Отзывы на книги автора «Лион Фейхтвангер»

Признаюсь, после прочтения Безобразной герцогини Маргариты Маульташ, за эту книгу принималась без энтузиазма и тем большим было мое изумления от того, что роман об испанском художнике мне понравился. Полноте, да тот ли это Фейхтвангер, который при знакомстве бросил меня барахтаться в море незнакомых имен и мест? Тот же, только в этот раз и автор никуда не спешит и я лучше ориентируюсь в описываемых событиях. Так что роман воспринимался поэтично, увлекательно и романтично. А я лишний раз убедилась в том, что все познается в сравнении и всегда надо давать автору второй шанс, не судить по одной книге.

Знакомство с жизнеописанием Франсиско Гойи, вопреки названию, не обернулось тяжким путем. Наоборот, читалось с наслаждением и, несмотря на размеры, интерес удалось сохранить до последней страницы. К сюжету. К героям. К стилизации. Я не настаиваю на том, что угадала верно, но чудилось мне - автор при создании данной книги вдохновлялся классической испанской литературой периода расцвета. Немного озорного авантюризма Лопе де Веги, немного романтизма и горькой иронии Сервантеса. Богатая палитра персонажей - от идеалистов до пройдох, от ведьм до самоотверженно любящих.

Просто залежи ярких характеров! Одна своевольная красавица герцогиня Альба чего стоит. Всю жизнь ее подлинное лицо не давалось живописцу. Только решит Гойя, что понял ее суть, как она являет свой новый лик. Легко ей ускользать от пытливого взгляда, коль скоро у нее тридцать одно имя и у каждого имени - свое лицо. Я раньше не знала, почему в Испании не принято экономить на именах, но Фейхтвангер все доходчиво объяснил

Идальго имели право на шесть имен, гранды — на двенадцать, гранды первого ранга не были ограничены в количестве имен. Носить много имен было хорошо; это значило пользоваться заступничеством многих святых.

Когда был жив мой покойный Фелипе и во времена адмирала меня интересовал флот. Когда моим другом были вы — живопись

Он мог подняться в чистую, небесную высь и погрузиться в грязную трясину. Он испытывал чистый и светлый восторг перед волшебным созвучием красок и тут же отбрасывал кисть, даже не вымыв ее, и шел утолять вожделение в объятиях потаскухи. Так уж устроен человек. Он жрет олья подрида и восхищается Веласкесом, горит огнем вдохновения и валяется в грязной постели уличной девки, которой платит за любовь пять реалов, рисует адских духов и обдумывает, как бы содрать с Давила на тысячу реалов больше за портрет.

немногие одаренные шли вперед, правда, неприметными шагами, прибегая ко всяческим уловкам, соглашаясь на всяческие жертвы, и они тащили за собой и хоть чуточку подтягивали вперед всю массу.

Я много читала книг про Вторую мировую войну, про ужасы фашизма, про Холокост, про концентрационные лагеря. Как это ни странно звучит, к таким книгам привыкаешь со временем. Все мы со школьной скамьи знаем, какой невероятной жестокостью отличалась эта война, сколько людей погибло и было замучено... Но то - война.... Я всегда воспринимала немцев как врагов, как источник этой ужасной заразы, распространившейся на всю Европу. И никогда не думала о немцах - жертвах, о том, как фашизм изнутри разъедал эту страну. Как рушились жизни сотен тысяч людей, как сосед или друг становился врагом, как людей начал поглощать цепенящий страх, как грубые, необразованные варвары втаптывали в грязь интеллигентов - врачей, профессоров, писателей, историков.
Эти события не менее ужасны, чем то, что разыгралось на войне. Они поражают именно своей будничной неотвратимостью. Люди, которые испокон веков жили в Германии, ощущали себя подлинными немцами, любили эту страну, работали ей на благо, в одночасье превращались во врагов, в ненужный хлам, в бесправный скот, которым помыкали грубые, пустые солдаты - деревенщина, мелкие мещане, превратившиеся в деревянных солдатиков Урфина Джюса. Многие, как и семейство Опперман, до самого последнего момента отказывались верить в происходящее: ну подумаешь, случаются единичные избиения евреев, кого-то фашисты выкинули из поезда, но это же только разовые случаи, не может же весь народ сойти с ума, не может же благоразумная, основательная Германия - их Германия - превратиться в психбольницу. И когда буквально в считанные дни все встало с ног на голову, когда антисемитизм был возведен в ранг национальной доктрины, как быстро большинство людей приспосабливалось к новым обстоятельствам! Как учились молчать и таиться, вытягиваться по струнке и вскидывать руку в приветствии, как учились лгать и закрывать глаза, как зверели, одеваясь в коричневую форму, бывшие студенты и школьники. Самое страшное - именно это. Самое страшное, как все происходившие в стране зверства, бессмысленности, жестокости, абсурдности, прикрывались видимым фасадом добропорядочности.

Когда я читала этот роман, меня до костей пробирал этот ужас, пронизывающий его страницы. Как призрачна и непрочна жизнь, как быстро видимое благополучие может смениться варварством и звериной жестокостью. И как по-разному ведут себя люди, поставленные на грань выживания. Кто-то, как Бертольд, готов расстаться с жизнью, лишь бы не отрекаться перед своим классом от правдивых слов доклада, а кто-то быстро скидываем маску либеральности и становится глашатаем новой власти. Кто-то, казавшийся тюфяком и растяпой, становится подпольным борцом с фашизмом, а кто-то доносит на соседа... Вчера ты был успешным, известным на весь мир хирургом, а сегодня тебя бреют на лысо и с позорной табличкой дубинками гонят через весь город.

Границы стираются в одночасье, все, что казалось прочным и незыблемым, рушится как карточный домик, культура рвется в клочья от одного небрежного прикосновения. Нам очень важно помнить об этой хрупкости нашей видимо-прочной жизни, важно очень внимательно и бережно относиться к малейшим признакам распада. Чтобы выучив этот жесточайший урок, во время предотвращать подобное в будущем. Чтобы не допустить, чтобы жизнь превратилась в пародию на какой-нибудь жестокий фильм-катастрофу.

Я много читала книг про Вторую мировую войну, про ужасы фашизма, про Холокост, про концентрационные лагеря. Как это ни странно звучит, к таким книгам привыкаешь со временем. Все мы со школьной скамьи знаем, какой невероятной жестокостью отличалась эта война, сколько людей погибло и было замучено... Но то - война.... Я всегда воспринимала немцев как врагов, как источник этой ужасной заразы, распространившейся на всю Европу. И никогда не думала о немцах - жертвах, о том, как фашизм изнутри разъедал эту страну. Как рушились жизни сотен тысяч людей, как сосед или друг становился врагом, как людей начал поглощать цепенящий страх, как грубые, необразованные варвары втаптывали в грязь интеллигентов - врачей, профессоров, писателей, историков.
Эти события не менее ужасны, чем то, что разыгралось на войне. Они поражают именно своей будничной неотвратимостью. Люди, которые испокон веков жили в Германии, ощущали себя подлинными немцами, любили эту страну, работали ей на благо, в одночасье превращались во врагов, в ненужный хлам, в бесправный скот, которым помыкали грубые, пустые солдаты - деревенщина, мелкие мещане, превратившиеся в деревянных солдатиков Урфина Джюса. Многие, как и семейство Опперман, до самого последнего момента отказывались верить в происходящее: ну подумаешь, случаются единичные избиения евреев, кого-то фашисты выкинули из поезда, но это же только разовые случаи, не может же весь народ сойти с ума, не может же благоразумная, основательная Германия - их Германия - превратиться в психбольницу. И когда буквально в считанные дни все встало с ног на голову, когда антисемитизм был возведен в ранг национальной доктрины, как быстро большинство людей приспосабливалось к новым обстоятельствам! Как учились молчать и таиться, вытягиваться по струнке и вскидывать руку в приветствии, как учились лгать и закрывать глаза, как зверели, одеваясь в коричневую форму, бывшие студенты и школьники. Самое страшное - именно это. Самое страшное, как все происходившие в стране зверства, бессмысленности, жестокости, абсурдности, прикрывались видимым фасадом добропорядочности.

Когда я читала этот роман, меня до костей пробирал этот ужас, пронизывающий его страницы. Как призрачна и непрочна жизнь, как быстро видимое благополучие может смениться варварством и звериной жестокостью. И как по-разному ведут себя люди, поставленные на грань выживания. Кто-то, как Бертольд, готов расстаться с жизнью, лишь бы не отрекаться перед своим классом от правдивых слов доклада, а кто-то быстро скидываем маску либеральности и становится глашатаем новой власти. Кто-то, казавшийся тюфяком и растяпой, становится подпольным борцом с фашизмом, а кто-то доносит на соседа... Вчера ты был успешным, известным на весь мир хирургом, а сегодня тебя бреют на лысо и с позорной табличкой дубинками гонят через весь город.

Границы стираются в одночасье, все, что казалось прочным и незыблемым, рушится как карточный домик, культура рвется в клочья от одного небрежного прикосновения. Нам очень важно помнить об этой хрупкости нашей видимо-прочной жизни, важно очень внимательно и бережно относиться к малейшим признакам распада. Чтобы выучив этот жесточайший урок, во время предотвращать подобное в будущем. Чтобы не допустить, чтобы жизнь превратилась в пародию на какой-нибудь жестокий фильм-катастрофу.

Роман, посвященный великому испанскому художнику Франсиско Гойя и его становлению. Гойя, выходец из народа, простой махо, бунтующий, непримиримый и пытающийся понять в чем же истинный долг художника?
В начале пути придворный живописец, влюбленный в жизнь и ее краски, только их и замечает. Ощупывает предмет, изучая форму, но не проникая в суть. Радуется переливающимся тонам, но не чувствует волшебство, которое они способны сотворить. Живя в эпоху напыщенных аристократов и ханжей, самозабвенно влюбленных в себя, Гойя и сам не был лишен предрассудков и страхов. Придворный живописец, он создает портреты важных особ - приукрашенные, ненастоящие, именно такие, какими их хочет видеть особа. Гойя видит Испанскую Знать, гниющую изнутри, съедаемую собственным бездушием, равнодушием, малодушием. Знать, которая захлебнулась в крови - это и инквизиция, и жестокие изуверства церкви, и дремучая непроходимость в умах правителей, их тупость и всяческие противостояния новым идеям, упорное и дикое коварство, цепкими лапами удерживающее старые устои. Гойя подчинен их прихотям, он создает не то, что должен, а то, что требуется.
Но однажды наступает момент, когда художник замирает и начинает прислушиваться к голосу, поющему Свободу. Однажды Гойя рисует портрет дона Мануэля, который был любовником королевы. В жизни человек жестокий, вульгарный и ядовитый, на портрете же довольно благородный вельможа... Близкий друг Гойи, дон Августин Эстеве, увидел этот портрет, высказал все, что думал о нем, тем самым заставив Гойю проснуться от забвения и понять, в чем же его настоящее призвание:

— Вот что я сейчас скажу вам, дон Франсиско, скажу тебе, Франчо, скажу тебе, господин придворный живописец и член Академии. Можешь сколько угодно злиться и язвить, а все-таки дон Гаспар прав. Картины твои — мазня, дон Франсиско Гойя, несмотря на весь твой талант; и в моих лошадиных задах больше смысла и политики, чем в похотливых рожах твоих знатных дам. И пока ты будешь стоять в стороне, пока будешь малодушничать и молчать, до тех пор вся твоя живопись — дрянь и дерьмо. — Он указал на портрет дона Мануэля. — И тебе не стыдно глядеть на это? Срам, да и только! Que verguenza! Целую неделю занимаешься этой мазней, а толку нет, и ты это знаешь. Пишешь великолепными красками великолепный мундир и великолепные ордена, а вместо лица — пустое место, и все в целом пустое место. Пачкотня, а не живопись. А почему? Потому, что хочешь приукрасить твоего любимого дона Мануэля. Ведь ты с твоим Мануэлем одного поля ягоды — оба надменные, тщеславные, оба дрожите, как бы не уронить свой жалкий престиж. Потому ты и не смеешь нарисовать его таким, как он есть. Боишься правды, его правды и своей правды. Маляр несчастный, вот ты кто.

Толчок, проложивший тропу, по которому великий художник начал восхождение к Пути. Восхождение через боль, утраты, болезни, разочарования и сильные потрясения.

Пиком творчества Гойи смело можно считать графическую серию "Капричос" - карикатуры на аристократов, инквизиторов и буржуа, одним словом: пародия на Испанию - современницу Гойи. "Капричос" ("игра воображения") - это цикл из 80-ти офортов, который был создан в 1797-98 годы. Но до этого в жизни Гойи начался период, когда художник пережил страшные метаморфозы: начались сильные головные боли, зрение ослабло, Гойя полностью потерял слух. Прежде, жизнерадостный и полный веселья придворный живописец, превратился в угрюмого, замкнутого и отчужденного человека, но при этом предельно остро чувствовавшего чужую боль и горе, Мастера. Своим "Капричос" Гойя разоблачил всю структуру и устои старой Испании, он высмеял человеческие пороки и духовную убогость, используя при этом народные пословицы, поговорки и острословие. Каждый лист - это цельное произведение, состоящее из рисунка и авторской приписки к нему.

Тёмной ночью колдуны и ведьмы, домовые и бесы хохочут, кривляются на шабаше ("Когда рассветёт, мы уйдём"). Однако с наступлением утра нечисть не исчезает, а лишь меняет свой облик, оборачиваясь внешне добропорядочными людьми.

Аристократия тогдашней Испании предстает в этих работах в образе обезьян, ослов и прочих уродливых тварей. Показана борьба добра и зла, где побеждает зло. Тупость берет верх над умом, распутство над нравственностью, старость подчиняет себе молодость. Аллегория, посредством которой показана реальность.
На офорте "Сон разума" Гойя изобразил человека, окруженного демоническими существами. Человеку страшно, он закрывает руками голову от чудовищ. Предполагается, что человек этот - сам Гойя, а демоны - это его личные предрассудки и предубеждения. Да, великий Мастер высмеял и себя самого. Это и есть доказательство того, что Путь к Познанию завершен. Он проделан - тяжкий, трудный, болезненный. Наверно, именно таким и должен быть Путь, ведущий к Истине.
"Капричос" был принесен в дар королю, и он разрешил их опубликовать. Всем была ясна суть нарисованного, но инквизиция была бессильна: "Капричос" увидел свет.

"Капричос" были местью всех попранных... это был вопль ненависти и мести, брошенный в лицо наглым властителям.

Фейхтвангер создал великолепную картину, на которой разворачивается интереснейшее Восхождение, показанное во всех деталях. Путь художника - простолюдина, победившего в себе Чудовище, имя которому Страх. Путь художника, который осознал, что сила его искусства - это непрерывная связь с народом. Может, именно благодаря безграничной преданности своим корням, Гойя выдержал беспощадные натиски Судьбы, отнявшей у него самое ценное: любовь, жизнелюбие, здоровье...Но оказалось, что вся ценность, истинная, которую невозможно отнять, - она в корнях, в преданности, в бесстрашии, в Правде.

Дальше...

История Кастилии и Арагона второй половины XII века, отвоевывание христианами у арабской державы земель на Пиренейском полуострове, столкновение и ассимиляция арабской и европейской культур, рыцари, бездумно рвущееся в крестовые походы и готовые рвать всех и друг друга на клочки, кто ради ради наживы, а кто за веру, гонения евреев в Европе, религиозная и расовая непримиримость, придворные интриги – вот лишь малая часть того, что послужило основой для исторического романа Лиона Фейхтвангера «Испанская баллада».

Легенда об истории любви короля Кастилии и представительницы народа, терпящего гонения в Европе, не может оставить равнодушным. То импульсивный и горячий, то куртуазный Альфонсо и неизменно покорная мудрая красавица Ракель, принадлежащие к разным мирам, не просто контрастируют, они, словно сталкивают две стихии – огонь и воду. Им удается сделать, казалось бы, невозможное, пусть и недолго, но быть вместе, вопреки мнению общества, собственной веры,..

Это не просто красивая романтичная история, это еще и роман о страстях и терпимости; о войне, политике, реконкисте и безрассудстве; о надежде и смирении; о мудрости, об упрямстве и неразумных поступках, влекущих за собой страшные последствия,.. Это очень поучительная сказка о бренности нашего бытия…

С Лионом Фейхтвангером мы раньше не встречались, по крайней мере, на страницах его произведений, хотя имя само по себе достаточно известное, бурные события века ХХ-ого значительно изменили жизнь этого певца своего вечно гонимого народа и яростного критика нацистского режима.

*Испанская баллада* - это поэтическая метафора максимы, что история повторяется, и фанатичное средневековье, и на века отдаленные от него европейские страны в веке ХХ-ом различаются несильно, только масштаб ужасов со временем умножается и становятся изощренней оправдания и обоснования для всего этого.

Сюжет «баллады» как таковой обычно заимствуется из фольклора. Фейхтвангер обратился к испанскому средневековому эпосу, чтобы рассказать драматичную историю еврейства между молотом и наковальней в 12 – начале 13 веков, впрочем, и молот христианства, и наковальня ислама (или наоборот, как кому нравится), периодически являли лики терпимости (если говорить о религии Христа) или даже благоприятствования (последователи Магомета).

Итак, король Кастилии Альфонсо VIII Благородный. 56-летнее правление этого монарха было самым продолжительным в истории кастильского государства и наиболее запомнился он потомкам своим деятельным участием в Реконкисте, собрав коалицию из испанских государей и крестоносцев, он сокрушил власть Альмохадов в битве при Навас-де-Толоса в 1212 году, после этой победы началось доминирование христиан на Пиренейском полуострове, а мусульмане постепенно стали откатываться к Северной Африке, откуда в 711 году они появились на арене испанской истории.

На фоне противостояния религий и королевств, крестовых походов и народных волнений, автор рисует историю любви молодого короля-рыцаря к прекрасной Ракель, выросшей при дворе мусульманских эмиров в семье влиятельного еврейского купца Ибрагима (Иегуды) Бен Эзры. Конфликт культур и религий налицо: на него давит попранная мораль, обязательства и собственный эгоизм, на неё – собственный отец (а через него все местное еврейство), чуждость окружающего, излишняя романтичность и почти полная оторванность от грубых реалий тогдашних испанских христианских королевств. Конец закономерен, и хеппи энда не будет. Homo homini lupus est и голоса разума/мира/братства – всегда суть голос вопиющего в пустыне.

"… Какая невыносимая мука! Тебе, Родриго, мой друг, я могу сказать: я любил её. Ты не можешь понять, ты не знаешь, что это, никто не знает. Я сам не знал, пока она не встала на моем пути. Я любил её больше, чем донью Леонор, больше, чем детей, больше, чем свое королевство, больше, чем Христа, больше всего на свете. Забудь то, что я скажу, пастырь, забудь сейчас же, но я должен это высказать: я любил её больше, чем свою бессмертную душу."

А мне кажется все время, что истинная любовь не рождает таких трагедий, не кричит о своей безграничности над руинами тех, кто уже не услышит, она тихо созидает мир, в котором любимому человеку комфортно просыпаться по утрам, она не огонь, она – свет.

Ну, конечно, тьма обычна, а свет — исключение. Но как раз в этой огромной тьме особенно радостен луч света. Я человек маленький, но я не был бы человеком, если бы не мог почувствовать эту радость. Я твердо верю, что свет не погаснет и разгорится. И мой долг способствовать этому своей малой лептой.

«Гойя» – роман, в котором бушуют нешуточные страсти. Здесь муки творчества, искушения, тщеславие, политические интриги, безумие, сумасшедшие романы, бесконечные измены, ужасы инквизиции. Истории на любой вкус. Во многом не для слабонервных.
В центре повествования отношения Франсиско Гойи и герцогини Каэтаны Альбы. Жестокая красавица и возрастной придворный художник. Была ли это настоящая любовь или одержимость? Как знать. Но то, что это было море чувств, которое то давало передышку, то волновало бурей – факт. То, что Каэтана была источником вдохновения – тоже неоспоримо. Наверно, справедливо, что тихая гавань редко может сподвигать на творчество, чаще все-таки это делают страдания и эмоциональные качели. Тут их было предостаточно.
Впрочем, любовница у Франсиско была не одна. И жена была. И такая история у большинства персонажей.
Очень интересно было следить за борьбой тщеславия Гойи, желающим быть королевским художником, и его талантом, с помощью которого можно было влиять на людские умы и души, а также жаждой оставаться правдивым в своем искусстве.
Отношение к Франсиско у меня менялось по мере прочтения. От презрительного «трус» до восхищенного «гений». Думаю, с великими так и должно быть. Ангелами их точно не назвать. Невозможно не сопереживать его потерям, глухоте, одолевающим его страшным видениям.
Про инквизицию читать было жутко. Равнодушным остаться невозможно, сочувствуешь тем, чьи судьбы были искалечены ее судом.
За политическими ходами и войной мне наблюдать было не особо любопытно. Вообще не моя тема. Но акцент в книге по большей части на других вещах, так что впечатление не испортилось.
Отдельно отмечу образ королевы. Мне она импонировала своим умением держать лицо. И сцена, в которой она в одиночестве разглядывает картину, где Гойя ее изобразил неприглядно, где она смотрит в лицо своей старости, сильная.

Ох, и задал мне Лион Фейхтвангер задачу. Или я сама себе её задала, сразу взяв такое объемное произведение автора для знакомства с ним. Но уж больно тема сюжета интересная, что сложно было удержаться.

20-е годы двадцатого века. Германия. Действие романа начинается вполне обыденно и поначалу ничего не предвещает ни надвигающейся трагедии мирового масштаба, ни вообще чего-то ужасного. Но в этом и кроется как талант автора, так и наглядный пример того, как зло постепенно вползает в жизнь отдельного человека, группы людей, целой нации и в конечном итоге разражается бойней.

Уважаемого человека и известного в определенных кругах искусствоведа Мартина Крюгера привлекают к суду за то, что он разместил в музее картину, обижающую нравственные чувства горожан. Но по большому счету, как всегда в политике, он всего лишь пешка в большой игре, где жизнь отдельно взятого человека и его будущее ничего не стоят и могут быть пущены в расход в угоду другим целям и задачам.

С этого момента начинается роман, но далее, хотя он и крутится вокруг этого, автор создает масштабное полотно жизни Мюнхена и в целом германской провинции Баварии, где рос и постепенно набирал силу и мощь национал-социализм. И вроде-бы, на 3500 тысячах страниц в электронной книге не происходит каких-то действий, ярких событий, но чувствуешь, как на фоне послевоенной разрухи и последовавшей за ней инфляцией и обнищанием в обществе нарастают противоречия и националистические идеи, когда власть наивно полагает, что одно, а на деле получается, что постепенно и неумолимо она теряет эту самую власть в обществе и государстве.

А в остальном, жизнь идет своим чередом. Кто-то борется за жизнь Крюгера, кто-то вынашивает свои амбициозные планы, другой пытается понять как так получилось, что жизнь навсегда развела его с сыном, образовав между ними чудовищную пропасть, другие развлекаются как могут, еженедельно собираясь в "Погребке", кто-то увлекается русской танцовщицей Инсаровой, устраивают жизнь или губят её.

И на фоне размеренной жизни еще страшнее смотрится поток противоречий, настроений и реальных действий неумолимо нарастающий и набирающий обороты, прологом к которому стал Пивной путч в Мюнхене 9 ноября 1923 года(Пивной путч). Попытка захвата государственной власти тогда провалилась, чтобы через несколько лет завершиться совсем иначе. И хотя в романе не называются реальные исторические личности, легко проводятся параллели, за которыми следует узнавание.

Конечно, чтение данного романа не из легких. Не только много действующих лиц, но и сами события не дают тебе разогнаться, но оно того стОит. Чтобы еще раз наглядно убедиться, что если обычные права человека нарушаются оправданием исторической необходимости, равнодушие к одной жизни может обернуться равнодушием к жизни миллионов. И если кто-то думает, что мертвые не могут говорить, то другие опровергнут это, чтобы голос ушедших звучал как набат, как предостережение живущим.

Ого! Моя 1000-ая книга на ЛайфЛибе! Да еще какая! С юбилеем меня :)

Из всей трилогии "Зал ожидания", эта книга, пожалуй, самая лучшая - острая, насыщенная эмоциями, полная непростых судеб несчастных людей, в одночасье лишившихся своей родины, привычного уклада жизни, своего будущего, родных, друзей - всего. Евреи-эмигранты в Париже, неприкаянные души, жалкие и великие одновременно.... Не знаю почему, может быть из-за того, что действие разворачивается в Париже, может быть из-за эпохи, но от романа на меня стойко веяло Ремарком. Не столько из-за героев и их характеров, сколько из-за атмосферы. И это еще один огромный плюс к копилку "Изгнания".

Именно "Изгнание", а не центральный роман "Семья Опперман", дал название всей трилогии. Композитор, живущий в изгнании, Зепп Траутвейт пишет свое лучшее произведение - симфонию "Зал ожидания". Это не какое-то классическое произведение, как его более ранние "Персы". Это выражение всей боли и ужаса потерявшихся людей, выражение всего отвратительного существа национал-социализма, это аллегория потерянного поколения, выброшенного из поезда жизни и вынужденного бесцельно ждать годами в чужой незнакомой, часто враждебной стране, что же будет с ними дальше, смогут ли они вернуться на родину или будут до бесконечности скитаться по дешевым отелям, пробавляясь случайными подработками, в надежде получать долгожданную трудовую книжку.... Зепп не просто написал свое лучшее произведение - он его выстрадал. Ради "Зала ожидания" сам Зепп почти год не прикасался к роялю, работая редактором в эмигрантской газете, ради этого покончила с собой его жена Анна, ради этого его сын Ганс уехал работать в СССР, ради этого 7 месяцев мучился в концлагере Фридрих Беньямин, ради этого талантливые Оскар Черниг и Гарри Мейзель ютятся в эмигрантских бараках... И даже красавица Леа де Шасефьер, "нацистская богоматерь", ради этого порвала с нацистом Визинером, отцом своего ребенка....

"Зал ожидания" - это концентрация всего горя, унижения, величия и борьбы, которую вели эмигранты, концентрация их веры в то. что когда нибудь они вернутся в Германию, на свою родину, что очистят ее от скверны фашизма.

В романе "Изгнание" автор рисует просто потрясающие по своей реалистичности характеры. Это не какие-то плоские герое - хорошие или плохие. Это многогранные живые люди. Вот коммерсант Гингольд разрывается между своей богобоязненностью и желанием наживы. Или Визинер не может решить, кто же ему дороже - партия или его еврейка Леа. Или главный редактор Гельбрун не знает, как поступить - поставить подпись под увольнением Зеппа и тем самым спасти свое положение и свои деньги, дать возможность безбедно жить дочери и внуку, или же сохранить работу Зеппу и разориться самому....

Эти конфликты люди вынуждены решать каждый день, каждый день они идут на компромисс... или не идут. И из этих маленьких человеческих решений строится история, двигаются судьбы целых народов...

Великолепное произведение. Яркое, полнокровное, живое, сложное... Здорово, что именно этот роман стал моим юбилейным )

Первый опыт знакомства с автором, и я уверена, что продолжу его в будущем!
Перед нами один из переломных моментов испанской истории. Конец 12 века, 2/3 полуострова занимают христианские королевства, а вот 1/3 - мавры, что очень сильно волнует и простой люд, и знать. Но при этом во всех государствах много правоверных христиан, мусульман и евреев, а так же евреев, ставших мусульманами или христианам, мусульман, сочувствующих евреям. Все смешалось в доме Облонских, так и хочется сказать словами Льва Толстого! Тот ещё конгломерат культур.
Во главе Кастилии - Альфонсо VIII, он движим честолюбивыми планами объединить Испанию под своим началом. Вот что удивительно - именно он один из тех королей, что скорее послужили войне, чем миру. В начале своего царствования ему удалось немного увеличить территорию своей страны. Но тут умирает его советник-еврей, и на место умершего заступает еврей-купец Ибрагим из Севильи, который много лет назад был вынужден покинуть Толедо. И здесь, на родной земле, он возвращается к родной религии и становится Иегудой ибн Эзрой. С ним приезжают сын и красавица дочь. По законам жанра между донной Рахель и королем вспыхивает чувство, да так ярко, что опаляет их обоих.
Смысла пересказывать сюжет нет. Фейхтвангер в этом романе показал себя как мастер изображения человеческих душ. Каждый герой - Альфонсо, Иегуда, Рахель, жена Альфонсо Ленор - претерпевают те или иные трансформация, когда явные, когда едва заметные. Но вся цепочка событий подводит нас к тому, что все в жизни не случайно, но за каждый полученный урок надо платить , но иногда очень высокую цену
В книге так и витает идея объединения Испании, но все мы знаем, что Реконкиста завершилась только в 15 веке.
Примерно так выглядели испанские государства в конце 12 века