Глава 2

Завтрак прошел в напряженной тишине, нарушаемой лишь позвякиванием посуды и редкими, отрывистыми фразами. Савва сидел, насупившись, Марк был погружен в свои мысли так глубоко, что казалось, он уже не совсем здесь, в этой комнате, в этом времени. Его пальцы постукивали по столу в каком-то странном ритме. Яша попытался было отпустить какую-то шутку — я помню, она была про погоду — но голос его прозвучал неестественно, надтреснуто, и он быстро замолчал, уставившись в тарелку. Моя голова гудела от вопросов, но я чувствовала, что сейчас не время для них всех разом. Не время спрашивать. Время было слушать. Время было ждать. Я слышала, как скрежещет вилка о фарфор, как глотают кофе, как кто-то вздыхает — все это звучало не как звуки жизни, а как звуки чего-то механического, мертвого.

Когда все разошлись по своим комнатам — спать, отсыпаться, забыться, если это вообще здесь возможно, — я осталась одна. Спать совсем не хотелось. И не удивительно. Не каждому после того, что произошло ночью, захочется закрывать глаза в этом доме.

Медленно, почти как во сне, я прохаживалась по первому этажу, рассматривая старинный интерьер. Мои пальцы скользили по деревянным перилам лестницы, оставляя следы в толстом слое пыли. В голове была одна навязчивая мысль: «Если я пойму этот дом, если разгадаю его секреты, то, быть может, пойму и то, что с нами происходит. Почему мы здесь? Что нас связывает с этими стенами?»

Гостиная встретила меня холодным величием. Огромный камин, облицованный черным мрамором, возвышался как памятник забытому благополучию. Над ним висело большое зеркало в позолоченной раме, но его поверхность была так запылена, что отражение казалось призрачным, нереальным. Мебель — диваны с деревянной резьбой, кресла с потертой бархатной обивкой — стояла, словно ожидая хозяев, которые когда-то давным-давно покинули этот дом. На столиках лежали книги с пожелтевшими страницами, их корешки расписаны золотом. Паутина, натянутая между предметами, создавала впечатление, что время здесь остановилось где-то в девятнадцатом столетии. Или даже позже.

Оказывается, на первом этаже находилась большая библиотека. Она поразила меня своим размахом. Полки, доходящие до потолка, были заставлены томами в кожаных переплетах. Запах старой бумаги, кожи и плесени создавал странную, гипнотическую атмосферу. На письменном столе из красного дерева я заметила чернильницу из хрусталя, перо с золотым пером, и даже какие-то письма, сложенные аккуратной стопкой. Кто писал эти письма? Кому? И почему они остались здесь, нетронутые?

Я поднялась на второй этаж, заглядывая в попадающиеся комнаты. Спальни встречали меня холодом и запустением. В одной из них я увидела кровать с балдахином, где ткань давно превратилась в призрачные обрывки и тонкие лоскуты. На туалетном столике стояли флаконы духов, их содержимое давно испарилось, оставив лишь едкий, затхлый запах. Портреты в овальных рамах смотрели со стен — лица дворян прошлых веков, с холодным величием в глазах.

И вот я вошла в комнату с огромными окнами, выходящими на задний двор. Мне она сразу поправилась своим просторам.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Сквозь мутное, покрытое инеем стекло, сквозь пелену метели, я разглядела темный силуэт. Машина. Она стояла на краю леса, занесенная снегом почти по самую крышу, как будто природа пыталась стереть ее с лица земли, вернуть в небытие.

Я протерла стекло рукавом, пытаясь разглядеть детали. Номеров не было видно — они скрывались под толстым слоем снега и льда. Дорога к машине была полностью занесена; даже если бы я захотела подойти к ней, это было бы невозможно. Но чья она? Откуда она здесь? Кто-то из ребят приехал на ней?

Я стояла, уставившись на этот темный силуэт, когда вдруг услышала позади себя — отчетливо, неоспоримо — скрип половицы.

Я резко обернулась. Никого. Комната была пуста. Солнечный свет, пробивающийся сквозь пыльные окна, не скрывал ни одного живого существа. Но скрип был реальным. Я была в этом уверена.

Убедившись, что за мной никто не следит, я медленно повернулась обратно к окну. И вот тогда я заметила то, что не видела там раньше.

Около машины, на снегу, появились следы. Чьи-то следы. Свежие, четкие, ведущие от машины к дому.

Мое сердце учащенно забилось. Я протерла глаза, думая, что это какая-то галлюцинация, результат бессонной ночи и переживаний. Но нет — следы точно были там! Они были реальны.

Инстинкт подсказал мне выбежать на улицу, разобраться, понять, что происходит. Я уже направилась к двери, но остановилась. Одной… На улице? В этом доме, где уже произошло столько странного. А мальчики ещё спят. Все трое спят, и я не могу их разбудить ради собственного любопытства.

Я отвергла эту навязчивую идею.

Я пошла дальше, открывая одну дверь за другой, словно исследовательница неизведанного континента. Коридор второго этажа казался бесконечным, каждая дверь обещала новые тайны. В одной из спален, где кровать была застелена старым, выцветшим покрывалом цвета грязной слоновой кости, я нечаянно задела ногой что-то твердое.

Глухой, металлический стук. Что-то отлетело в сторону, столкнувшись с моими ботинком.

Я пригнулась, вглядываясь в полумрак под кроватью. И вот тогда я увидела его — мобильник. Старенький Sony Ericsson, с его характерным серебристым корпусом и маленьким экраном. Мой мобильник. Или, по крайней мере, очень похожий на мой.

Как он здесь оказался? Я даже не помнила, когда видела свой мобильник в последний раз.

Я протянула руку, пытаясь дотянуться до него. Пришлось запустить свою руку до плеча, уперевшись шеей в матрас. Мои пальцы скользили по холодному полу, пыль щекотала кожу. Еще немного — и я смогу его схватить...

И в тот же миг я почувствовала, что что-то касается моей кожи.

Что-то холодное. Влажное. Скользнувшее по моей ладони, словно... словно чей-то язык! Мягкий, липкий, невероятно холодный.

Мое сердце подскочило к горлу, перекрыв дыхание. Я резко отдернула руку, не издав ни звука, но вся дрожа от ужаса. Не раздумывая ни секунды, я выскочила из комнаты, не оглядываясь, судорожно вытирая руку о джинсы, словно пытаясь стереть это ощущение, это прикосновение, это... это что-то.

Я бежала по коридору, не разбирая дороги, пока не врезалась в кого-то в гостиной. Сильные руки поймали меня, не давая упасть.

Это был Марк.

Его руки были крепкими, теплыми, а взгляд — надменным и острым, как всегда. И слишком уж бодрым для человека, который должен был спать.

— Инга?… Что случилось?

Я тяжело дышала, прижимая руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Там!… под кроватью… что-то… — я замялась, пытаясь отдышаться, найти слова, которые не звучали бы сумасшедшими. — Дотронулось до меня!

Марк нахмурился, внимательно оглядывая меня. Спал ли он вообще? На его лице не было следов сна — скорее усталость, глубокая, въевшаяся в кожу усталость.

— Тише, успокойся, Инга. Кто тебя напугал?

— Я не знаю! — выдохнула я, оглядываясь на лестницу, словно ожидая, что оттуда вот-вот появится что-то ужасное. — Я была на втором этаже, в одной из спален. Задела ногой что-то... это был мобильник. Старенький Sony Ericsson, очень похожий на мой. Я полезла рукой под кровать, чтобы его достать, и...

Я замолчала, не в силах продолжить.

— И? — Марк поднял бровь, ожидая продолжения.

— И там меня что-то холодное коснулось! Что-то влажное. Как будто... как будто кто-то лизнул мои пальцы.

Марк глубоко вздохнул, приподнимая брови, словно я говорила ему что-то совершенно несуразное. Его выражение лица было смесью скептицизма и сочувствия.

— Мобильник, говоришь?… Интересно, что он там делал. Ты не захватила его?

— Нет, конечно! — я чуть ли не закричала на него от негодования. — Я не такая бесстрашная, чтобы думать на два шага вперед, когда меня касается что-то неизвестное! Единственное, чего я хотела тогда — поскорее убраться из той комнаты!

— …Понятно, — кивнул Марк, словно это объясняло все.

— И машина! Я видела машину, Марк! В окне второго этажа, она стояла у самого леса. Вокруг нее не было никаких следов, но потом они вдруг появились. Свежие следы, ведущие от машины к дому!

— Машина? — повторил Марк, словно это было что-то совершенно обыденное. — Да, мы ее уже осматривали. Она была здесь ещё до нас.

Я почувствовала прилив надежды, несмотря на холодный ужас, который все еще пробегал по моей спине.

— Мы должны проверить ее ещё раз! Может, мы сможем отсюда уехать! Может, там есть ключи, или мы сможем как-то...

— Мы уже проверяли, — спокойно ответил Марк. — Бесполезно. Двигатель разбит вдребезги. Полностью. Как будто кто-то взял кувалду и разнес его изнутри. Поршни, клапаны, все смешалось в одну груду металла. Ничего не собрать. Даже если бы у нас были какие-то инструменты и знания, даже если бы у нас было время...

Моя надежда рухнула, словно камень в пропасть.

— Но… но я хочу посмотреть на эту машину. Пожалуйста, Марк. Может быть, в самом салоне что-то есть...

Он посмотрел на меня, его взгляд был проницательным, почти жалостливым. В его глазах я прочитала то, что он не хотел говорить мне вслух: ты ничего там не найдешь, Инга.

— …Ну, хорошо. Идем, — сказал он наконец. — Посмотришь сама.

Мы направились к главному входу. Когда Марк открыл массивную деревянную дверь, я увидела их — глубокие, неровные борозды на поверхности двери снаружи, будто выцарапанные чем-то острым и невероятно сильным. Следы от когтей. Они тянулись от самой земли почти до уровня моей головы, оставляя в древесине глубокие раны, из которых торчали щепки.

Те самые когти, которые скреблись в дверь ночью. Те самые когти, которые я слышала вчера, но не видела.

Марк, казалось, не обратил на них никакого внимания. Он просто вышел, и я неспешно последовала за ним, чувствуя, как морозный воздух пробирается под одежду и пробивает насквозь.

Метель усиливалась. Снежинки кружились в диком танце, ограничивая видимость до нескольких метров. Мир вращался, превращаясь в белую, безграничную пустоту, в которой существовали только мы двое и холод.