– О, да уже ты неплохо лопочешь! – он улыбнулся так, что девочка застеснялась и юркнула за материнскую юбку. – Я Сильвер, дорогая, твой дальний-дальний…

Договорить он не успел. Зори дернула девочку еще глубже за себя и, повысив голос, встряла:

– Это друг Хоа, детка. Не наш.

Последнее слово она выделила демонстративной паузой, намекая на то, что разговор окончен. Сильвер поджал губы, но поднялся.

– Прости, что помешал. Вижу, у вас все хорошо.

Взглядом он указал на стоящего позади Блума. Тот погрузился в речь викария настолько, что ничего не замечал вокруг.

– Тебе-то что, – прошипела Зори, еле сдерживаясь в присутствии дочери.

– Не злись. Я пришел с миром. Как я понимаю, ты сама дала разрешение на мое присутствие здесь.

Рукой, сжимавшей второй кокос с коктейлем, он обвел пляж с людьми, чье внимание по-прежнему было приковано к вещавшему на постаменте.

– Да, – нехотя подтвердила Зори, – только я надеялась, у тебя осталась хоть капля достоинства, чтобы отказаться. Но ты, видно, совсем его растерял.

На мгновенье Сильвер задержал дыхание, будто получил пощечину. Что ж, он это заслужил. Три года назад он вел двойную игру, выполняя поручение Сильвены. И хотя в последний момент переметнулся на сторону Зори, оправдать этим похищение, ложь и пособничество в убийстве было невозможно. Выяснять отношения на глазах у жителей Моту, часть из которых уже с интересом прислушивалась к их разговору, он не желал. Сразу приступил к сути.

– Я хотел остаться дома, но Хоа настояла. Она думает, Блум болен.

Сказав, Сильвер внимательно наблюдал за реакцией Зори. Брови у той опять поползли вверх.

– С чего это? Откуда такие странные мысли?

– До тебя не доходили слухи? – вопросом на вопрос ответил тот. – Работники в твоем доме утверждают, что видят по ночам темноту, которая прорывается сквозь магию твоего мужа. Раньше такого не случалось. Болтают, что Блум болен.

Сильвер ожидал чего угодно. Недоверия, озадаченности, испуга, сомнений, в конце концов. Но Зори расправила плечи и твердо заявила:

– Вздор, с моим мужем все в порядке.

Уверенность в ее голосе удивляла.

– Откуда ты знаешь? – осторожно спросил Сильвер. – Такие вещи может утверждать только врач или…

– Или человек, который регулярно проверяет здоровье всех членов семьи, – она прижала Хоуп к себе и ласково погладила по голове. – Мы чтим древние традиции, Сильвер, но живем не в каменном веке. Неужели ты думаешь, что внезапная смерть Катрин ничему меня не научила? – она вперилась в него вопросительным взглядом. – Я не хочу, чтобы моей внучке, когда бы она ни родилась, пришлось проходить через весь этот кошмар с внезапной свадьбой, только потому что я или Блум ушли из жизни слишком рано. Если Эдмунд и Катрин верили в целебную силу Моту, то я верю в современную медицину и точно знаю, с Блумом все в порядке.

– Но темнота… – начал было Сильвер.

– Ищи причины в другом месте. Наша семья тут ни при чем, – упрямо отрезала Зори.

Теперь разговор был точно окончен. Сильвер понял это по яростному взгляду стоявшей напротив женщины и тому, как горделиво она вскинула подбородок.

– Я понял, – кивнул парень, – извини за беспокойство. Обещаю, больше этого никогда не повторится.

Зори посмотрела в него, будто хищник, заметивший добычу.

– Никогда?

Так вот что ее волновало. Будущее.

– Клянусь светлой памятью Катрин.

Он взглянул на притихшую Хоуп, внимательно наблюдавшую за их перепалкой, а потом снова на ее мать. Целую вечность Зори молчала. Наконец, ее плечи расслабились.

– Можешь остаться на празднике. Но держись подальше от меня и моей семьи.

Ощутив волну облегчения, теперь исходившую от хранительницы зари, Сильвер покорно кивнул и уже собрался уходить, как вдруг увидел, что сквозь толпу к ним бежит еще один ребенок. Мальчишка был светлокожим, одного роста с Хоуп, с такими же блондинистыми, будто выгоревшими на солнце кудряшками, и огромными вишнево-карими глазами.

– Мама! – радостно взвизгнул он, поравнявшись с ними и не заметив Сильвера.

Близнецы, осенило того! Заметив изумление в глазах гостя, Зори примирительно проговорила:

– Ник, поздоровайся. Это Сильвер. Сильвер, это Ник.

Мальчик уставился на Сильвера настороженно. Дети не умеют скрывать эмоции, поэтому брат Сильвены сразу понял: Нику он не понравился. Мальчик ничего не сказал, только взял Хоуп за руку и настойчиво потянул за собой. Вслед за детьми, не попрощавшись, ушла и Зори.

– Береги сестру, – прошептал Сильвер удаляющемуся Нику.

Одним махом лунный близнец допил коктейль в своем кокосе и почти бегом направился в сторону столов с выпивкой. Залпом осушив еще три коктейля, он, наконец, выдохнул.

Их двое! Детей Зори – двое, и они близнецы, как Сильвена и Сильвер. Эта мысль перестала биться в голове угодившей в силки птицей только после еще пары кокосов. В тот же миг по телу растеклось приятное тепло, а разум окутала пелена легкого, как пух, тумана. Взяв в руку новую порцию хмельного напитка, парень задрал голову к ночному небу и поднял кокос.

– Твое здоровье, – заплетающимся языком проговорил он, глядя на яркое око луны.

Едва смочив губы, Сильвер поморщился. Пляж под ногами неожиданно качнулся, картинка в глазах начала двоиться, но, к вящему сожалению, больше жидкости организм вместить не мог. Напротив, захотелось освободиться, ради чего парень нетвердой походкой направился сначала в ближайшие кусты, потом к океану, умыться. Разогретая за день до состояния кипяченого молока вода не освежила, а еще больше запутала. Теперь казалось, что качается не только земля, но и волны, шутливо накатывающие на песок и зовущие с собой во мрак.

– Э, нет, не сегодня! – пригрозил им парень, поспешив обратно к людям.

Пришел он как раз вовремя. На пляже уже собралась группа местных музыкантов. У одних в руках были тугие барабаны, обтянутые кожей, у других – длинные полые трубочки из дерева. Рассевшись прямо на песке, барабанщики начали выбивать ритмичный мотив, а палочники вторили им в своем темпе. Прикрыв на секунду глаза, Сильвер уловил резковатую, но стройную мелодию, которую дополняли громкие голоса самих музыкантов. Они не пели, скорее, выкрикивали отдельные слова, создавая ощущение подлинно первобытного торжества. Под эти звуки островитяне образовали большой круг и уставились в его центр. Решив тоже взглянуть, лунный близнец протиснулся мимо полуобнаженных тел и устроился в первом ряду. Когда глаза снова привыкли к бликам костров, парень увидел ту, на кого все смотрели.

Хоа успела занять место посередине круга и сесть на колени. В этой позе она приникла грудью к ногам и крепко обхватила их руками. Вместо венка ее голову теперь украшала цветочная корона в форме полусолнца из оранжевых бутонов огненной стрерлиции. Для прочности их переплели с тонкими древесными веточками. А вот красные орхидеи и желтую алламанду с ее головы в виде браслетов закрепили на тонких запястьях и лодыжках. Дождавшись условного сигнала, который Поно подал зычным выкриком, Хоа начала подниматься в танце. Подобно райской птице, изящно расправила руки-крылья, высоко вскинула голову, прогнулась в спине и, мягко покачивая бедрами, встала на ноги.

На секунду замерев вместе с музыкой, Хоа позволила присутствующим насладиться моментом, знаменующим, как понял Сильвер, истинное начало праздника урожая, а потом с бешеной скоростью закружилась вокруг своей оси. Подгоняемая звуками барабанов и полых деревянных трубочек, девушка принялась рисовать на песке затейливые узоры, совершая выпады и танцевальные шаги то левой, то правой ногой. Руки ее изгибались над головой, порхали и кружили, еще больше напоминая птичьи крылья. А бедра интенсивно двигались, с каждым разом взлетая выше. В какой-то момент перед ошалевшим взором Сильвера плясала уже не островитянка, а яркий огненно-цветочный всполох с летающей в разные стороны юбочкой из пальмовых листьев. Толпа вокруг ободряюще галдела, а лунный близнец не мог оторваться от Хоа. Казалось, за несколько минут, что длился танец в честь земляного бога, из обычной женщины она и сама переродилась в живую богиню. Когда девушка, наконец, замерла в последнем танцевальном па, зрители взорвались аплодисментами и одобрительными криками. Поддавшись всеобщему порыву, Сильвер тоже захлопал.

– Браво! – закричал он, отчего танцорша кинула на него счастливый взгляд.

Собрав щедрую порцию оваций, Хоа бегом пересекла пляж и, сияя довольной улыбкой, бросилась в его объятия.

– Тебе понравилось, господин? – пытаясь отдышаться, спросила она.

– Я в восторге! – ничуть не кривя, заверил тот. Хмельной туман в его голове немного разошелся, но был еще силен. – Ты была великолепна, поэтому я прощаю тебя за то, что ускользнула, не предупредив, – он насмешливо подмигнул, расплывшись в глуповатой улыбке.

– Ты, что, напился, господин?

Похоже, она учуяла алкогольное амбре, но судя по радостному лицу ничуть не рассердилась.

– Да, – каясь, признался Сильвер, тут же добавив, – но я все выяснил: хранитель сумрака совершенно здоров, так что причина темноты не в нем, а…

– Давай сегодня будем не говорить, господин. Давай будем танцевать! – внезапно прервала его Хоа.

Девушка одарила его томным взглядом и прижалась так тесно, что Сильвер невольно вдохнул воздух, который она выдохнула, и все понял. Она тоже пила. Причем, немало. То ли в честь праздника, то ли для храбрости. Первые боги, пьяно усмехнувшись, подумал Сильвер, он научил ее только плохому. Тем не менее, отказываться не стал. Через секунду, весело хохоча, они ворвались в круг танцующих.

Потные от движений смуглые тела сияли в отблесках костров. Мужчины и женщины разных возрастов хаотично кружились по песку, приплясывая в такт кожаным барабанам и деревянным трубочкам. Танец в основном составляли всевозможные притопывания и активные движения бедрами. Такая подчеркнутая эротичность пришлась Сильверу по душе. Он не сводил глаз с красной юбочки Хоа, но сам повторить ее амплитуду даже не пытался. Люди двигались по кругу, бой барабанов пробирал до самого нутра, все казалось идеальным и естественным.

Сколько длился этот странно-самозабвенный танец, лунный близнец не знал. Однако вскоре с приятным удивлением обнаружил, что люди вокруг перестали смотреть на него настороженно. Отовсюду теперь лилась доброта и внимание, которые он не хотел приписывать действию настойки гуавы. Кто-то нетрезвый даже решился накинуть ему на шею праздничное ожерелье. Подцепив один бутон пальцами, Сильвер с удовлетворением обнаружил, что это тиаре – знак божественной принадлежности, такой был на Зори. Как это случалось ранее, время потеряло привычный ход. Краешком взгляда парень видел, как где-то в стороне крутили огненные лампадки, рисуя в воздухе причудливые знаки. Краешком слуха улавливал гортанные выкрики древних песен и взрывы хохота. Краешком сознания понимал, что торжество больше напоминает ритуальную пьянку.

Ближе к полуночи музыка стала тише, а натанцевавшиеся почти до упаду люди разбрелись в поисках новой порции закусок и выпивки. Хоа вложила в его ладонь очередной кокос с коктейлем и, звонко рассмеявшись, сделала первый глоток.

– Время даров, – шепнула она и потянула парня к костру с подношениями.

Пока они веселились, куча подарков для земляного бога стала еще больше. Впрочем, рассмотреть их Сильвер не успел. Викарий, судя по яркому блеску глаз, тоже изрядно принявший на грудь, произнес очень короткую речь и бросил зажженный факел аккурат в центр подарочной свалки. Сначала вспыхнула какая-то ткань, затем затрещало все остальное. Люди на пляже восторженно заверещали и заулюкали. Завороженный взметнувшимся в небо пламенем, Сильвер не сразу увидел, что берег начал быстро пустеть.

– Куда все уходят? – спросил он у сонной от алкоголя и танцев Хоа.

Та осоловело улыбнулась и указала пальцем в сторону рощицы за церковью.

– Скоро начнется, идем, господин, – скомандовала она.

Как и девушка, лунный близнец слегка утомился, так что безропотно последовал за ней, на ходу сосредоточившись на красной юбочке. Хоть он сегодня и перебрал, на то, что скрывалось под тканью, у него были большие планы.

Прибыли так же резко, как стартовали. Сильвер, увлекшись своими фантазиями, внезапно уперся носом в черные волосы Хоа, на голове которой все еще красовалась ритуальная корона. Чтобы видеть получше, девушка утянула его вбок и заставила взобраться на небольшой пригорок.

– Сейчас начнется, – повторила она с предвкушением в голосе, – через минуту распустится Вахин По, господин!

– И мы сможем, наконец, пойти домой? – прошептал он ей на ухо со всей страстью, на которую был способен в нынешнем состоянии.

Она кокетливо хихикнула, и Сильвер в красках представил, как снимет с нее сначала лиственную юбочку, потом корону и цветочный венок, ну, а затем и красную ткань. Он нежно поцеловал Хоа в висок, спустился к основанию уха и уже приготовился дотронуться губами до шеи, как вдруг почувствовал, что мышцы Хоа под его пальцами окаменели. Оторвавшись от своего приятного занятия, парень перевел возбужденный взгляд на лицо девушки и увидел, что ее глаза округлились в неподдельном ужасе. В тот же миг по толпе пронесся испуганный гомон.

– Что случилось? – чересчур громко для повисшей тишины спросил Сильвер.

Ответом ему был только тихий шелест листьев в макушках деревьев да выражение страха, читавшееся в каждой паре глаз. Складывалось впечатление, что все, кроме него, разом протрезвели. Сильверу, с лица которого еще не сошла игривая улыбка, захотелось возмутиться. Куда подевалось всеобщее счастье? Что стало с праздником?

– Да что такое? – он дернул Хоа за руку, приводя в чувство.

Как и остальные, та не смогла произнести ни слова, лишь ткнула пальцем вперед. Сильвер посмотрел в том же направлении. В любой другой ситуации крохотный цветок, распустившийся в траве и подсвеченный чьим-то факелом, парень назвал бы просто невзрачным. Пять крошечных лепестков с острыми кончиками в окружении махровых листьев зеленого цвета. Вахин По был бы совершенно обычным, если бы не распускался раз в год, строго в одно и то же время.

– И что? – не понял Сильвер.

– Лепестки, – испуганно прохрипела Хоа. – В этот раз они не белые, а черные.

Дурной знак, догадался парень. Домой они возвращались быстро. Хоа впала в странное состояние – не то шока, не то оцепенения. Сильверу пришлось почти тащить ее на себе. Ноги девушки заплетались и не желали слушаться хозяйку. Черные глаза остекленели и безжизненно смотрели сквозь все, что попадалось им на пути. Вот уж точно не на такое завершение вечера рассчитывал Сильвер. Дома, напоив Хоа успокаивающей лечебной настойкой, он уложил девушку в кровать, а сам еще долго сидел на ступеньках хижины. Пытаясь сбросить пьяное оцепенение, думал о случившемся и о земляном боге, который, по всему выходило, и впрямь прогневался на жителей Моту. Вот только, как и за что мог рассердиться несуществующий бог, Сильвер не понимал. А наутро перед их хижиной объявился расписанный странными татуировками старик.