Отзывы на книги автора «Лион Фейхтвангер»

...на войне, в политике, в экономике и в театре в конечном счете значение имело лишь произведенное впечатление, успех. Стать на эту точку зрения означает признать правила игры, признать мерилом ценности успех. Представление, которое не производит впечатления, все равно что бездействующий автомобиль.

Шикарное советское издание своей обстоятельной вступительной статьей немного готовит нас к знакомству с автором, к аналитичному восприятию и, возможно, более глубокому постижению романа немецкого классика.

С автором была шапочно знакома - по его великолепной книге "Братья Лаутензак"; помнится, в 2020-м она оставила меня под большим впечатлением...

Но что такое, в самом деле, один-единственный роман из всего богатого наследия знаменитого немецкого классика?

Насыщенная многочисленными деталями, дельная, очень скрупулезная статья пыталась подготовить меня к этому масштабному и панорамному творению Фейхтвангера. Вот только к такой глубины и красоты тексту, к такому полнокровному повествованию, к такой всеобъемлющей картинке жизни и политики постверсальской Германии подготовиться на 100 % оказалось невозможно. Я все равно была шокирована, удивлена, восхищена - несомненным талантом автора, умело сочетающим общественное и личное, грандиозное, масштабное и общечеловеческое, глубоко индивидуальное; практически все чтение я была в восторге от того, насколько плотно закручен здесь сюжет(часто ведь в книга удивляешься неожиданным совпадениям и переплетениям судеб героев, здесь - нет, тут все было на редкость логично взаимосвязано); я с любопытством, не отнимая взгляда, весь процесс чтения следила за тем, как перед нами разворачивают непростые, зачастую трагические судьбы персонажей. По количеству главных героев "Успех" вполне может конкурировать с недавно прочитанным мною романом Боланьо - "2666". В немецком романе их тоже неисчислимое множество.

И потому так трудно поначалу читается эта книга, а в какой-то момент - щелк, и все удивительным и гармоничным образом встает на свои места. Наконец-то складывается пазл, и вот тогда-то ты точно не можешь оторваться от сюжета в буквальном смысле этого слова.

Ведь ты уже просто не можешь (не в состоянии!) бросить роман на середине, не дочитав его, тебе чертовски интересна судьба этого бедолаги Мартина Крюгера, посмевшего бросить вызов вкусам буржуазного немецкого общества тех лет и закоснелой власти, слишком сурово осудившей историка искусства и заключившей его в тюрьму. Семьсот восемьдесят шесть страниц пролетают в напряженном ожидании развязки: надеешься, конечно, на счастливый финал, вот только отчетливо понимаешь при этом - Фейхтвангер не рисует сказки, он рассказывает жизнь.

Жизнь, полнокровную, наполненную тысячей разных ежедневных событий и мелочей, жизнь со всеми ее ошибками, ее надеждами, часто бесплотными, но ведь именно они и составляют в каком-то смысле радость нашего существования? Не будь этих условных целей, задач, планов - да того же самого пресловутого смысла жизни! - ради чего бы поднимались по утрам?

У Иоганны таким всеобъемлющим смыслом бытия отныне становится непримиримая борьба за освобождение Крюгера, за привлечение внимания общественности к несправедливому и жестокому приговору против личности. Это только кажется, что осудили за лжесвидетельство под присягой. Он собственной выставкой (организованной им, он картины не создает, он их выставляет и пишет о них книги) дал общественному вкусу хлесткую пощечину. Общество, власть, та же культурная братия отреагировали незамедлительно.

В предисловии к книге, в той самой вступительной статье, о которой я рассказывала выше роман назван в первую очередь антибуржуазным, да, все так, этого не отнять, но для меня он стал прежде всего романом о трагических судьбах, о чем-то глубоко личном, не общественном (хоть тут и пойдет речь состоянии баварского общества в непростые времена, попытке путча, национальной революции и освобождении Мюнхена, партии "истинных германцев" и прочем). Для меня это - роман о людях. Вот так просто.

Они живут (вернее, хоть как-то пытаются выжить в этом зачастую лицемерном, обнищавшем мире, даже не денежно обнищавшем - обделенном справедливостью и надеждой на нее), любят, борются, творят, они беззаветно преданы собственным идеалам (впрочем, некоторые из героев так же легко меняют принципы и убеждения, как наряд на вечер). Галерея лиц и характеров (когда разберешься во всех хитросплетениях взаимоотношений их меж собой) завораживает.

Кого здесь, на страницах знаменитого романа, только не встретишь! Министров, писателей, художников, революционеров, заключенных и их тюремщиков, непримиримых врагов и верных друзей, нежных любовников, шапочных знакомых... Бесконечная череда жизни уносит тебя в свой бурлящий поток.

Порою "Успех" напоминал мне творчество любимой Айн Рэнд, а именно роман "Живые" - что может одна женщина против системы... Может многое, но, конечно, не все... Романтические линии, присутствующие в романе Фейхтвангера. для меня проходят скорее фоном этой напряженной истории борьбы за справедливость. Я не поверила автору, когда он делает Иоганну центром притяжения всех этих мужчин: Гесрейтера, Крюгера, Эриха, Тюверлена... Чувство неловкости, когда понимаешь, что не может одна женщина нравиться всем без исключения мужским персонажам книги. Впрочем, неправдоподобность любовных линий в этом романе для меня впечатления от произведения не испортила. Я не за этим шла в книгу. Для меня здесь было ценно иное. Наверное, оно точно выражено в заглавии книги.

Понятие "успеха" давно нивелировано в современном мире (не в мире Фейхтвангера, но читаю-то эту книгу из современных времен, находясь в 2025-м). "Успешный успех" обещают нам продвинутые коучи и всевозможные курсы, а что на самом-то деле стоит за громким и емким понятием? Немецкий роман чуть приоткрывает завесу этой тайны. Оставить после себя в этом мире, остаться в памяти, дойти до конца и не сломаться, найти дело жизни, которое зажигает, дает сил и ту самую искру...

Сложно вот так, в рамках рецензии, сказать, о чем же на самом деле этот многостраничный труд Фейхтвангера. О слишком многом, и каждый, без сомнения, найдет здесь что-то для себя, отчего-то уверена в этом. Мне вот, к примеру, было безумно интересно наблюдать за тем, как сталкиваются два мира - мира людей искусства (творчества) и мира политики. Как последняя поглощает все на своем пути, и это - страшно...

Все чтение мне было чертовски интересно наблюдать за творцами (писателем Тюверленом, историком Крюгером, художником Грейдером) в моменты их вдохновения - вот это я точно я буду вспоминать после прочтения романа, чтобы мотивировать себя и тоже заряжаться вдохновением.

Как это здорово - работать! Испытывать чувство полета, когда люди и вещи, все, что ты видел, пережил, о чем думал, читал, получали воплощение. Полезны даже ярость, горечь, заминки, препятствия, полезно, когда выясняется, что в твоем творении что-то не ладится. А огромное удовлетворение потом, когда все вновь налаживается и становится ясно, что идея была и в самом деле плодотворной, полной сложностей и противоречий! Как прекрасно было работать за пишущей машинкой, когда буквы обрушивались на бумагу, воплощались в художественное произведение, становились осязаемыми. А ошеломляющая радость внезапного рождения мысли - в ванне, за едой, за чтением газеты, среди пустого разговора...

Как точно, емко и вдохновляюще сказано, ни убавить ни прибавить!

И ровно столько же любопытно было следить за еще более отдаленным от меня миром - политики, власти, государственного управления. Распри в кабинете министров, будни депутатов и адвокатов, интриги, исподволь и незаметно назревающий заговор... ммм, политика, конечно, грязное дело, но до чего увлекательное это чтение...

Мне не понравились, как уже сказала, романтические линии в книге, зато пришлись по душе линии взаимоотношений отцов и детей - вот они-то показались наиболее жизнеподобными. Респектабельный адвокат Гейер и его сын Эрих, "шалопай", как его часто называют в романе, и министр юстиции Кленк и его сын Симон. Две драматические линии и четыре искореженные судьбы...

Говорить сейчас, в заключение моей рецензии, о том, что я осталась под большим незабываемым впечатлением от романа, думаю, бессмысленно.: понятно и так... Выражу лишь краткое резюме от прочитанного: никакая борьба, даже если она не окончится успехом (всякое бывает, иногда удача просто не на нашей стороне), не бывает напрасной, но то не повод опускать руки и предавать собственные убеждения...

К прочтению, конечно же, рекомендую - получите невероятное интеллектуальное и эстетическое удовольствие. Если готовы нырнуть в эту поистине захватывающую историю Германии, то вас ждет море удивительных открытий.

"Семья Оппенгейм" вышла в 1933 году, а в Опперманов их переименовали уже после войны, дабы избежать ассоциаций с Робертом Оппенгеймером. Мне больше нравится изначальный вариант. Потому что Heim. Дом родной.

Очень часто сталкиваюсь в отзывах со стереотипной фразой "Надоело про Холокост, сколько можно". И ведь согласна: может и надоесть. Тема популярна вплоть до пародирования, до бурлеска; так мальчишки в "Благослови зверей и детей" орали с хохотом: "В печь его, сжечь его". Характерные действия "от противного", приторная сладость запретного плода. Гнилого и горького.
А Лион Фейхтвангер был первый. Он в тридцать третьем, предупреждая, не знал, чем всё это кончится. Я знаю. И Бертольд, благородный, кристальный Бертольд, юный рыцарь, павший в беззвучном бою за роль Арминия Херуска в германской истории (незавидную) - не вызывает у меня жалости. Мальчик оказался умнее всех, избрав часть благую. Арминий Херуск оценил бы северное мужество Бертольда.
Мне жаль учителя Фогельзанга, гнусного, безграмотного, подлого фашиста Фогельзанга. И - по совсем иной причине - директора, у директора ведь семья. Ведь дело не в Холокосте, и не в том, что Оппенгеймы продавали стулья поплоше и подешевле, а Вельсы - получше и подороже. Дело в том, что Родина может предать. И предаёт.
Ещё вчера ты приносил обществу пользу, а сегодня тебе измеряют лицевой угол и говорят: "Негоден, в печь его". Ещё вчера ты был остроумным спорщиком, душой компании, а сегодня тебя бьют ногами, и, по-видимому, забьют насмерть. Ещё вчера твои почтенные седины внушали уважение, а сегодня от твоего смертного одра уводят в застенок детей, громят дом... Старуха так и скончалась в одиночестве.
Ещё вчера мы все были - а сегодня нас нет.

Я затрудняюсь рецензировать собственное вполне возможное небытие. Я не могу вообразить, откуда, из чьих воспалённых мозгов берутся имбецильные критерии, по которым определяли право моих дедушек и бабушек дышать. Я не хочу спрашивать, кто виноват. Я хочу спросить, кому выгодно.

Они уничтожили меру вещей, созданную цивилизацией.

Теперь Густав, когда к нему обращались, заслонял лицо руками и отвечал: "Слушаюсь".

Хад Гадья, Хад Гадья, - поёт Жак Лавендель, неунывающий старый хохмач от слова "Хохма", мудрость. - Козлёнок мой, козлёнок, которого отец купил за две мелкие монеты. И вот пришёл ангел смерти, и поразил мясника, который зарезал быка, который выпил воду, которая залила огонь, который спалил палку, которая побила пса, который укусил кота, который съел козлёнка, которого отец купил за две мелкие монеты. Козлёнок мой, козлёнок... И вот пришёл Благословенный, и поразил ангела смерти...

История сообщает нам о случаях празднования Исхода в концентрационных лагерях. Фейхтвангер ещё не знал этого, предугадывал, предупреждал.
Мы - знаем.

Козлёнок мой, козлёнок.
Которого отец купил за две мелкие монеты.
За две мелкие монеты.

И мера вещей. И связь времён. И лицо, закрытое руками, и неизменное, как пароль: "Слушаюсь".

"Семья Оппенгейм" вышла в 1933 году, а в Опперманов их переименовали уже после войны, дабы избежать ассоциаций с Робертом Оппенгеймером. Мне больше нравится изначальный вариант. Потому что Heim. Дом родной.

Очень часто сталкиваюсь в отзывах со стереотипной фразой "Надоело про Холокост, сколько можно". И ведь согласна: может и надоесть. Тема популярна вплоть до пародирования, до бурлеска; так мальчишки в "Благослови зверей и детей" орали с хохотом: "В печь его, сжечь его". Характерные действия "от противного", приторная сладость запретного плода. Гнилого и горького.
А Лион Фейхтвангер был первый. Он в тридцать третьем, предупреждая, не знал, чем всё это кончится. Я знаю. И Бертольд, благородный, кристальный Бертольд, юный рыцарь, павший в беззвучном бою за роль Арминия Херуска в германской истории (незавидную) - не вызывает у меня жалости. Мальчик оказался умнее всех, избрав часть благую. Арминий Херуск оценил бы северное мужество Бертольда.
Мне жаль учителя Фогельзанга, гнусного, безграмотного, подлого фашиста Фогельзанга. И - по совсем иной причине - директора, у директора ведь семья. Ведь дело не в Холокосте, и не в том, что Оппенгеймы продавали стулья поплоше и подешевле, а Вельсы - получше и подороже. Дело в том, что Родина может предать. И предаёт.
Ещё вчера ты приносил обществу пользу, а сегодня тебе измеряют лицевой угол и говорят: "Негоден, в печь его". Ещё вчера ты был остроумным спорщиком, душой компании, а сегодня тебя бьют ногами, и, по-видимому, забьют насмерть. Ещё вчера твои почтенные седины внушали уважение, а сегодня от твоего смертного одра уводят в застенок детей, громят дом... Старуха так и скончалась в одиночестве.
Ещё вчера мы все были - а сегодня нас нет.

Я затрудняюсь рецензировать собственное вполне возможное небытие. Я не могу вообразить, откуда, из чьих воспалённых мозгов берутся имбецильные критерии, по которым определяли право моих дедушек и бабушек дышать. Я не хочу спрашивать, кто виноват. Я хочу спросить, кому выгодно.

Они уничтожили меру вещей, созданную цивилизацией.

Теперь Густав, когда к нему обращались, заслонял лицо руками и отвечал: "Слушаюсь".

Хад Гадья, Хад Гадья, - поёт Жак Лавендель, неунывающий старый хохмач от слова "Хохма", мудрость. - Козлёнок мой, козлёнок, которого отец купил за две мелкие монеты. И вот пришёл ангел смерти, и поразил мясника, который зарезал быка, который выпил воду, которая залила огонь, который спалил палку, которая побила пса, который укусил кота, который съел козлёнка, которого отец купил за две мелкие монеты. Козлёнок мой, козлёнок... И вот пришёл Благословенный, и поразил ангела смерти...

История сообщает нам о случаях празднования Исхода в концентрационных лагерях. Фейхтвангер ещё не знал этого, предугадывал, предупреждал.
Мы - знаем.

Козлёнок мой, козлёнок.
Которого отец купил за две мелкие монеты.
За две мелкие монеты.

И мера вещей. И связь времён. И лицо, закрытое руками, и неизменное, как пароль: "Слушаюсь".

Часто ли мы задумываемся в следствии чего и жизнь пришла к тому, что есть сейчас? Я спрашиваю не только о мировой истории или истории государств, а вообще о жизни. Часто человек забывает о всей огромной цепи событий которая привела его к тому положению в котором он находится сейчас. В истории все еще сложнее, часто люди помнят великих личностей, но забывают о остальных факторах которые повлияли на ход истории. Вот так и в этой книге показан путь к великой французской революции. Конечно здесь много и о войне в США, но ее читатель видит из далека, а вот предпосылки к революции очень и очень близко. Скажу честно, я с этим периодом в истории знакома не очень хорошо, поэтому многие факты стали для меня очень приятным открытием.

Великолепные герои, которые являются историческими персонажами с вольным описанием, естественно автор показывал их как хотел (исторические романы всегда этим грешат и не претендуют на объективность). Изначально создается впечатление, что главным героем является Пьер де Бомарше, потом читателю начинает казаться, что главный герой Бенджамин Франклин, но на самом деле в книге нет главного героя, вернее есть и это как раз сами исторические события которые приводят к революциям и изменениям. Очень интересно и подробно описана королевская чета, Людовик XVI и Марии-Антуанетта. Замечательно описаны отношения не только семейные, но и политические, как ближайшее окружение манипулирует, как создавались политические браки и т.д.
Было у меня желание написать очень много, но это не просто, слишком много фактов в книге описано и слишком много связей улавливается. Единственное, что хочется подчеркнуть, для любителей исторических романов это чудеснейшее произведение. Нет перегрузки любовными линиями, но в то же время и фактами тоже не перегружен роман. Очень много героев, но так как многие известны с истории, в них не так теряешься и очень интересно за ними наблюдать на страницах книги. Для любителей искать причинно-следственные связи роман является кладезем информации для размышления.

Мне показалось, что роман читается легко (но не факт, просто я люблю этот жанр). Меня вдохновляли вечные вставки о исторических личностях и деятелях науки и искусства, постоянно тянуло почитать хоть короткие биографии в википедии. Несмотря на внушительный объем произведения, заскучать сложно, манера написания великолепная.. Очень жаль, что нет продолжения, хотелось бы, чтоб дошло до революции в Франции, а можно и до Наполеона..

Один из любимых моих авторов и книга, которую я очень люблю. Во многом, благодаря Фейхтвангеру я полюбил историю.

Настолько скучно и неинтересно преподается история в школах, что полюбить ее благодаря школьному курсу очень трудно. А Фейхтвангер для меня был первый автор, который рассказывает о исторических событиях одновременно и с исторической точностью и в формате увлекательного рассказа и дает свою версию мотивов, которые двигали главными участниками событий.

Лисы в винограднике - замечательная книга. Перечитывал ее пару раз. Первый раз прочитал в детстве и многие эпизоды запомнились на всю жизнь.

Что основное осталось от этой книги лично у меня:

- Власть - большая ответственность. Не всегда лучшие принимаемые решения очень гуманны, логичны и понятны во время их принятия. Чем глубже и шире видение у политика, тем труднее угодить всем своим современникам и соотечественникам,
- Даже отвественные и мудрые политики при принятии решений учитывают многие факторы, и часто то, что полезно из одних соображений, вредно - из других. Всем угодить не получится. Поэтому решение - это всегда вопрос приоритетов и компромиссов,
- Политика - это всегда переплетение личных интересов, интересов различных групп, государств, мировозрений. Редко складывается так удачно, что принимает исторические решения отвественный и мудрый политик, который плюс ко всему еще и исходит исключительно из интересов своей страны или общечеловеческих интересов,
- Часто, даже зная какое решение правильно - политик не может его принять потому-что идет на поводу у сложившихся на данный момент взглядов большинства.
Очень много в книге интересных персонажей. Много интересных исторических событий, отличные диалоги, динамика книги не дает скучать. Книга полна классных цитат.

Какие эпизоды хорошо запомнились:

- Цитата: Но один раз, когда Морепа услышал фразу: «Что такое ремесло царедворца? Получать, брать и требовать», — его вдруг поразила мысль, что все они, собравшиеся и веселящиеся в этом театре, изо всех сил помогают рубить сук, на котором сидят. На мгновение у него засосало под ложечкой. Но он тут же сказал себе, что на его веку сук еще не рухнет, и продолжал наслаждаться прекрасной игрой.
- Цитата: Ради этой минуты он, Франклин, проделал трудное путешествие через океан, ради этой минуты он четырнадцать месяцев кряду разыгрывал комедию, изображая обывателя-философа с дикого Запада, не расстающегося с шубой и коричневым кафтаном, ради нее отвечал на тысячи нелепых вопросов и вел в Женвилье хитрую, глупую беседу с красивой и глупой женщиной в синей маске. И вот сейчас, значит, подпишется этот человек, а потом подпишется он, Франклин, а потом множество французских кораблей со множеством пушек и множеством людей выйдет в открытое море, и множество французов умрет, чтобы Англия признала независимость Америки.

- Цитата: Легко иметь совесть, когда о совести приходится только писать или говорить.

Я бы ее перечитал еще раз с большим удовольствием.

Как вянут цветы, как сохнет трава, так сохнем, увядаем и мы, уходя из света во мрак

Пивной путч случился в Мюнхене в 1923 году, Лион Фейхтвангер написал ''Успех'' в 1930 году, проживая еще пока в Германии - эмигрирует во Францию он позже, в 1933 году. Я это всё к тому, что Фейхтвангер писал два романа из трилогии ''Зал ожидания'' - ''Успех'' и ''Семью Опперман'', - выражаясь высоким штилем, ''по горячим следам'', находясь непосредственно в самой Германии. Именно эти два его романа, словно запечатлели эпоху, тот медленно подступающий кошмар, совсем обыденно подступающий, который вскоре накроет весь мир. Не после, а во время происходящего. И, признаюсь честно, я давно не испытывала такого липкого ужаса, неминуемого ужаса, когда понимаешь, что никуда от него не дется, но я-то знаю что будет дальше, а Фейхтвангер не знал, но видел что грядет, какая мощная и разрушительная стихия, собиралась и набиралась сил здесь, в Мюнхене. Но самое страшное в этом романе немного другое, в этом весьма неспешно развивающемся романе: ну подумаешь, живут люди в Мюнхене, развлекаются как могут, ну осудили некоего Мартина Крюгера несправедливо, ну ездят себе в Гармиш-Партенкирхен (дивной красоты местечко, но вы почитайте, почитайте обязательно что и кто там был во времена Гитлеровской Германии, почитайте), развлекаются, всех волнует эта русская танцовщица Инсарова, фарфоровый фабрикант Гессрейтер мечтает наладить производство уникальной фарворовой серии ''Бой быков'', а не пошлые сине-белые горечавку и эдельвейс, Лехнер мечтает вернуть свой комодик и прикупить желтый дом, адвокат Гейер мечтает сблизиться с сыном Эриком, который катится и катится вниз и что/кто его остановит? И так далее. Все живут своими маленькими проблемами, министры - проблемами поглобальнее, проблемами власти и гордыни. Жизнь как жизнь. Все обыденно. И читается вроде как и нескучно, но не и не захватывающе. Ну происходят какие-то события в Руре, ну марка растет, ну нищают люди, ну борятся с коммунистами, ну посадили Крюгера в тюрьму ни за что. Жизнь как жизнь. Ну бурлит Мюнхен, ну собираются маленькой компанией националисты, ну Кутцнер что-то там бузит. Но ведь у министров Мюнхена все под контролем, не так ли? И неожиданно на тебя обрушивается в третьей части книги чудовищная лавина и ты понимаешь, что от нее не убежать, что избиения за убеждения неожиданно перерастают в убийства, порой за просто так как в случае с несчастной служанкой Амалией, заподозренной в шпионаже. Гнусно, отвратительно, в лесу, в грязи, тайно, удавкой...
Как? Когда? Каким образом обыденная жизнь превратилась в этот кошмар? А все в романе происходит очень и очень обыденно, мелочами выстраивается эта жуть. Равнодушием к человеческой жизни и свободе личности. Посадить невинного человека в тюрьму и там сломать его. Просто так, потому что он не понравился министру. Потому что картинки разместил в своем музее неправильные. Зачитать на процессе интимные дневниковые записи, покончившей самоубийством девушки, растиражировать эти записи и глумиться, глумиться, глумиться. Искать виноватых в собственных бедах - евреи, коммунисты, французы, англичане, русские и т.д. Бить их, бить беспощадно. За комодик пойти за националистами, за Кутцнером (читай Гитлером), чтобы вернуть комодик. За комодик. Понимаете? За комодик. Министры позволяли играть в эти националистические игры, думая заработать на этом и получить как можно больше власти. А бизнесмены ради прибыли. Кто-то за комодик, кто-то за власть, кто-то ради прибыли.
Вытащить из небытия темное мрачное начало - Танатос, - приправить это все идеями о сверхнации и все. Эта стихия неостановима, стихия пожирающая все вокруг: и тех, против кого она направлена и тех, кто ее вытащил на поверхность. Эта стихия разрушения не выбирает кого пожирать. Как Эрика, например. Наверное, он был счастлив, как был счастлив и адвокат Гейер. И все, кто молчал, спокойно и с интересом наблюдал за развитием событий. ''Пивной путч'' был первой ласточкой. Это была попытка государственного переворота и по закону Германии за это преступление полагалась смертная казнь, однако Кутцнер (читай Гитлер) был приговорен за государственную измену к 5 годам заключения и штрафу размером в 200 золотых марок. ''Гитлер (читай Кутцнер) отбывал наказание в тюрьме Ландсберг. Однако уже через 9 месяцев, 20 декабря 1924 года, его выпустили на свободу''. Потому что за комодик, за власть, за деньги.
И самое бесчеловечное во всем этом - это ничтожность и равнодушие к отдельно взятой человеческой жизни. Когда трагедия одного - пустой звук, статья в газете.

Не то было скверно, что он сидел здесь. Не то было скверно, что какой-то судья осудил его, что какой-то человек втолкнул его сюда, обрек на муки египетские, на голод, мерзость и мрак. Скверно было то, что там за стенами тюрьмы, расхаживали люди, знавшие об этом и терпевшие это. Что люди думали о миллионах вещей, но не о нем, лежавшем здесь, что газеты писали о речах политических деятелей, о колорите картин, о скорости кораблей, о траектории теннисных мячей, но не о нем, лежавшем здесь.

И это равнодушие вползает очень медленно и очень обыденно. А потом накрывает лавиной. В романе один из министров говорил, что мертвые это мертвые и они молчат, должны молчать, потому что у живых свои проблемы. Иоганна и Тюверлен доказали, что мертвые могут говорить и должны говорить. А выводы каждый делает сам - кем быть, как думать, что делать и как жить. Отделаться двумя пуговицами на спор или что-то сделать. Каждый выбирает по себе.
Это оглушительный роман. Оглушительные 800 страниц.

Добро пожаловать в Испанию!

Добро пожаловать в конец 18 века!

Добро пожаловать во многочисленные дворцы Его и Её величеств Карлоса IV и Марии-Луизы, их многочисленных грандов, министров и прочих сволочей приближённых, в кабаки, постоялые дворы, в дома простого народа, в церкви и часовни, в тёмные комнаты и судилища святой Инквизиции, столовые, рабочие кабинеты и, главное, спальни, спальни, спальни.

Добро пожаловать в эпицентр европейской внешнеполитической жизни, которая диктуется Францией. А точнее сначала совершенно отбившейся от рук Французской Республикой, казнившей Помазанника Божьего Людовика XVI с его августейшей супругой. А потом эта внешнеполитическая жизнь диктуется единолично первым консулом Франции Наполеоном Бонапартом.

Добро пожаловать в мастерскую величайшего художника Испании, Европы и всего мира Франсиско Гойи.

Я не случайно в перечислении самому Гойе отвёл последнее место, хотя книга, судя по названию, должна быть посвящена целиком и полностью ему. Конечно, в самом повествовании художник не аутсайдер. И всё-таки, как и любой исторический роман, книга «Гойя, или тяжкий путь познания» посвящён не только и не столько главному персонажу, сколько его эпохе, его ближайшему окружению, внешним и внутренним событиям, иногда не имевшим никакого отношения к этому самому персонажу. Не удивительно даже, что иногда встречаются главы, а то и их последовательность, в которых Гойя вообще не появляется. Что делать – жанр есть жанр.

Сколько раз мне приходилось слышать, что язык Лиона Фейхтвангера очень тяжёл! Но моё первое знакомство с этим немецким писателем прошло на «ура». Спасибо за это в том числе и переводчикам Касаткиной, Татариновой и Гинзбург, ибо я испытал настоящее удовольствие от чтения «Гойи», поскольку в этой книге нет никакой словесной напыщенности, коей часто грешат исторические романы, но есть глубокая смысловая насыщенность. И главное, все эти дополнительные сведения совершенно не мешают главной сюжетной линии, а скорее дополняют её. Даже мало кому что говорящий Бадахосский мир здесь к месту, потому что даже он оказывает пусть небольшое, но влияние на творчество Гойи. А иные события – и на его жизнь. Особый респект покойному Фейхтвангеру за стихи, завершающие каждую его главу. Не знаю, как называется приём, используемый в кинематографе, когда отдельные сцены, заканчиваясь, приобретают вид рисованных комиксов, адресующих к следующему сюжету, но вот у меня эти стихотворения вызывали именно такие ассоциации.

Дальше...

Однако давайте всё-таки будем реалистами – в словосочетании «исторический роман» ключевым словом остаётся «роман», и как бы писатель ни стремился к исторической правде, он обязан некоторые факты преувеличивать, некоторые – преуменьшать, какие-то корректировать своей фантазией или сюжетной необходимостью, от чего-то отказываться, а что-то, наоборот, придумывать. Иначе книга не получится интересной, ибо в ней не будет художественного замысла, а жизнь сама по себе даже великих людей на самом деле в большинстве своём проходит бледнее, чем это выглядит даже в официальных биографиях, и уж всяко не художественна. Так что интереса ради заглянем в официальную биографию Франсиско Гойи. Ну, что там интересного? Например, фигурирует жена Гойи, Хосефа, на которой он, если верить Фейхтвангеру, женился «по любви». Оказывается, что на самом деле женитьба эта была, что называется, по залёту, да и то Гойю практически принудили. А став великим человеком своего времени Франсиско практически забыл о жене, хотя у Фейхтвангера эта парочка выглядит если уж и не совсем счастливой, то, во всяком случае, постоянной. И чего вздумалось Фейхтвангеру опускать очевидные факты, если он и сам представляет своего героя как Казанову, гнушавшегося пожалуй что только проститутками?

Или же роль Каэтаны Альба, великой и могучей грандессы, демона любви и страсти Франсиско, подарившей ему счастье и причинившей горе. Если верить хотя бы «Википедии»,

…историю о взаимной страсти Гойи и герцогини Альбы прямо не подтверждает ни один из дошедших до нас документов. В портретах Каэтаны Альбы можно найти намёки на существование связи. Позднее же в «Капричос» Гойя весьма едкими рисунками изобразил герцогиню.

Впрочем, сам Фейхтвангер очень аргументированно объясняет эту едкость рисунков Гойи, который под конец скорее ненавидел, чем любил Каэтану.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, гласит народная мудрость, и в случае прочтения книги «Гойя, …» это даже не мудрость, а истина. Вот мы читаем, как создавалась та или иная картина, какими красками писался семейный портрет короля Карлоса или портрет Мануэля Годоя, первого министра и могущественного временщика испанского двора. Читаем, как ругали ещё молодого Гойю за его эксперименты с нечёткостью линий и чрезмерное увлечение игрой со световыми эффектами, читаем про его умение передать атмосферу практически погружённого в полный мрак помещения, где судит инквизиция… Вот у вас, уважаемый читающий этот отзыв, по моим словам составилось представление о картинах Гойи? Ага, я так и думал. Так вот, по прочтении Фейхтвангера впечатление тоже не составится. Его рассказы о живописи можно воспринимать лишь как комментарии, а для полного восприятия нужно вооружиться репродукциями картин этого испанского художника, или компьютером/планшетом/смартфоном, подключенным к интернету. Особенно, когда речь заходит про «Капричос» - серию сатирических офортов на политическую жизнь того времени, которой Фейхтвангер уделяет значительную часть романа, причём даже его финала.

Читая книгу, нельзя не дивиться политической и общественной атмосфере конца 18 века. Когда ещё во всём мире царит строгость нравов, роман «Гойя…» передаёт атмосферу свободы и безрассудства, граничащего с распутством. Да, конечно ещё раньше этого был французский Версаль, был петровский всепьянейший собор… И всё-таки время, когда мужик не считает зазорным официально иметь двух-трёх любовниц при полном попустительстве его жены даже в наш век видится экзотическим. Хотя… Испания это сама по себе экзотическая страна, пусть даже и европейская. Но эта свобода, эта распущенность царит во время инквизиции, которая хоть и теряет свои позиции, но ещё крепка, цепка, велика и ужасна, и за любую мало-мальскую ересь человек исчезает в её застенках навсегда, а то и подвергается публичным наказаниям, вплоть до смертной казни. Кстати, подробные описания казней у Фейхтвангера тоже найдутся, поэтому местами книжечка не для слабонервных. Предупреждаю сразу. Но жизнь даже в таких условиях восхваляется, да ещё как? Стихами!

Так шпионила повсюду
Инквизиция. Над каждым,
Словно страшный рок зловещий,
Тяготела. Нужно было
Лицемерить. Даже с другом
Было страшно поделиться
Вольной мыслью или шуткой.
Даже шепотом боялись
Слово вымолвить… Но только
Эта вечная угроза
Придавала серой жизни
Прелесть остроты. Испанцы
Инквизиции лишиться
Вовсе не хотели, ибо
Им она давала бога.
Правда, бог тот был всеобщим,
Но особенно — испанским.
И они с упрямой верой,
Тупо, истово, покорно
За нее держались так же,
Как за своего монарха.

Вообще, автор придерживается исторического метода. В отдельных главах нет ни одного персонажа романа, зато есть история в голом виде через восприятие Фейхтвангера. История инквизиции. История двора. История того или иного события. История отдельного пятилетия. История французской революции, которая оказывает решающее влияние на испанскую внешнюю и внутреннюю политику. Истории дворцовых козней, предательств и благоденствий, возвышений и падений. Такова политика:

Нельзя заниматься политикой и быть справедливым. Добродетель и справедливость не равнозначны. Добродетель требует иногда от нас несправедливости.

«Я рассчитываю, что заключение мира позволит нам вести более широкую жизнь»,

- говорит королева Мария-Луиза, и это значит только одно: война разоряет государство, и богатым не хочется затягивать пояса, поэтому-то они готовы заключить мир, а вовсе не потому, что солдат жалко.

Однако я увлёкся, и всё не заговорю о главном. Точнее о главном герое.

Нам предстают несколько лет жизни Франсиско Гойи, уже стареющего художника, уже первого живописца при дворе. Да, Гойя болен, он глохнет (а в конце станет глухим как тетерев), но он находится на вершине мастерства, он любит женщин, и они отвечают ему взаимностью. Правда, настоящая и единственная его любовь – это Каэтана Альба, которую он ненавидит и боится не меньше, чем демонов – этот суеверный католик. В понимании Фейхтвангера, художник – человек надменный, тщеславный, ревностно бережёт свой престиж и доброе имя. Ему важно, чтобы мир сполна признавал его заслуги и восхищался его гением, и даже суровые испытания мало влияют на это тщеславие. А испытаний достаточно – по большому счёту, Гойя похоронил при жизни почти всех, кто был ему дорог, включая любимую дочь, и полностью оглох. Случившееся он воспринимает как наказание за грехи, но… Тщеславие непобедимо, как и великое искусство.

Отчасти он выставляется как марионетка, что не удивительно – каждого, кто вхож хоть в королевский дворец, хоть в президентскую резиденцию, все внешние силы стараются использовать в своих интересах, причём, как правило, нежелание этого лица играть на руку одним против других значения не имеет – грамотно поставленный спектакль полностью превращает актёров в кукол. А тут у нас в качестве режиссёров выступают опытные царедворцы. Впрочем, сия чаша хоть и не миновала Гойю, но глотнул он из неё немного. Повезло, однако. Обычно дворцовые интриги даром не проходят никому. Особенно тем, кто старался быть в них поменьше замешанным.

Гойю мы видим разным – здоровым и больным, при вдохновеньи и при его отсутствии, счастливым и глубоко несчастным, в здравом уме и в безумии. Но во всех этих образах он не меняется кардинально, остаётся прежним человеком, неистовым, и значит непобеждённым. Вот почему чем ближе конец, тем сильнее подводится мысль, что Гойя уже при жизни стал великим человеком, и признавал это не только королевский двор, но и народ. И этому не помешали ни Каэтана, ни Мануэль.

Таков тяжкий путь познания Гойи – познания своего гения, силы своего искусства.

Любопытная книга, с головой погружающая читателя в политические интриги при дворе Людовика ХVI, развлечения Сиреневой лиги во главе с Марией-Антуанеттой, творческие и деловые проекты знаменитого Пьера Бомарше и в неспешную деятельность Бенджамина Франклина, представляющего мятежную Америку при дворе французского короля.

Автор весьма увлекательно закрутил сюжет и если поначалу его стиль вызывал некоторое отторжение и все описываемые персонажи казались неприятными (кто из-за своих черт характера, кто из-за внешности и манер), то ближе к середине книги к ним сильно привязываешься и радуешься их победам.
Особую пикантность придает тот момент, что мы знаем, что ждет в будущем этих известных людей, поэтому за диалогами Туанетты (как называет ее автор) и ее друзей, родственников и супруга так увлекательно наблюдать, ведь не зря автор описывает деятельность некоторой части аристократии как «пиление сука, на котором сидят».

Замечательный вышел у автора Бомарше: не зная ранее его историю, я переживала, с нетерпением следила за его приключениями. При этом автор показал Пьера весьма реалистичным человеком, со своими недостатками, которых не меньше, чем достоинств.

Из-за симпатии к Пьеру трудно было нейтрально воспринимать Франклина, удивительно несдержанного в своей антипатии к добродушному, хоть и чрезмерно увлекающемуся французу, иного ждешь от умудрённого опытом политика. Вообще про американцев в книге рассказано очень мало, трудно понять, что ими двигало и что реально стоит за постоянными повторениями лозунгов о свободе, равных возможностях и прочих доблестях американской жизни.

Отдельно стоит отметить персонажа Дезире Менар: единственную героиню, про которую всегда было приятно читать, так как и внешне, и внутренне - это прекрасная девушка (хотя, тут как раз можно увидеть авторское идеализирование персонажа). В отличие от «застывшей» Терезы, возлюбленной Бомарше, Дезире очень живая, яркая и ей отведена важная роль в книге, поэтому-то, описывая актрису, автор не стал отделываться парой повторяемых эпитетов.

Вообще, я заметила, что писатель часто повторяется, обрисовывая персонажей, дает одни и те же определения, которые от частого использования начинают вызывать раздражение (например, Туанетта постоянно качает ножкой, у Ленормана жирный голос, а у Франклина - массивная голова). Да и в целом большинство героев у писателя получились грузные, массивные или толстые: Людовика не раз называют жирным, у остальных большие головы, мясистые лица – на мой взгляд, такое однообразное повторяющееся описание героев не идет на пользу книге.

Подводя итог, замечу, что это весьма интересное произведение, герои вызывают сильный эмоциональный отклик, этот исторический период становится, с одной стороны, более понятным, а, с другой стороны, появляется желание узнать больше подробностей и продолжить изучение событий того времени и настроений в обществе. Так что рекомендую эту книгу любителям классической литературы и исторических произведений.

Википедия о Войне за независимость США (1775—1783): война Великобритании и американских лоялистов (лояльных правительству британской короны) против революционеров (патриотов) Тринадцати британских колоний, которые провозгласили независимость от Великобритании в 1776 году. После 1778 года к войне на стороне колонистов присоединились Франция, Испания и Голландия.

1776 год. Именно с Декларации независимости начинает повествование Лион Фейхтвангер. Текст Декларации мы услышим в восторженном прочтении господина де Бомарше. Публика встретила новость с ликованием, но тут необходимо учитывать, что для многих французов дело инсургентов было всего лишь модным веянием.
Первую треть романа автор знакомит читателей с ключевыми действующими лицами. Лица исторические, а потому важна достоверность в передаче характеров, отношений. Желательно скрыть личные симпатии и антипатии, быть беспристрастным, не выказать предпочтений, дать читателям возможность самостоятельно оценивать события и поступки. При этом герои должны быть живыми, узнаваемыми. Лион Фейхтвангер справился с задачей, отобразив эпоху подробно, ярко, атмосферно, воссоздав исторические картины с художественным изяществом.
Главы первой части «Оружие для Америки» для наглядности озаглавлены именами героев. Нас познакомят не только с характерами, пристрастиями, деятельностью важных исторических особ, но и обозначат их роль (активную или пассивную) в борьбе за независимость Тринадцати британских колоний.

1. Бомарше
Пьера Карона де Бомарше, известного всем по «Севильскому цирюльнику» и «Женитьбе Фигаро», нам представят 44-летним тайным агентом французского правительства, который по числу вызываемых им пересудов был вторым после королевы лицом в стране. Не удивительно, что у него много как преданных друзей, так и врагов, недоброжелателей или просто завистников. Друзья ценили в Пьере блеск, живость, подвижность, отзывчивость ко всему великому, шумную сердечность, восхищались его талантом, остроумием, умением схватывать все на лету. Недоброжелатели упрекали за кичливость и болтливость, пристрастие к преувеличениям, любовь к роскошеству и к женщинам. Некоторые представители высшего общества выражали пренебрежение и высокомерие к сыну часовщика.
Во время войны за независимость американских колоний мы увидим Бомарше во главе фирмы «Горталес и Компания», снаряжающей корабли с оружием, боеприпасами и массой необходимых товаров для американских повстанцев.
2. Франклин
Вениамин Франклин — ученый, философ, опытный пропагандист, в 71 год ему доставляли радость многие вещи, женщины в том числе. Вот какими словами характеризует его Фейхтвангер: «мыловар, печатник, книготорговец, учитель плавания, книгоиздатель, работорговец, физик, купец, почетный доктор, изобретатель ассигнаций, писатель, философ, эмиссар Соединенных Штатов Америки».

Все, что представлял собой некогда Вениамин Франклин, не унесло с собой время, все это живет в нем и сегодня: сластолюбец с нечистой совестью, который, таясь по углам, жил со служанкой Барбарой, и сребролюбец, торговавший рабами, и обжора, съедавший по две порции взбитых сливок, хотя и знал, что это ему вредно. Все это продолжало жить в светском человеке, прославленном мудреце, в хитром и приветливом старом господине, который вел галантный разговор с дамой в синей маске, в скромном и достойном посланнике, который заключил великий договор с Францией на благо своей страны. Но тень не затмевает света, свет сияет и во тьме.

Тринадцать Штатов выбрали доктора Франклина своим эмиссаром во Франции, где «ловкому плуту, прикидывающемуся простодушным добряком, способному обвести вокруг пальца и двор, и парижское общество», приходилось скрывать истинные намерения, показывая обществу, что он преследует научные, а не политические цели. Франция принимала доктора с величайшим почетом.
3. Луи и Туанетта
Молодого короля Людовика XVI нам показывают, как человека доброго, увлекающегося слесарным делом, фарфоровой мануфактурой, охотой. Нерешительный характер часто подчинял монарха влиянию окружающих.
Мария-Антуанетта имела тонкий вкус, увлеклась ролью законодательницы мод и азартными играми. Она слишком доверяла своим «друзьям», попав под влияние, становилась их послушным орудием.
4. Иосиф
Император Священной Римской империи, вольнодумец, талантливый соправитель Марии-Терезии был старшим братом и вечным наставником Марии-Антуанетты. Он приедет в Париж, чтобы склонить страдающего от фимоза зятя к операции.

Вторая часть книги носит название «Союз».

Насущная, благословенная задача — расположить Францию в пользу американцев.

Для заключения договора о союзе во Франции находился не только доктор Франклин. Выполнить важнейшую миссию мешало отсутствие единогласия между заинтересованными лицами: Сайлас Дин ратовал за тесную связь с Бомарше, который не нравился доктору, а Артур Ли придирался к любому устному и письменному слову Франклина. Людовик XVI, в свою очередь, не спешил встревать в конфликт между Америкой и Англией, Франции требовалось окрепнуть: «в войне Англии и американских колоний Версаль должен быть против Англии, но не за повстанцев».
Лион Фейхтвангер подробно и наглядно изображает принципы, по которым движется мировая история. И даже абсолютный монарх не может противостоять ее непреодолимому движению.

Он был абсолютным монархом, королем Франции, не отвечающим ни перед каким парламентом, он мог сделать все, что захочет. И все-таки он явно не смог сделать того, что хотел, он должен был сделать то, чего не хотел. Так называемая мировая история оказалась сильнее его, и ему пришлось ей подчиниться. Значит, в мировой истории есть смысл, заставляющий людей, хотят они того или не хотят, двигаться в определенном направлении.

Третья часть романа «Награда» открывается встречей со стариком Франсуа Аруэ, которого мир знал под именем Вольтера. Он ехал в Париж, чтобы руководить репетициями пьесы «Ирэн».

Он имел много титулов. Он был графом де Турне, сеньором де Ферне, камергером короля, но главное — он был Вольтером.

История захоронения Вольтера, многочисленные попытки обойти королевский запрет в постановке комедии Бомарше, беременность и роды Туанетты, воспоминания Франклина об ошибках молодости — эти и другие события на время отодвигают тему франко-американского союза и войны за независимость американских колоний на второй план. Такой прием позволяет сделать акцент на Франции — первой европейской стране, поддержавшей (сначала тайно, а потом и открыто) новорожденные Соединенные Штаты.
Лион Фейхтвангер изобразил в своем романе небольшой отрезок исторической эпохи. Используя подлинные документы, относящиеся к описываемому периоду, подробно рисуя портреты, характеры героев, большинство из которых реальные люди, он сделал этот отрезок настолько насыщенным, что невозможно не прочувствовать дух того времени.

Аудиокнигу слушала в классическом исполнении Виктории Лебедевой. Чудь строгий голос с учительскими нотками, хорошая дикция подчеркивали историческую направленность романа. При этом были заметны паузы перед сложными словами и некоторая медлительность, поэтому комфортнее слушать при небольшом ускорении.
Длительность: 41 час 58 минут

А вот все-таки есть польза и удовлетворение от того, что порой подряд читаешь книги автора , в данном случае Лиона Фейхтвангера. Тогда ярче и объемнее вырисовывается картина происходящего, явственнее проглядывают причинно-следственные связи накатывающей исподволь трагедии и лучше наблюдаешь перемены в людском мышлении самых разных слоев.

Если в Успехе , первой книге из трех, объединенных автором в своеобразную трилогию общей темой, но не героями, мы наблюдаем только только первые робкие шаги национал-социализма в Германии, то тут уже происходящие события в стране нарастают и приобретают совсем иной масштаб и размах, что влечет за собой печальные и трагические последствия.

Итак, Германия 1932 год. Нацисты еще не у власти, но по сути это уже только вопрос времени. Перемены в жизни людей и в целом общества уже ощущаются, хотя пока не всеми и не в той мере, которая будет позднее. По улице начинают маршировать отряды ладскнехтов, евреев порой выкидывают из вагонов метро. И круг притесняемых начинает постепенно шириться, охватывая все большее число людей, в первую очередь, конечно, евреев и других неугодных, неподходящих для нового режима и соответственно новой национальной политике.
Но людям (коснись это любого из нас) сложно перестроиться и поверить в немыслимое, что в двадцатом веке возможно возвращение к варварским методам и порядкам. Кто-то уже чувствует холодный ветер перемен, кто-то пытается уверить себя, что ничего страшного не происходит. Пока гром не грянет, ... а есть и такие, кто в силу юношеского максимализма верит в честность, порядочность и силу своего и чужого слова.

Но в январе 1933 года к власти в Германии приходят национал-социалисты, что означает конец Веймарской республики и начало эпохи Третьего рейха. А вместе с этим разгул националистических, шовинистических идей, взглядов и оголтелое попрание прав и свобод человека.

На примере семьи Опперман и близких к ним людей автор доходчиво и наглядно показал как менялось положение людей любого социального уровня. Даже богатство и признанные заслуги перед Родиной и государством стали ничто, если ты по нынешним меркам не подходил к определенному образцу, чтобы принадлежать к немецкой расе. Истинные понятия подменялись ложными, нивелировалась личность, в обществе стал преобладать страх, полное отсутствие уверенности в завтрашнем дне и даже сегодняшнем вечере, трагедия мирового масштаба начала захлестывать страну.

Трагедия семьи, трагедия страны, мировая трагедия, которая так или иначе задела всех, прошлась катком и разделила историю на до и после...
И автор, не приукрашивая и не щадя ни себя, ни героев, ни читателей, живописует яркую картину происходящего, уже мысленно предвидя чем это все обернется и во что выльются начинающие ручейки бед. Сильно, безжалостно, грустно, но необходимо читать.