Глава 2

– Повезло тебе, барчук.– с доброй усмешкой говорит голос. Открываю глаза. Рядом сидит дюжий дядька лет шестидесяти. В плотной одежде, похожей на форму, но без знаков различия. С трубкой во рту. Странно, но совсем не пахнет табаком.

– Почему барчук? – спрашиваю совсем не то, что сейчас интересует.

– Ну как же, – с охотой отвечает он. – Одежка добрая, городская, одарен опять же – тот волк мало что не полностью перемолот. Да и сам, – он делает круговое движение трубкой, – ухожен. Как есть барчук. Чей будешь-то?

– Не помню, – отвечаю, решив играть в амнезию, – помню себя рядом с дубом, пару волков, бег, все. Давно я здесь?

– Да, почитай третий день. Волков, говоришь, двое было? – вдруг остро смотрит мужчина.

– Да, сначала двое, но один куда-то ушел, и я может через полчаса потом только побежал, – вспоминая говорю.

– Там, где ты их встретил они были оба, не путаешь? Где место, опиши? – резко собирается мужик.

– Встретил я их на поляне, в паре часов бега отсюда. Там еще такой дуб громадный с развилкой – на нем как раз сначала и отсиживался. – говорю.

– А, знаю то место! – радуется дядька. – там еще малинник есть, с краю.

– Не знаю, совсем не до того было. – говорю.

– Значит так, сейчас отдыхай, опасности нет. Спи, ты много крови потерял. Вот тебе для сна, – надевает кулон мне на шею, – вернусь – поговорим.

Я еще успеваю увидеть, как дюжая фигура быстро проходит проем двери.

Просыпаюсь я, уже как водится, внезапно. Какая-то так себе тенденция. То отрублюсь резко, то проснусь неожиданно.

«Ну если есть силы шутить – значит не все плохо. Только частично», – усмехаюсь про себя.

Шевелю пальцами, поднимаю кисти – предплечья замотаны чем-то вроде бинтов. Но не болят, и вообще чувствуются нормально. Ноги тоже двигаются, и я сажусь на довольно жесткой кровати. Грудь туго замотана теми же бинтами, образовывая корсет. Пахнет сеном, какими то травами, немного почему-то теплым камнем.

Состояние легкой дремоты. С таким ощущением, самое то искать воспоминания. Закрываю глаза. Настраиваюсь на что-нибудь связанное со здешним отцом.

…

– Ангард!

Я стою в фехтовальном зале, в руках шпага и дага. Напротив стоит высокий крепкий мужчина в фехтовальной маске и только со шпагой. Волнуюсь, отец редко позволяет себе фехтовать со мной. Но сегодня небольшой экзамен. Возле стены застыл мой дядька, и тоже не находит себе места. Этот экзамен и для него.

Начинаем с медленного прощупывания. Я атакую, постепенно наращивая темп. Каждый укол блокируется в спокойном режиме. Когда отец понимает, что я пошел по второму кругу заученных атак, он резко взвинчивает темп, и начинает атаковать сам.

Я отвожу уколы дагой и атакую, перемещаясь по тому мысленному рисунку, что мы разбирали с дядькой. Какое то испанское слово, но я его сейчас даже вспомнить не могу. Темп взвинчивается до такой степени, что я практически не думаю. Небольшая царапина на предплечье почти выбивает меня из состояния, но привычный ритм возвращает и затягивает.

Начинаю выдыхаться. Внезапно, передо мной не оказывается противника, а шпагу фиксируют узнаваемые плоскости.

– Молодец, я доволен, – говорит отец. – Пока не хватает фантазии и не включаешь магию, но прогресс ощутим. Не сбился при царапине, удержал ритм – хорошо.

Дядька у стены ощутимо выдыхает, я улыбаюсь, и снимаю шлем.

…

Хм. . . А я вроде как неплохой фехтовальщик получается. В воспоминании, мне, кажется, на пару лет меньше. Думаю, эти пару лет я на месте не стоял. Когда доберусь до крупного города нужно проверять. Раз фехтованию уделяется время, да еще это было для меня важно, значит дуэли тут могут быть в ходу.

Прислушиваюсь к себе – может еще что подбросит память? Нет, пока молчит. Ну хорошо.

«Надо подниматься, – думаю, – да и места общего пользования посетить уже пора».

Поднявшись на ноги, понимаю, что в общем-то, кроме слабости, чувствую себя замечательно.

Поискав одежду, иду к монументальному такому шкафу. Открываю дверь, и невольно отскакиваю. На двери висит зеркало, толстого стекла, довольно мутное. Оттуда на себя смотрю я. Помолодевший лет на двадцать пять, поджарый, еще не имеющий проблем с глазами и ранениями. С коротким ежиком русых волос. Немного простоватым, даже наивным лицом. Серые глаза добавляют немного шарма, но впечатления доброго простоватого парня не меняют.

Грустно улыбаюсь, вот таким я и был до Второй Чеченской, контузии и выживания после, когда твои боевой опыт, навыки планирования и анализа нужны не государству, а вовсе даже наоборот. Приходилось и планировать и участвовать. Боров опять же, стал местным смотрящим во многом благодаря мне.

Но не теперь. Теперь все по другому. Из груди приходит теплая волна. Теперь мне есть ради чего, и кого жить. И никакая магия не поможет тем, кто хотел меня лишить семьи.

Одеваюсь в великоватую одежду. Выхожу в залитый солнцем двор. На улице стоит отличная весенняя погода. Жаркое солнце и острая такая влажность, с запахом леса.

– А хорошо! – с удовольствием потягиваюсь.

Вокруг небольшого, метров двухсот двора стоит высокий, в полтора роста, забор. Слева у забора – будка туалета деревенского стиля, подвида «общий с дыркой». Впереди навес, в данный момент пустой, но видно, что используется для лошади. Ну и что то вроде сарая с небольшой баней. Справа – тяжелые приоткрытые ворота.

Вообще, дом выглядит основательной такой мини-крепостью из нескольких построек.

Поправив отношение к жизни в деревенском скворечнике, возвращаюсь ко входу в дом. Сажусь на небольшое бревнышко и задумываюсь.

Справа раздается несильный скрип. Я оборачиваюсь.

В створку ворот просовывается голова волчицы.

Первый удар я пропускаю. Да даже будь я готов, это бы не помогло.

Волчица невероятно быстра. Но ее зубы упираются в возникшую тонкую пленку рядом с кожей.

Я отлетаю к забору. В глазах двоится.

Волчица подскакивает и пытается перекусить горло. И снова мешает пленка. Но зверь мотает моим телом и бросает об дом.

Паника и боль в отбитом теле не дают мыслить. Сознание уплывает, но даже так я понимаю, что это все ненадолго.

В полубессознательном состоянии я опять оказываюсь около забора. Ноги скользят, не давая зацепиться за землю. Руки вытягиваю вперед, обращаюсь к ядру. Срыв. Запускаю еще.

Волчица прыгает, подгребая меня под передние лапы. И на секунду застывает от боли в перемолотых мышцах.

Внезапно, из-под левого уха зверя вылетает сноп крови и мозгов. Она замирает совсем и падает на меня.

Доносится дальний звук выстрела.

Я, извиваясь как червяк, выбираюсь из-под животного. Болит все. Но на удивление, ничего не сломано. Весь в крови, грязи и мозгах сажусь на бревно у входа в дом. Меня трясет, в глазах двоится, а двор быстро кружится. Внезапно меня выворачивает наружу. А потом еще и еще, пока не остается только желчь. Через некоторое время из ворот появляется вчерашний дядька. Только удивляться сил уже нет.

– Сотрясение мозга, – до меня доносится голос. – Ляг на спину, сейчас пройдет. Амулету нужна минимальная зарядка. А заряжается он в покое.

Я ложусь и расслабляюсь. Через минуту чувствую себя лучше.

– Вы откуда здесь? Не то, что я не рад,– спрашиваю в пространство.

– Сказать, что вовремя вернулся, мне кажется не вариант. Я, конечно, мог бы и соврать, но ты потом все равно поймешь. – говорит мужик.

– Я был приманкой? – понимаю.

– Да, но не совсем. – прислоняет ружье к дому и садится рядом дядька. – Шансы у тебя были приличные. Позволь расскажу.

Четыре дня назад, ты чуть-чуть до этого хутора не добежал. Я уже на звуки боя выскочил. Когда я тебя нашел, твои шансы на жизнь были невелики. Сильная потеря крови, скорее всего огневка, порванные мышцы. До города я тебя точно бы не довез.

Но с пограничной службы у меня оставался армейский амулет. Нашим группам реагирования выдавали – это дешевле, чем терять магов в выходах. На месте запустит восстановление, если боец сильно не поломан. Подлатает до почти нормы, а в части маг долечит.

У моего амулета оставалось едва ли четверть заряда. Берег на крайний случай. Зарядка в Тобольске дорогая, да и светить амулет не хотел, а до местного шамана не враз и дойдешь.

Но тебе хватило. Амулет подтолкнул восстановление, починил, что мог, и разрядился. Был бы полным – ты был бы на ногах уже на следующий день.

Осматривая тушу вожака, я понял, что ты одаренный. А ваше племя покрепче обычников будет. Я оставил амулет рядом с тобой на ночь, и он заполнился на четверть. Дальше ты восстановился, а я узнал про волчицу.

И это сильно поменяло ответ на вопрос, что же с тобой делать.

Вообще, я хотел проводить тебя в Тобольск, сдать на руки охранителям, ну может, вещами какими на первое время обеспечить. Ну и все. Одаренными занимаются Его Величества люди. Вы ресурс нужный Империи. И все у тебя бы сложилось. Пошел бы в гимназию для одаренных в том же Тобольске, закончил бы, уехал бы Новгород, или Ярославль. Но тут узнал про волчицу.

Она бы стала мстить, – достал трубку мужик. – Понимаешь, в прошлом году у нас с Верхнего хутора люди стали пропадать. Людей у нас тут мало, каждый на виду. Послали охотников проверить. Из пятерых вернулось двое. Так и узнали о стае крупных, и очень умных волков-людоедов.

Загонную охоту собирали месяца три, за это время звери потаскали еще двенадцать человек. Потом Тобольск солдат все-таки прислал. Провели облаву по зиме – все честь по чести. Стаю положили почти всю. Потеряли двух солдат и мага. Двое волков ушло, – два кольца странного не пахнущего дыма полетели в небо.

– А поскольку она была в тягости, когда уходила с вожаком от облавы, то через полгода они были бы не вдвоем. Тебя она, конечно бы, не достала. Все таки зверь, хоть и умный. А вот близлежащие поселки и хутора – получили бы сполна.

И ладно бы коровок бы порезала, или какой другой скот – так нет. Стая охотилась перед облавой в основном на людей.

Я не оправдываюсь. Но до наших проблем Тобольску особо дела нет, да и в прошлый раз они мага потеряли. Так что помощь мы бы вряд ли получили. Ну может, через год. А через год, хуторов бы тут не осталось. И в поселках бы не все ладно стало.

Поэтому, поняв, что волчица осталась одна с выводком, я решил рискнуть, в том числе и тобой.

Я вскидываюсь.

– Погоди, – выставляет ладонь дядька, – дослушай.

Я надел амулет на тебя, тот – усыпил. Укоротил цепочку, чтоб ты не смог снять случайно. Амулет вообще-то удар полкового мага выдерживает. Правда, полностью заряженный.

Он же двойного действия, их потому в продаже и нет, только у погранцов и тайной службы. Сильно баланс с одаренными выравнивает. Лечит и щит ставит. А тут всего-то волк. Пусть даже за сутки ты его всего до половины зарядил бы, минут двадцать он должен был дать тебе.

Я быстро собрался и побежал до поляны. Пройдя по следам, нашел логово и пяток волчат. Забрал их. На всем обратном пути, чувствовал внимание. Видно волчице пришлось отлучаться на охоту – одна же осталась. Прибежал домой, спрятал волчат в ухоронку. Собрался, и как бы срочно ушел в Тобольск.

Тебе рассказать не мог – ты спал, да и скорее всего отказался бы, и правильно сделал. А если б не отказался, то вел бы себя неестественно, тогда она почуяла бы точно. Я не мог рисковать. Ушел в сторону Тобольска, сделал крюк, вернулся сюда.

Она же всю ночь вокруг ходила. Я на дереве ждал. Оттуда двор как на ладони. А когда напала, там все было быстро. Я бы в любом случае успел. Но сначала попробовал взять ее с ружья. А потом ты ее осадил как то, мне этих пары секунд и хватило.

У меня теперь долг перед тобой. Даже не так, три поселка тебе теперь должны, но они об этом вряд-ли узнают. Такие пироги.

Я хмыкаю. Состояние вполне уже приличное. Сажусь рядом.

– Предлагаю познакомится, а то как то не до того было. – кривовато улыбаюсь. Самого еще немного потряхивает. – Меня Киром звать. Так то Кирилл, но почему-то Кир ближе.

– Степан, я здешний егерь. – выдыхает мужик. – Как оказался ты в тайге, в днях пути от ближайшего города не расскажешь?

– Нет. Но я даже не знаю где я, – говорю.

– Да уж, интересно конечно, но не лезу, – поднимает руки Степан.– Ты рядом с Тобольском, понял уже наверное. Дня четыре до города. Что думаешь делать?

– Планов пока нет, – говорю, – я не помню практически ничего из прошлого. Память возвращается, но пока неактивно. Думаю, мне нужно время и место прийти в себя.

– С этим сложностей нет. Даже два варианта вижу, – выбивает трубку егерь. – Первый самый очевидный – живи здесь сколько хочешь. Но я думаю, тебе нужно показаться лекарю. Оплачу конечно.

Второй – чуть посложнее. В гимназию одаренных набор круглый год. Я так понимаю, что раз ты тут без родичей оказался, то есть какая-то проблема с твоим появлением в городе, – он опять поднимает ладони, – не интересуюсь ни в коем разе.

Но тут я могу тебе помочь. Смотри, у меня есть сестра, она уже лет 15 у Ненавистников живет, так что никто даже проверять не будет. Ты же вполне сойдешь за ее сына, а мне, соответственно, будешь племянником. Документ тебе с моих слов легко сделают в Тобольске.

Поступишь в гимназию на полгода-год. Там и лекарь, и место, и научишься чему. Может и вспомнишь все. Потом уже и планы сможешь строить.

Двухлетняя гимназия штука вообще дорогая, но я думаю, что тебе оно на такой срок не будет нужно. Туда разных подростков берут, лишь бы со способностями. Некоторых и писать-читать учат. Понятно, что ты справишься побыстрее.

И что дорогая ни у кого вопросов не будет, почему оплачиваю – племянник же. А я тебе должен. Пусть хоть так помогу.

Смотри, обучение в гимназии стоит семьдесят золотых. По тридцать пять за год. Или бесплатно, если на контракте с Империей. За головы этих волков объявляли в Тобольске по пятнадцать золотых, ну еще по пятерке получим за волчат у зверотехников. Так дорого, потому как редкость – на людях вскормлены.

Еще я отдам свой амулет, и скажу кому его продать в городе. За него могут и три десятка предложить, потому как редкость. Так что, обучение мы тебе оплатим, да и на жизнь денег прилично останется. После гимназии сможешь как свободный маг другие условия выбивать из государевых людей. Или своими делами, как тот же свободный маг, сможешь заняться.

– А что такое Ненавистники? – спрашиваю я. Голова уже работает, и то, что предлагает Степан смотрится вполне неплохо.

– А, это секта, которая против всего магического. Они в леса ушли. В Империи они вне закона – в свое время набедокурили, но вернувшихся привечают. Вот и сестра моя, пока я службу на границе тянул, к ним попала. Найти то я ее нашел потом, да у нее любовь – там и прижилась.

Я задумался. Оба варианта имеют свои плюсы. Но второй, кажется, поинтересней будет.

В первом у меня есть место перевести дух, привести себя в порядок, потом может что-то и вспомню, но второй дает маску. Причем маска идеальная. Недалекий парень из медвежьего угла. Кому такой интересен. А документы настоящие. Спокойно можно добираться до причин и заказчиков нападения на семью. Тем более, что сестра, с огромной вероятностью, сейчас в безопасности.

Правда, этот вариант довольно медленный, но отец и говорил не спешить. Сначала разберусь.

Кроме того, сначала надо хотя бы немного осмотреться. Очевидно, одаренных мало. И гимназия даст какое-никакое понимание их места в обществе.

– Степан, – говорю, – думаю по второму варианту. Слишком многого я не помню.

– Хорошо, – хлопает ладонями по коленям Степан. – тогда надо собираться. Пойдем в Тобольск. Надо тебя лекарю показать, да и добычу сбыть там же. Иди пока умойся, я пока тут с волчицей разберусь.

Он оглушительно засвистел.

Я поднимаюсь. На удивление, чувствую себя нормально. Дохожу до навеса, нахожу и кран с водой, и что-то похожее на летний душ.

Приведя в себя в порядок, возвращаюсь во двор. Там Степан уже снял шкуру с головой. Подхожу.

– Сейчас перекусим, и я соберу еды дня на два. Потом возьмем волчат под сонным зельем, и обе шкуры. До Верхнего хутора дорога недолгая, там остановимся на день.

Пока собирались, забирали волчат, подошла лошадка.

– Не смотри, что лошадь мелкая, – говорит егерь, – она у меня под поклажу. Сам-то я больше ногами. Тебе бы предложил, но вещей многовато. Лучше помедленней пойдем.

Погрузив все вещи, взяли два небольших рюкзака.

– Ну, удачи нам в пути, – оборачивается Степан, – пойдем. Сегодня до заимки успеем, завтра на Верхнем хуторе будем.

Внезапно, на ворота садится огромный ворон и внимательно так смотрит на егеря.

– Так. – в ответ посмотрев на птицу и немного помрачнев, говорит Степан. – Тобольск отменяется. Нас Шаман приглашает.