этом баре?

– Мммм, – поджав губы, смотрю на нее игриво, – я там кое— кого встретила.

– Таак, – ерзает на стуле, устраиваясь поудобней.

– Помнишь, я рассказывала про мужчину, который спас меня в Дубае? Вот его я и встретила.

И я пересказываю ей события вчерашнее ночи о съемках в баре, подсыпанных наркотиках, почти поруганную честь, драку и чудесное спасение девицы.

– Господи, Ирада. Только ты могла найти такие приключения на пятую точку! – восклицаю и порицаю одновременно.

– Саба, ты бы видела этого рыцаря, – чуть не хнычу. – Он такой…такой мужиииик! Красивый, мускулистый, а дерется как! И меня знаешь так схватил крепко, что у меня чуть в зобу дыхание сперло.

– Чтооо? – хохочет Сабина.

– Это из басни Крылова, – с укоризной смотрю на сестру.

– И кто он?

– Какой— то очень крутой финансист. А имя у него все— таки мужественное – Аслан.

– Ну да – лев.

– Лев и есть, – мечтательно вздыхаю и показываю ей свои руки. – У меня от него мурашки по коже.

– Ирада, осторожно! – хмурит брови Сабина. – Не наступи на те же грабли, что и я. У меня после первого знакомства с Таиром тоже так было. Бабочки в животе, мурашки по коже, затуманенный разум. Не мужчина, а принц на белом коне. И к чему это привело? Я влюбилась без памяти, а он нет. Итог ты знаешь.

– Знаю— знаю, – взлохмачиваю кудряшки и кусаю губы. – Но не могу выбросить его из головы. Я ведь даже его прогуглила. Знаешь, сколько ему?

– Сколько?

– 39.

– Что? 39? Ирада, тебе 26!

– И что? Я же не замуж за него собираюсь. И вообще, мы, наверное, больше не увидимся. Укатит в свой Дубай, поминай, как звали.

– Я знаю, что ты кого угодно можешь достать из— под земли.

– Неет, я не собираюсь за ним следить. С ума сошла? – отмахиваюсь.

– Пообещай мне!

– Обещаю…А вдруг судьба еще раз нас сведет, а? В каком— то детективе я прочитала: одно убийство – ищи преступления, два убийства – ищи связь, а три – это уже серия.

– Я сейчас не очень улавливаю суть, – встряхнув головой, переспрашивает.

– Я о том, что случайности неслучайны.

– Ой, Ирада! Не играла бы ты с огнем. Очень болючие от него ожоги. И шрамы страшные.

***

Хотела устроить себе воскресный день— тюлень, но кнопка захотела погулять и мы втроем вышли в центр искать приключений и развлечений. В итоге к вечеру умаялись так, что в пять я еле стояла на ногах. Мой вечер мог бы пойти по хорошему сценарию: горячая ванна с пеной и при свечах, пицца, которую мы решили заказать, потому что Сабе было лень готовить, а мне тем более, и какая-нибудь французская романтическая комедия. Но внезапно позвонила Камилла и я пропала.

– Ирада, мой ангел, спасай меня! – взвыла подруга и бывшая сокурсница. Мы учились на одной кафедре, только я на факультете PR и связей с общественность, а она на журфаке. Мы подружились на одном институтском мероприятии и общаемся до сих пор. Более того, я очень благодарная Камилле за то, что однажды она меня поддержала. Ну и она знает, что я настолько безбашенная, что соглашусь на любой кипиш, кроме голодовки.

– Что на этот раз? – плюхнувшись на кровать, оттягиваю кудрявую прядь и принимаюсь накручивать ее на палец.

– У нас все плохо. Вчера мы отсняли классный материал, я специально сегодня приехала в офис отсмотреть. Это пушка!

Господи, ну что за одержимый работой человек. Нет бы отдыхать в законный выходной.

– Ага, надеюсь я там не толстая?

– Ты красотка. И мужик этот, который тебя спас,– огонь!

Я— то знаю, что он огонь. А вот ты…Стоп! Что это? Ревность?

– Так хорошо сняли, но он категорически против, чтобы мы выдавали это в эфир. Я уже ему сейчас звонила и умоляла: и так, и эдак, и обещала, что мы лицо ему закроем и голос изменим. Он ни в какую.

Резко сажусь на кровати, не веря своим ушам.

– Ты с ним разговаривала? Откуда у тебя его номер?

Даже у меня нет его номера!

– Ирад, ну ты как вчера родилась. Я на телеке работаю, могу человека за пять минут найти.

– Но это нереально! – сомневаюсь я.

– Хорошо, я искала его номер с утра. И один коллега из Астаны мне его нашел. Ты знала, что этот Аслан – финансист?