Я прекрасно помнил себя, когда отец или мама ругали меня, с моей точки зрения, несправедливо. Стоишь себе такой, о своём думаешь, главное, сильно в собственные мысли не углубляться, чтобы не спалиться перед родителями, иначе разговор по душам может затянуться.

В разговор братьев, точнее, в монолог Фёдора, я не встревал, старался не отсвечивать, чтобы ещё больше не смущать малого.

Ванька сначала пытался объясниться, но чем больше распалялся старший брат, тем печальнее и молчаливей становился младший.

– Погоди, я ещё Оксане скажу! – Фёдор потряс ремнём, и мальчишка не выдержал:

– Федя, не на-а-адо! – всхлипнул несчастный.

– Думать надо было головой, а не задницей! – рявкнул Рыжов-старший. – Извиняйся перед Алексеем и домой. Ты у меня до конца лета из дома больше не выйдешь, понял?

– Понял, – обречённо кивнул Иван, поднимая на меня зарёванное лицо. – Из-з-вините, я не хотел…

– Принято, – кивнул я и протянул Ване ладонь. – Мир?

Рыжов-младший сначала покосился на брата и только после этого, осторожно поставив на деревянный настил бутылки и обтерев ладошку о шорты, робко подал свою руку.

Я осторожно, но крепко пожал детские пальцы, улыбнулся и подмигнул пацану, разрушая воспитательный момент. Ванька широко распахнул от удивления глаза и несмело улыбнулся в ответ.

– Алексей, извини меня за брата, – разворачиваясь ко мне, отчеканил Фёдор. – Такого больше не повторится. Будем… признательны, если ты не дашь истории ход. Но я пойму.

– Фёдор, идите уже домой, а? – я закатил глаза, показывая своё отношение к его глупостям. – Иван, надеюсь, ты, правда, понял, насколько глупо иди драться с оружием, не имея опыта. Лучше запишись на борьбу, там научат применять свою силу на пользу, ну и защищать близких, самом собой. Да вот хотя бы в секцию греко-римской борьбы запишись. Будешь как твой тёзка, Иван Поддубный, сильным и смелым, справедливым.

У Ваньки загорелись глаза, но он промолчал. Ну и ладно, главное, что семена, кажется, упали в подготовленную почву, а уж мелкий своего не упустит, уговорит брата отвести его на борьбу.

– Спасибо, – Рыжов протянул мне руку, мы обменялись рукопожатиями, и ребята двинули на выход. – Шевели ластами, – прикрикнул на младшего старший. – А, это тебе, – кивнул на бутылки с водой Рыжов.

– Спасибо.

– Увидимся. И это… Поосторожней со своим начальником, – кинул на прощанье Фёдор и почти кубарем скатился с лестницы, я даже не успел удивиться.

– Фёдор! – свесившись с перил, крикнул я. – Ты о чём?

Но Рыжов, не оглядываясь, махнул рукой, ухватил брата за плечо и потащил с пляжа, оставив меня в недоумение. Догнать я его не мог, иначе на вышке никого не останется, а кричать на весь пляж «вернись, я всё прощу» ну такая себе идея. Интересно, что он имел в виду? Неужто Сидор Кузьмич и перед Фёдором засветился в своём истинном образе – в роли сотрудника органов Комитета государственной безопасности. Если да, то за каким чёртом? Что ему нужно от Рыжова?

– Ну, чего тут у тебя? Тишина? О, водичка! – Женькина трескотня вырвала меня из размышлений. – Кто принёс? Фу, тёплая, – скривился напарник, сбивая о перила железную крышку и присасываясь к горлышку. – Фу-у-х, ну и жара! К вечеру сдохнем! Пирожки будешь? – Друг протянул мне пакет. – С мясом не стал брать, капуста и сладкие.

– Спасибо, – машинально поблагодарил я, вытаскивая пирожок позажаристей и впиваясь в него зубами. Желудок благодарно заурчал. – Тётя Дуся в себя пришла?

– Фух, – отрываясь от бутылки, выдохнул Жека, утираясь рукой. – А? А-а-а, да не знаю, наверное, не спрашивал. Чё за пацан у тебя тут был? Про Кузьмича не слыхать? – Женька строчил вопросы и ответы как из пулемёта.

– Приятель с братом в гости заходили. Про Кузьмича не слыхать. Сам ничего по пляжу не собрал?

– Неа, – Женька покачал головой. – Никто ничего не знает, не слышал, не видел. Так, мусолят слухи, перевирают почём зря. Ты прикинь, оказывается, мы с тобой труп вытащили. Во я удивился, когда услышал! – напарник покачал головой. – Вот у людей фантазия, и откуда такое берут, прям не знаю. Прям сплошные свидетели, а как до дела, так никто и ничего, – Женька плюхнулся на свой стул. – Фу-у-ух! До вечера отсюда больше не слезу. И тебе не советую. На улице просто Сахара какая-то, а не Кубань! – пожаловался друг. – Что тут у нас, тихо?

– Тихо, – я кивнул, оторвался от второго пирожка, отхлебнул воды и зажмурился от удовольствия.

Как-то сразу ушли за горизонт мысли и о пропавшем Сидоре Кузьмиче, и проблемы семейства Рыжовых, и мои собственные странности в жизни. Еда – великая сила, а вкусные пирожки – абсолютное оружие по уничтожению времени: куснул один, когда очнулся, полкастрюльки выпечки съедено, и час жизни куда-то делся под литр молока.

– Я тут к коту заходил, интересовался, что как, всё думаю, говорить мне ментам про лодку или подождать.

– К кому заходил? – я чуть не подавился, представив, как Жека советуется с котом насчёт показаний.

– Ну, к Котову Василь Василичу, заму опорника.

Так и хотелось сказать Женьке: ни черта не понял, но было очень интересно. Потом до меня дошло: кот – это, видимо, прозвище кого-то из милиционеров, из опорника, назвали так из-за фамилии, да и имя оказалось «кошачьим», прямо под стать.

– И что Котов?

– Что, что… – Жека взъерошил пятернёй шевелюру, – выставил меня, велел не мешать и под ногами не путаться, мол, без сопливых разберутся. Как за помощью, так к нам бегут, ребята, помогите, на дежурство надо усиление, в рейд сходить, баб голых впоймать, – передразнил кого-то напарник. – А как информацией поделиться, так шиш с маслом. Ну, погоди ещё у меня, наведу порчу, будешь у меня плясать с полными штанами без бумаги.

– А ты умеешь? – удивился я.

– Что?

– Ну, порчу наводить, – уточнил я и, с огорчением оглядев третий пирожок, откусил сладкую выпечку. Абрикосовое варенье едва не брызнуло наружу, но я успел слизнуть его языком.

– Пургену в воду сыпану, вот и вся порча, – хмыкнул Женька и заорал. – Граждане отдыхающие. Вы, вы, в полосатых купальниках! Кому сказано, за буйки не заплывать? Читать не умеем? А ну, вернулись в зону безопасности, кому сказано! Штраф выпишу! Не, ну ты видал? Вот для кого, спрашивается, мы с тобой таблички полмая рисовали, буквы выписывали? Они вообще читать умеют, эти короеды?

– Слушай, Жека, а тебе фамилия Кукулин ни о чём не говорит? – поинтересовался я, вспомнив свой странный сон.

– Так, бабка моя Кукулина была, которая знахарка. А что?

– Да так, – я пожал плечами, закинул остатки сладкого пирожка в рот, проглотил и добавил. – Знахарка, говоришь. Это хорошо.

– Почему?

– Развивай талант, в будущем разбогатеешь, вон как у тебя с куриным божком ловко получается. Девчонки любят всякие сказки вперемешку с мистикой. Глядишь, и к тебе люди потянутся, как к бабке твоей, – отбрехался, а про себя отметил: угадал, точно в телеке Женьку показывали в Битве магов.

– Да кому оно надо! – махнул рукой будущий маг и чародей.

– Вот с таким отношением к своему таланту ты далеко не уедешь и много не заработаешь. У бабки дар был? Был! А ты чем хуже! – я шутил, но в каждой шутке есть доля шутки, а остальное, правда.

Женька на секунду задумался, но тут же отвлёкся, хватаясь за рупор.

– Гражданка в косынке на жёлтом матрасе! Просыпайтесь! Вас уносит в открытое море! Поворачивайте обратно!

«Эй, ямщик, поворачивай к чёрту! Новой дорогой поедем домой! Эй, ямщик, поворачивай к чёрту, это не наш лес, а чей-то чужой», – неожиданно для себя пропел я негромко, наблюдая за тем, как упомянутая гражданка привстала на надувной лежанке, облокотившись на локти.

Одна ладошка изящно взметнулась вверх ко лбу, изображая козырёк, чтобы из-под него уже осуждающе посмотреть на орущего спасателя, который мешает загорать, покачиваясь вдали от гомонящей толпы. Но ненадёжный морской топчан подпрыгнул на небольшой волне и перевернулся, опрокидывая в море загорающую фею.

– Ну, я же говорил, не заплывайте за буйки, – довольным голосом припечатал Женька и продолжил наблюдение за пляжем и водой.

Девица на матрасе его больше не интересовала. Тем более, к недовольной купальщице, вынырнувшей из воды, подплыл какой-то парень, видимо, помогать и утешать.

– У бабки дар или так, играется? – словно невзначай уточнил я.

– У бабки дар, – убеждённо ответил Дека. – Это у нас семейное по линии Кукулиных. Ну, может, ты и прав. Хотя я думаю, бабка больше знаниями брала, она ж медсестра-недоучка. На фронте в санчасти помогала, после войны в больницу санитаркой прибилась и осталась. Хирургам опять же помогала, да она много чего умела. И травами лечить, и роды принять, и корове от бремени разрешиться. С учёбой только не получилось, считала, стара уже для учебников. Но Яга и без диплома могла любого доктора за пояс заткнуть.

– Кто?! – вот тут я точно поперхнулся, обрызгавшись водой.

– Яга… А, Ядвига она по паспорту была, но все её или бабой Ясей звали, или Ягой за глаза. Я ведь тоже хотел… Мальчик к белой панамке! Возвращайся к берегу! Граждане! Чей ребёнок на зелёном круге пытается уплыть в Жданов? Остановите немедленно! Утонет, мы спасать не будем! У нас обед! – и с чувством продекламировал. – Можете плавать, а можете – нет, но у меня после часу – обед!

Половина пляжа засмеялась, зато мамочки напряглись и быстренько отыскали глазами своих неугомонных голопопых капитанов и подводников, усердно гребущих на кругах и матрасиках, и архитекторов, строящих замки и форты в опасной близости от воды.

Я хмыкнул про себя: молодец, Женька, прибаутки с юмором лучше, чем занудство и нравоучения, которых товарищам отдыхающим хватает в повседневной жизни на работе. А тут вроде и поругали, и предупредили, а на душе весело.

Как говаривал наш Потыпыч: «За сто рублей привет начальнику передадим по матюгальнику», – обучая пацанов, которых летом директора баз отдыха нанимали работать спасателями.

Я не торопясь прихлёбывал воду и размышлял над Женькиным словами, сопоставляя их со своим воспоминанием. Что если в Евгении и вправду лечебная искра. Людей, которые умеют лечить руками, мало, но они есть и не отсвечивают, это я точно знаю. Просто в советское время говорить и думать про такие способности было не с руки. Тем более, развивать.

Раз в будущем Ступин-Кукулин подался в реалити-шоу, значит, мало-мальски что-то умел или хотел уметь. Просто здесь и сейчас наследство бабки его мало интересует, разве что курортницам головы дурить. Много мы взрослых слушаем в молодости? А если заложить нужный камешек в фундамент, глядишь, в будущем не придётся парню краснеть на телевиденье, может, выучиться чему полезному.

– Так за чем дело стало? – не мог я признаться напарнику в том, что в далёком будущем экстрасенсы и знахари полезут как мухи на мёд. Да только единицы среди них окажутся настоящими целителями.

– Ты о чём? А, ты всё про бабку.

– Всё о том же, ты же сказал, тоже хотел по её стопам пойти, – подначивал я друга к откровенности.

– Не, я хотел в медицинский поступать, но испугался. Где я, лапоть деревенский, а где медицина, туда ж только по блату. Бабуля моя расстроилась, когда я передумал, месяц со мной не разговаривала.

– Ты? Испугался? Неожиданно, – удивился я. – Зря ты на себя наговариваешь, заканчивай педучилище и поступай в мёд. Отец всегда говорил: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть об этом всю жизнь. Жалеешь ведь?

– Ну… – Женька кинул на меня короткий взгляд. – Есть малёха. Иногда накатывает, когда круги наворачиваем по стадиону. Какой из меня учитель? Я ж детей на дух не переношу, кричат, орут, не слушаются, – напарник огорчённо вздохнул.

– Вот и думай теперь, что лучше.

– Не, не пойду, – после недолгих размышлений, замотал головой друг. – Кормить меня кто будет? Работать надо, студентом много не заработаешь. Если поступлю, ещё столько же учиться придётся.

– А ты попробуй поступить, для августа ещё полмесяца, успеешь вспомнить и подготовиться, – коварно предложил я.

Женька ошалело на меня глянул, но задумался. Я не знал, зачем мне это надо, но отчего-то был уверен, что всё делаю правильно. Мечты должны сбываться иначе жизнь становится серой и скучной, и человек превращается в зануду, формалиста и ворчуна, зарабатывает от неудовлетворённости язву и умирает раньше срока.

– Девчонки помогут, Светка химию лучше всех знает, остальное ты и сам можешь. С нашими-то русичками да русский не знать, – мы синхронно рассмеялись, вспомнив Татьяну Николаевну, её острый прищур, взгляд поверх очков и это её протяжное: «Та-а-варищ студент! Заниматься надобно хотя бы раз в неделю, у вас все задатки учиться на „отлично“!»

Даром что мы физкультурники, за русский нас гоняли точно так же, как учителей начальных классов. Женька хотел что-то добавить, но смех пошёл не в то горло, и он закашлялся, я наклонился, постучал напарника по спине, и в этот момент взвыла сирена.