Семь

Найдер застегнул рубашку из тонкого хлопка, затем надел жилет из более плотной фактурной ткани и черный длинный сюртук сверху. Приглаживая волосы, он посмотрел в зеркало – по ту сторону стоял какой-то урод. Все на нем было такое чистенькое, выглаженное, вот прям с иголочки, что аж до тошноты. Этот урод явно из знати, а они редко заслуживали чего-то, кроме удара по лицу.

Взяв трость, Найдер вышел из комнаты. Не любил он дела, в которых приходилось притворяться аристократом. Это была самая противная личина из всех возможных. Даже одежда казалась настолько не его, что создавала ощущение касавшихся тела чужих рук. Впрочем, за миллион линиров можно пойти и не на такое.

В большой комнате собралась половина семьи Юрико: хозяин дома с женой Доринкой сидели на диване, две дочери – на полу. Феб занял место рядом с ними на ковре и с горящим взором рассказывал о чем-то. Девочки сидели с кислыми лицами, уныло кивали, а он и не замечал.

– Кион и Норт спорят за то, какой день считать началом революции.

Найдер прислонился к косяку двери, прислушиваясь. Вот уж нашел о чем рассказывать детям!

– Холода привели к недостатку продовольствия и дров, и Норт поднялся против властей – двадцать седьмого декабря, которое стали отмечать как День зимы. Кион же говорит, что революция началась двенадцатого января, когда хлебный бунт подхватили военные и аристократы. В Кионе в эту дату отмечают День прогресса, называя прогрессом единство сословий, появившееся тогда…

– Хватит уже, – Найдер дотронулся до плеча Феба кончиком трости, – это никому не интересно.

Тот запротестовал:

– У нас одна на всех история, и мы должна знать ее ради общего будущего. Она учит…

– Тому, что никогда, никого и ничему не научила. – Найдер сел на стул рядом с Разом.

Доринка подняла руки, точно судья.

– Мальчики, у каждого своя правда, не спорьте. – Она улыбнулась Найдеру. – Как же ты возмужал!

– Возмужал, – громко фыркнула Джо. – Вы бы видели, как он обычно одевается!

– Вы уже готовы? Может быть, вас довезти? Я не разобрал повозку с утра, – заботливый тон Юрико напомнил об отце.

– Нет, спасибо. Мы наймем экипаж.

Разбитая повозка со старой клячей не входила в их планы. Они готовились не для того, чтобы сразу выдать богатеньким ублюдкам свою инаковость. Хотя как же приятно, что кто-то готов помочь. Просто помочь. Потому что свой, потому что примет любым. Так умели только оша.

– Смотри, свои красивые брючки не испачкай, – Джо ехидно улыбнулась.

– Иди к черту, а?

Юрико оглушительно рассмеялся:

– Вы прямо как Джанко и Чандер! Те тоже без конца пререкались, но чуть что – горой друг за друга.

Брат с сестрой переглянулись. Они не были настолько близки и не понимали образа жизни друг друга. Найдер даже думал, что однажды Джо перестанет бояться зим и голода, навсегда останется с племенем, и больше они не увидятся. Он говорил ей, что в городе легче, что она сможет выучиться, найти себе дело, но Джо только смеялась да отмахивалась.

Паузу прервал вопрос:

– А когда ужин? – В комнату забежал Джийман – парень с синяком на скуле.

– Да, когда? – живо откликнулась Джо.

Доринка всплеснула руками:

– Сколько можно, я только присела! Ты идешь чистить морковь, а ты – картошку, и будет вам, – скомандовала она, указывая Джо и Джийману в сторону кухни.

Раз посмотрел на Найдера. Рыжий так редко говорил, что оша уже научился понимать его по взгляду. Хотя они были не слишком-то разнообразны: равнодушный, немного более равнодушный и самый равнодушный.

Найдер достал из кармана часы на цепочке и посмотрел на циферблат. До начала праздника оставалось достаточно времени, но им еще предстояло раздобыть приглашения. Он встал:

– Нам пора.

Рена, до этого тихонько сидевшая в кресле, встала следом.

– Постой. – Она шагнула к Найдеру, держась за бок. – Совсем не умеешь одеваться. – Девушка поправила ему ворот сюртука.

– Спасибо, солнце, – Найдер улыбнулся, но не без смущения.

Она что, перепутала его с Разом? Рена никогда не подходила настолько близко и уж тем более не позволяла себе так просто, по-дружески, дотронуться, она все держалась заученного в Норте этикета и кем-то навязанных правил. Неужели манеры утекли вместе с лишней кровью?

– Между прочим, на День зимы больше подошел бы фрак. Но в некоторых домах устраивали костюмированные вечера. Вы идете на обычное торжество, а не маскарад, ты уверен?

Рена легонько хлопнула его по плечу, то ли смахивая пылинку, то ли расправляя складку. Несмотря на кажущуюся заинтересованность, ее взгляд казался отсутствующим. Она погрузилась в свои мысли – хоть бы не надумала чего после случившегося в порту. Хотя Найдер всегда знал: Рене не место здесь, однажды она поймет это и уедет.

– Я разберусь.

Но он ни черта не знал. Это Рена всегда доставала информацию, а у него и мысли не было, что надо узнать, какой именно вечер состоится. Что может быть что-то, кроме чертовщины, где нужны все эти сюртуки да брюки со стрелками!

Ладно. Всего лишь небольшая помеха. Они найдут дядю чертового ученого, и выколотят, выжгут, высекут из него правду. Это шаг к миллиону, к свободе и к спокойствию для всех.

***

Раз кинулся вперед и упал перед каретой. Лошадь заржала, кучер резко натянул поводья. Стремительно бледнея, он соскочил и бросился к Разу.

– Вы в порядке?

Со стоном сев, рыжий схватился за голову.

– Рейк, ты… – из окна высунулся толстяк-аристократ. – Во имя Лаара! Ты сбил его?

Он неуклюже выбрался из кареты. Найдер вынырнул из тени и ударил мужчину тростью под колени. Издав «Ох!», туша повалилась на мостовую. Оша схватил аристократы за волосы и приложил головой о брусчатку.

Раз наставил револьвер на кучера.

– Ни слова, – спокойно сказал он, и тот поднял руки.

Найдер заскочил на подножку кареты, рывком открывая дверь. К окну испуганно жался парень лет шестнадцати, напоминавший птенца. Найдер схватил его за одежду и потащил наружу.

– Нет, нет, нет, – залепетал аристократ.

Оша скривился. И это нортийцев считали грозными воинами! Ничего, вырастет, посмелее станет, и вот ему первый урок. Сжав мальчишку за шкирку, как котенка, Найдер ударил его лицом о стену. Щуплое тело вмиг обмякло.

– Быстрее, Раз!

Рыжий отошел от лежащего кучера и начал проверять карманы толстяка. Найдер склонился над «птенцом».

Действовать следовало быстро. Дома повернулись друг к другу глухими стенами, вокруг не было ни души, но затишье не продлится вечно. Паромобили подъезжали к дому Шейкара по проспекту, а вот те, кто держался старых традиций и ездил на лошадях, миновали этот переулок. В любую минуту мог появиться еще один экипаж.

Найдер стащил с «птенца» часы, сунул себе в карман и вдруг замер, уставившись на одежду. Под черным шерстяным пальто виднелся расшитый золотой нитью красный кафтан.

– Раз! Во что они одеты?

Рыжий отозвался без капли удивления:

– Это ленгернийский костюм семнадцатого века.

– Черт возьми! Раз…

– Снимаем?

– Да.

Найдер стянул с «птенца» пальто, кафтан, рубаху, штаны, не переставая ругаться. Чертов Тикан Адван. Старик, а все ему веселиться надо. Нет бы ехать домой, отдыхать, а ему надо мчаться на прием, как будто его сильно ждут!

Найдер с Разом оттащили нортийцев к стене, забрав у них все украшения и отпустив лошадь, чтобы изобразить ограбление. Пропажа одних только пригласительных могла наделать напрасного шума, а так этим двум станет уже до них.

Последний раз осмотревшись – по-прежнему никого, – Найдер влез в карету. Рыжий забрался следом и протянул ему кафтан толстяка. Оша скривился:

– Сам надевай!

– Ты выше, тебе он больше подходит.

– И худее. Чтобы на мне все это висело?

– А как я пойду?

– Не жалуйся, Раз, и надевай-ка побыстрее, – Найдер добавил с ухмылкой: – Только не принюхивайся. Потом несет.

Скривив лицо, рыжий взял рубаху. Найдер стянул пальто, сюртук и вдруг рассмеялся.

– Что? – Раз замер в наполовину расстегнутой рубашке.

– Мы не будем рассказывать, как достали приглашения.

– Не будем, – на лице Раза появилась такая легкая улыбка, что можно принять за игру теней.

Оша скинул свою одежду и надел застегивающуюся под горлом рубаху. Уж насколько он был худой, даже ему она жала в руках и груди. Раз, наоборот, утонул в одежде толстяка и напомнил краба в чересчур большой раковине. Найдер застегнул пуговицы на кафтане – длиннющий ряд, не меньше пятнадцати, затем поправил меховой воротник и вылез из кареты. Одежда оказалась такой тяжелой и плотной, что ни снег, ни ветер даже не ощущались. А дурак-птенец еще и пальто сверху нацепил! Наверное, боялся, что его увидит какая-нибудь хорошенькая аристократочка и посмеется.

Найдер посмотрел на два тела в нижнем белье у стены: старый и молодой, толстый и тощий. Губы у них уже посинели, волосы покрылись коркой льда. Он переглянулся с Разом, и они, не сговариваясь, потащили нортийцев в карету. В тепле парень замычал.

– Все, уходим. Мы сделали достаточно.

Они спрятали одежду и, выждав время, подошли к огромному особняку. Все вокруг светилось огнями, переливалось. Подъезжали кареты и паромобили, гости то и дело заходили, выходили, и стоял невообразимый гам из голосов, смеха, рокота моторов, ржания лошадей и музыки.

Раз и Найдер пристроились очередь и таким же пренебрежительным жестом, как другие, сунули приглашения слугам в руки. Те, даже посмотрев на написанные имена, учтиво поклонились. Найдер переглянулся с Разом. В глазах читался одинаковый вопрос: почему так просто, черт возьми? В Кионе церемониал возвели до абсолюта, встреча каждого гостя превращалась в представление, а здесь приглашения были не более чем формальностью.

Осматриваясь, Найдер прошел по коридору, увешанному портретами каких-то чопорных аристократов. Но дальше началась сказка, и он вдруг растерялся.

На историческом балу нашлось место каждой эпохе. Здесь были воины в коричневых кожаных доспехах и вельможи средней эпохи в мехах, в жемчуге, золоте. Мужчины предреволюционного времени в военных мундирах и женщины в пышных платьях с кринолином, рюшами и лентами. Хотелось всматриваться в детали, разглядывать и вспоминать время, которое никогда им не принадлежало. Чертов Феб со своей историей. Все-таки в ней и правда было что-то волнительное и красивое.

Приглашенным отвели три больших зала и несколько комнат, и в их оформлении тоже виднелся след минувших эпох. Гостей встречал зал сплошь в зелени и белых тканях, пропахший цветочной сладостью и шампанским. Это была часть той эпохи, когда льды растаяли, людям пришлось покинуть дома, и хоть цивилизация юга пала, настало время севера. Далее гости могли пройти в зал еще больше размера, его стены украшали изображения диковинных зверей и волшебных растений. Тысячелетие магии, которой не было на юге, но из-за нее же закончившееся катастрофой. И новая эра, последние триста лет. Преобладали серебро и латунь, стены покрывали зеркала, а миллионы огоньков свечей отражались в них бесконечное количество раз и делали комнату необъятной. Ода эпохе пара и света.

– Так, хватит смотреть по сторонам, – пробурчал Найдер, но больше для себя, чем для Раза. – Как выглядит Тикан Адван?

– Старый, седой, толстый. Посмотрим в курительной комнате, если она есть.

Раз уверенно зашагал по залу. Он ловко скользил между людьми, успевая кивать им и улыбаться, будто всю жизнь посвятил приемам и балам. Может, так и оно было? Чертов Раз, чертов молчун. Ладно. События все равно указывали на правду куда охотнее его самого.