Делаю глубокий вдох и выдох через нос. Насупившись, кошусь на мелкую, которая стоит воды в рот набравши и трясется.

– Камеры выключите! – рычу я девушке с микрофоном.

– Что простите? – удивляется еще.

– Я сказал: “Камеры выключите”. Быстро! – рявкнул так, что молодые парни стушевались и тут же опустили свои приборы.

– Но почему?

– Какой канал? Что за программа? – голосом бывалого опера допрашиваю журналистку. Вокруг нас уже собирается толпа зевак, выбежавшая на из бара и заведений по соседству.

– Пятый канал. Программа “Эксперимент”, – мямлит под моим натиском. – Мы проводим социальные эксперименты и поднимаем важные проблемы нашего…общества.

– Как вас зовут?

– Камилла.

– Вы в курсе, Камилла, что в стране действует закон, по которому вы не имеете права снимать и использовать изображение человека без его согласия?

– Дааа, – тянет она неуверенно, – но законом могут быть предусмотрены случаи, когда получение согласия не требуется.

– Тогда я подам в суд на ваш канал, – предупреждаю я.

– Но мы же наоборот скажем, что вы молодец, что вы спасли девушку от насильников.

– Насильников? Это эти что ли? – машу рукой в их сторону. Один уже отряхнулся и греет уши рядом с нами, другого я сильно приложил и у него губа кровоточит. Завтра будет ходить с синяком на скуле. – Парни, вы актеры?

– Студенты “Жургеновки” (Казахская национальная академия искусств имени Жургенова, в народе известна как “Жургеновка”).

Тяжело вздыхаю. Да уж, отыграли на пять с плюсом.

– Вы понимаете, что я вот этому, – тычу в сторону пальцу, – расхерачил лицо, которым он будет зарабатывать? А этого мог не на траву выкинуть, а на асфальт. Он бы ударился затылком о бордюр и умер!

– Согласна! Надо было пораньше прибежать. Мы просто не успели.

– Не успели они бл**ь. Где была охрана?

– У нас все согласовано с администрацией. Мы попросили их не вмешиваться.

–Да вы издеваетесь? – ладонью массирую кулак, которым врезал пареньку и посмотрев в сторону, чувствую, как накрывает новая волна ярости. – А ты что стоишь, девочка?

– А что мне еще делать? Лечь? – огрызается. Глаза б мои ее не видели.

– Смелая, да? – насмешка выходит непривычно злой. – А ну— ка давай отойдем.

Разворачиваюсь, шагаю через арык и иду вверх по улице. Ирада семенит за мной, скрестив руки на груди и дрожа не от холода, не от страха передо мной. Ну конечно, мы же только с виду такие храбрые.

– Эй, Аслан! – зовет меня Дидар. – Ты куда?

– Брат, прости, – бросаю на ходу, замечая за его спиной двух брюнеток. – Дальше без меня. Проблемы возникли.

Вернее маленькая проблема. Заноза в заднице.

Останавливаюсь у какой— то круглосуточной аптеки, аккурат под светящимся зеленым крестом и разворачиваюсь к Ираде.

– Рассказывай.

– Что? – хлопает длинными ресницами и кусает губы. Они у нее такие пухлые и розовые, что меня мгновенно передергивает. Смотрю выше, в глаза – черные, как сама ночь.

– Что ты здесь потеряла?

– Я подруге помогаю. Она мне предложила сняться в программе и сыграть девушку в баре. Вы, может, не знаете, но накачивание девушек наркотой – это очень серьезная проблема в нашей стране. А у меня есть своя гражданская позиция.

– Я— то знаю. Даже лучше, чем ты думаешь, – в памяти второй раз за вечер всплывает Карим, которого точно также подставили: накачали кетамином и подложили под него секретаршу.

– Да? – удивленно поднимает брови. – Откуда?

– Неважно.

– Я не понимаю, почему вы злитесь?

– Потому что мне не нравится, когда из меня делают дурака, – цежу сквозь зубы.

– Никто и не собирался. Просто только вы нас заметили. Это третий бар, где мы снимаем. В первых двух люди подходили и предупреждали, что мне что— то подсыпали, а в этом нет. И это, понимаете, очень грустно, потому что даже если кто— то и увидел, но ничего не сделал, подумав, наверное, что это не их дело. Мы ждали— ждали, а потом режиссер сказал нам выйти и сделать вид, как будто меня увозят.

– Молодец! Шикарно сыграла, – с ядовитым сарказмом заявляю ей. – Дайте “Оскар” этой богине бл**ь, – рявкаю я.

– Вы материтесь как сапожник, – делает мне замечание, как моя училка в старших классах.

– А ты…– хочу разнести ее, но слова застревают в горле, когда смотрю на ее белоснежное ангельское личико. Быстро скольжу вниз, подмечая серебристый топ с длинным рукавами, но открытым плечом и животом. Узкие брюки почти такого же цвета подчеркивают ее талию округлые бедра. Выдыхаю. Эту девочку нельзя трогать. Она же ходячая мелкая катастрофа. – Ты..

– Что я?

– Просто будь осторожна. Я не для того вытаскивал тебя из Персидского залива, чтобы ты стала жертвой группового изнасиловния.

На ее серьезном лице внезапно расцветает солнечная улыбка.

– А вы переживали? За меня переживали, да?

– Нет. Я не хотел, чтобы мои старания прошли даром, – нахожу более или менее нормальную причину.

– Так они и не прошли, – пожимает плечами Ирада. – Спасибо.

– Пожалуйста, – не смотря на нее иду в сторону бара.

– А вы куда? – спешит за мной.

– Куртку в баре заберу и вызову тебе такси, – бросаю через плечо.

– Так я с подругой уеду, – забавная она все— таки. Я уже и забыл, какого это общаться с девушкой, у которой нет на тебя планов. Как и у меня на нее.

– Хорошо, – останавливаюсь, оборачиваюсь и она резко в меня врезается, а я инстинктивно хватаю ее за руки, чтоб не свалилась на асфальт.

– Ой, – пищит, как мышь и бросает на меня невинно— убийственный взгляд из— под полуопущенных длинных ресниц. Спускаюсь ниже и, остановившись на дразнящих искусанных губах со следами розовой помады, понимаю, что ее нужно немедленно отпустить и больше никогда с ней не пересекаться. Она – другая девочка. Та самая чистая, ровная, правильная, которая в будущем станет для кого— то идеальной женой и матерью. Таких, как она, трогать нельзя.

– Пошли, сдам тебя в руки твоей подружке.

Несмотря на то, что тело напряжено до предела, собираю всю волю в кулак, разворачиваюсь в сторону бара и иду, не оглядываясь.

Глава 7. Что я ему скажу?

Ирада

Я снова видела его во сне. Он ничего не делал, нет. Он просто стоял, нахмурившись, и молча смотрел на меня. И я знаю, что вляпалась по самые уши в то, во что никогда не верила. Ну не верила я, что можно засыпать и просыпаться с именем человека на устах. Не верила, что можно запрограммировать себя так, чтоб он тебе приснился. Не верила, что и у меня когда-нибудь будут порхать в животе бабочки от воспоминаний о нем. И это плохо очень, потому что несбыточно.

Медленно разлепив веки, сладко потягиваюсь на кровати и нежусь в лучах теплого утреннего солнца. Картинки вчерашней ночи снова настойчиво врезаются в память, требуя, чтобы я их опять посмотрела, освежила самые незабываемые моменты нашей встречи. Так я помню…все до мельчайших деталей.

Нет— нет— нет. Надо срочно прикрывать эту лавочку, пока она не довела хорошую девочку до греха. Скидываю одеяло, встаю и выхожу из комнаты. Но иду не в ванную, хоть и помятая и пахну не розами, а на кухню. Стакан теплой воды натощак – мой утренний ритуал.

Вот только дальше порога я не иду, а останавливаюсь в дверях и, привалившись к косяку, наблюдаю за старшей сестрой, которая, кажись, поймала дзен. Ммм, у кого— то вчерашний вечер с шефом прошел лучше, чем мой. Сабина блаженно улыбается, гладит нижнюю губу подушечками пальцев и плавно переходит к шее. Глаза закрыты, поза расслабленная – небось начальника своего вспоминает.

– Боже— боже, ну и рожа! – хмыкаю, от чего она распахивает глаза и заливается краской.

– И тебе доброе утро! – стыдливо прячет черные очи в кружке чая.

– Судя по глупому выражению лица, свиданка прошла отлично! – подхожу к столешнице, беру пузатый графин со стаканом и наливаю себе воды.

– Более чем, – дразнит меня.

– Ну тогда мне нужны все подробности!

Классика, проверенная временем: поездка на Кок— Тобе, любование закатом, ужин и вишенка на тортике – поцелуй в машине. Все— таки правильная Сабина женщина и свидание у нее правильное.

– Ах, как миииило, – подперев щеки кулачками, мечтательно вздыхаю.

– И вот он дождался, пока я зайду домой, и только потом уехал, – заканчивает она. А я ей говорила, что так в книгах пишут и в кино показывают: если девушка интересна мужчине, он будет стоять под ее окнами хоть час.

– И ты даже на чай его не пригласила! – сокрушаюсь.

– Зачем?

– Как зачем? Для продолжения знакомства в горизонтальной плоскости! – расплываюсь в коварной улыбке.

– Дурная! – щеки зарделись еще сильнее. – Мы не торопимся. Он очень осторожен, считается с моими чувствами. А я…я пока не готова снова спать с мужчиной.

– Ффф, спать! Не спать, а make love, – с придыханием дразню ее я. – Сечешь разницу? Заниматься любовью…как звучит, а?

– Знаешь, – склоняет голову набок и прищуривается, – а ведь с тобой что— то не так. Вот чует мое сердце! Ты во сколько вчера домой заявилась?

– В два, – смачно зевнув, поднимаю руки вверх и потягиваюсь. Топ ползет выше, обнажая плоский живот и кусочек шрама, аккуратный пупок и мой длинный розоватый шрам.

– В два. Прекрасно. Хорошо хоть жива— здорова, – бурчит я. – И что можно было до двух снимать в этом баре?

– Мммм, – поджав губы, смотрю на нее игриво, – я там кое— кого встретила.

– Таак, – ерзает на стуле, устраиваясь поудобней.

– Помнишь, я рассказывала про мужчину, который спас меня в Дубае? Вот его я и встретила.

И я пересказываю ей события вчерашнее ночи о съемках в баре, подсыпанных наркотиках, почти поруганную честь, драку и чудесное спасение девицы.

– Господи, Ирада. Только ты могла найти такие приключения на пятую точку! – восклицаю и порицаю одновременно.

– Саба, ты бы видела этого рыцаря, – чуть не хнычу. – Он такой…такой мужиииик! Красивый, мускулистый, а дерется как! И меня знаешь так схватил крепко, что у меня чуть в зобу дыхание сперло.

– Чтооо? – хохочет Сабина.

– Это из басни Крылова, – с укоризной смотрю на сестру.

– И кто он?

– Какой— то очень крутой финансист. А имя у него все— таки мужественное – Аслан.

– Ну да – лев.

– Лев и есть, – мечтательно вздыхаю и показываю ей свои руки. – У меня от него мурашки по коже.

– Ирада, осторожно! – хмурит брови Сабина. – Не наступи на те же грабли, что и я. У меня после первого знакомства с Таиром тоже так было. Бабочки в животе, мурашки по коже, затуманенный разум. Не мужчина, а принц на белом коне. И к чему это привело? Я влюбилась без памяти, а он нет. Итог ты знаешь.

– Знаю— знаю, – взлохмачиваю кудряшки и кусаю губы. – Но не могу выбросить его из головы. Я ведь даже его прогуглила. Знаешь, сколько ему?

– Сколько?

– 39.

– Что? 39? Ирада, тебе 26!

– И что? Я же не замуж за него собираюсь. И вообще, мы, наверное, больше не увидимся. Укатит в свой Дубай, поминай, как звали.

– Я знаю, что ты кого угодно можешь достать из— под земли.

– Неет, я не собираюсь за ним следить. С ума сошла? – отмахиваюсь.

– Пообещай мне!

– Обещаю…А вдруг судьба еще раз нас сведет, а? В каком— то детективе я прочитала: одно убийство – ищи преступления, два убийства – ищи связь, а три – это уже серия.

– Я сейчас не очень улавливаю суть, – встряхнув головой, переспрашивает.

– Я о том, что случайности неслучайны.

– Ой, Ирада! Не играла бы ты с огнем. Очень болючие от него ожоги. И шрамы страшные.

***

Хотела устроить себе воскресный день— тюлень, но кнопка захотела погулять и мы втроем вышли в центр искать приключений и развлечений. В итоге к вечеру умаялись так, что в пять я еле стояла на ногах. Мой вечер мог бы пойти по хорошему сценарию: горячая ванна с пеной и при свечах, пицца, которую мы решили заказать, потому что Сабе было лень готовить, а мне тем более, и какая-нибудь французская романтическая комедия. Но внезапно позвонила Камилла и я пропала.

– Ирада, мой ангел, спасай меня! – взвыла подруга и бывшая сокурсница. Мы учились на одной кафедре, только я на факультете PR и связей с общественность, а она на журфаке. Мы подружились на одном институтском мероприятии и общаемся до сих пор. Более того, я очень благодарная Камилле за то, что однажды она меня поддержала. Ну и она знает, что я настолько безбашенная, что соглашусь на любой кипиш, кроме голодовки.

– Что на этот раз? – плюхнувшись на кровать, оттягиваю кудрявую прядь и принимаюсь накручивать ее на палец.

– У нас все плохо. Вчера мы отсняли классный материал, я специально сегодня приехала в офис отсмотреть. Это пушка!

Господи, ну что за одержимый работой человек. Нет бы отдыхать в законный выходной.

– Ага, надеюсь я там не толстая?

– Ты красотка. И мужик этот, который тебя спас,– огонь!

Я— то знаю, что он огонь. А вот ты…Стоп! Что это? Ревность?

– Так хорошо сняли, но он категорически против, чтобы мы выдавали это в эфир. Я уже ему сейчас звонила и умоляла: и так, и эдак, и обещала, что мы лицо ему закроем и голос изменим. Он ни в какую.

Резко сажусь на кровати, не веря своим ушам.

– Ты с ним разговаривала? Откуда у тебя его номер?

Даже у меня нет его номера!

– Ирад, ну ты как вчера родилась. Я на телеке работаю, могу человека за пять минут найти.

– Но это нереально! – сомневаюсь я.

– Хорошо, я искала его номер с утра. И один коллега из Астаны мне его нашел. Ты знала, что этот Аслан – финансист?

– Узнала из “Гугла”. Я же тебе еще вчера сказала, что в Дубае он вытащил меня из воды. Поэтому и узнал в баре.

– И вот поэтому мне и нужна твоя помощь. Я ему даром не сдалась, а мне позарез нужны эти кадры. Пожалуйста, Ирадочка, выручи меня! Поговори с ним, – умоляет подруга.

– Блин. Ками, ну что я ему скажу? – восклицаю я. – Он меня вчера чуть не прибил.

– Ну не прибил же. И вообще знаешь, что он сделал? – сделав голос ниже и загадочней, спрашивает она. Знает, зараза, как меня заинтриговать.

– Что?

– Мы же с тобой раньше уехали, а он еще оставался с ребятами из “Жургеновки”. И прикинь, он им бабки скинул за физический ущерб.

– Что? Они меня пытались изнасиловать, а он им бабки дарит?

– Ну там у одного теперь вся щека синяя, – мнется она.

– И это вообще— то вы должны были ему дать денег.

– Но дал тот, кто бил. А второму тоже скинул, но поменьше.

– Это что за “аттракцион неслыханной щедрости”, как говорил мой папа?

– Так он с них расписку взял, что они претензий не имеют. Умный дяденька. Короче, пожалуйста, попроси его в знак вашей дружбы дать разрешение на использование кадров, – и вот мы добрались до сути вопроса.

– Нет! Ками, я тебя люблю, но лучше нам с ним не встречаться. Либо он меня убьет, либо я доведу его до инфаркта. Ему и так много лет уже.

–Всего 39! – смеется подружка. – Ну пожалуйста, я умоляю тебя. Проси что хочешь, я все сделаю. Просто позвони ему и скажи, что очень надо. Я клянусь, что лицо ему закрою так, что родная мать не узнает.

Сильно впиваюсь зубами в нижнюю губу и нервно вожу ими туда— сюда, понимая, что во мне сейчас борются две силы: ангел и демон. Ангел твердит, что это не моя проблема и нам нужно держаться подальше от Аслана. В то же время демон пытается перетянуть меня на темную сторону и шепчет сладко: “Позвони. Ты же хочешь услышать его голос еще раз. Всего один разочек”.

– Хорошо, кидай номер в вотсап, – заколдовано произношу в трубку.

– Ты прелесть. Я твоя должница. Минуту.

Камилла отключается, а через десять секунд на телефон приходит контакт Аслана. Гипнотизирую красивые цифры глазами и дрожащим пальцем нажимаю на кнопку “Добавить”.

– Это ничего не значит, – твержу вслух, пытаясь убедить саму себя, что это просто телефон человека, который мало ли, но когда-нибудь может мне пригодиться. – Окей, Гугл. Ну давай попробуем.

Нажав на зеленый значок, прикладываю мобильный к уху и слушаю мучительно— долгие монотонные гудки. Когда надежда, что он возьмет трубку, тает, как и мое терпение, гудок резко обрывается и я слышу его низкий сексуальный голос:

– Да?

Нервно сглатываю – была ни была.

– Аслан, здравствуйте! – говорю тихо.

– Здравствуйте, – строго отвечает он.

– Это Ирада. Помните меня?

Боже, ну что за глупый вопрос? Ну конечно, он помнит. Он же из— за меня вчера подрался. В трубке раздается тяжелый вздох – ох не к добру он, ох не к добру.

– Что на этот раз Ирада?

Глава 8. Не фиалка

Ирада

– Что на этот раз, Ирада?

Мое имя, произнесенное его хриплым сильным голосом, даже звучит иначе. Мелодично, необычно и красиво. Должна ответить ему, но замираю, слушая размеренное дыхание на другом конце провода.

– Я жду, – пока терпеливо произносит Аслан.

– Я, – прочищаю горло, – я по просьбе подруги звоню. Понимаете, это правда очень важно. Наше общество должно понять, что нельзя закрывать глаза на проблему насилия над женщинами, будь то в барах или за закрытыми дверьми.

Ирада, остановись! Тебя понесло не туда.

– Если уж на то пошло, я тоже против насилия. Но от меня ты что конкретно хочешь? – усмехнувшись в трубку, спрашивает мужчина.

– Поговорить, – запинаюсь. – То есть объяснить, почему вы должны быть в этой программе. И если вы дадите мне пять минут я вам все объясню.

Он молчит, а я нервничаю, будто от ответа жизнь моя зависит.

– Ирада, у меня сейчас нет ни времени, ни желания этим заниматься, – лениво говорит он.

– Всего пять минут. Вы можете даже время засечь.

– Честно скажу, мне сейчас не очень удобно, – соглашается он после непродолжительной паузы. – Я еду на встречу с другом, а ночью у меня самолет в Астану.

Ну ладно, я хотя бы попыталась. Скажу Камилле, что ничего не получилось.

– Хорошо, я понимаю. Еще раз спасибо, – тихо благодарю я.

–Пожалуйста.

– До свидания.

– До свидания.

Вот и все, вот и поговорили. Бросаю телефон на кровать, а потом и сама падаю рядом, громко при этом взревев от стыда, что пришлось уговаривать его и давить на совесть. И хорошо, что он отказался. Мои последние нервные клеточки и так на грани вымирания, а если бы мы проговорили на пять минут дольше, я бы и без них осталась. Забудь, Ирада. Просто забудь. Мы две параллельные, которые никогда не пересекутся. И зачем ты ему позвонила, дурочка?

Короткий сигнал о входящем прерывает мое самобичевание. Нехотя тянусь за телефоном, захожу в мессенджер и чуть не роняю его, когда вижу в первой строке его имя. Открываю и вижу, что он прислал мне геолокацию и подписал ее: “Я здесь на два часа. Другой возможности не будет”.

Второй раз мне объяснять не нужно. Срываюсь с места и распахнув двери шкафе, начинаю хаотично двигать вешалки в поисках нормального наряда. Чтоб не как вчера – вырви глаз. И не как тогда в “Дубай Молле” – девочка— припевочка в цветастом сарафане. Нужно что— то простое и стильное. Пробежавшись пальцами по плечикам, достаю трикотажную “двоечку”: серый топ без рукавов, немного оголяющий живот, и прямую облегающую юбку ниже колен. Дополню образ кожаной косухой и черными ботильонами. Собираюсь быстро, насколько это возможно: делаю легкий макияж, наношу любимые духи, волосы…а и так сойдет.

В прихожей сталкиваюсь с удивленной Сабиной.

– Ты куда такая красивая? – интересуется сестра.

– Камилла предложила посидеть, – сажусь на мягкий пуф и достаю обувь из комода.

– Опять? Вы же вчера встречались?

– Вот и хотим обсудить вчерашнее, – застегиваю молнию на ботинках

– Ты же жаловалась, что устала? – прищурившись, склоняет голову на бок.

– У меня открылось второе дыхание. Пока— пока, – подпрыгиваю, целую сестру в щеку и пока она еще что— нибудь не спросила, вылетаю из квартиры.

***

– Вас ожидают? – спросил красивая стройная девушка в черном платье, встречающая гостей ресторана. Воскресным вечером здесь не так много людей, да счет здесь всегда выше среднего. Не масс— маркет. Впрочем, не удивлена, что Аслан сидит здесь. Деньги и статус есть, так почему бы не шиковать.

– Да, – заявляю сначала уверенно, а потом незаметно для хостес тушуюсь, потому что не знаю, ждет ли он меня. – Аслан.

Девушка поднимает брови и дежурно улыбается мне. За несколько секунд она успела рассмотреть меня, чтобы “сделать себе мнение”. И судя по взгляду, подумала она что— то не очень хорошее.

– Я вас провожу, – сладким до тошноты голоском говорит она и разворачивается. Как пава плывет, бедрами виляет, ноги свои от ушей изящно переставляет, во мне комплекс неполноценности взращивает. Зато у меня волосы круче.

– Подождите здесь, – остановившись у VIP— кабинки, приказывает она, а сама, постучав два раза, входит.

В коридоре полумрак, на бордовых стенах висят стильные бра, тихо играет музыка. Чувствую, как спина уже мокрая от жары, поэтому быстро снимаю куртку и перекидываю ее на левый локоть. Тут же поправляю длинный ремешок маленькой сумки, набираю в легкие побольше воздуха и долго выдыхаю. Девушка выходит в холл через полминуты и с таким же видом, как до этого, сообщает:

– Можете пройти.

– Спасибо.