Восемь

Раз цепко смотрел по сторонам, но продолжал удерживать на лице улыбку лживого благодушия. Он был уверен, что узнает дядю даже из тысячи, а не узнает, так почувствует. Но то ли это оказалось ему не под силу, то ли старик не появился. Время шло, а его все не было.

Раз с Найдером вернулись в третий зал. Стеклянный стол в центре подсвечивался изнутри синим и напоминал айсберг. На нем стояла пирамида из бокалов с шампанским. Семь ярусов, восемьдесят пять бокалов. Три девушки неподалеку. Они явно наслаждались вечером.

– Ты в таком мирке рос? – вдруг спросил Найдер.

Сделав паузу, Раз признался:

– У нас каждую неделю проходили приемы. Родители постоянно бились за финансирование и не упускали возможности подлизаться к научному совету.

На лице оша появилась ухмылка:

– И тебе нравилось? Наверное, всю неделю ждал, чтобы надеть новенький костюмчик и покрасоваться?

– Да, до сих пор скучаю. Вы же не цените мои костюмчики. – Раз закатал рукава кафтана, чтобы они не болтались, и рассказал: – Это было ужасно, если честно. Мы ненавидели приемы, но родители заставляли нас здороваться со всеми, улыбаться и молчать. Поэтому мы сбегали при первой же возможности.

– Мы?

«С братом», – слова застыли в воздухе.

– Неважно. – Раз расстегнул верхние пуговицы – в кафтане было невыносимо жарко.

Найдер вдруг указал ему за спину. Раз обернулся. Девушка, которая до этого разговаривала с подругами у пирамиды, робко стояла позади, а встретившись с ним взглядом, тотчас покраснела. Раз вопросительно поднял одну бровь.

– Вы что-то хотели, дана?

– Не откажете ли вы мне в танце? – Девушка покраснела еще сильнее, хотя казалось, больше уже некуда.

– Извините, я занят. Может быть, в другой раз?

Смущенная девушка не успела отойти, как Найдер в голос рассмеялся.

– Заткнись.

– Что они все в тебе находят? – фыркнул Найдер.

Раз пожал плечами:

– Круги под глазами, блеск в них из-за таблеток, нездоровую бледность? Наверное, думают, что я совсем больной, и хотят утешить перед смертью. И костюмчики, конечно.

– Ясно. Ладно. Давай уже найдем дядю чертового ученого или уйдем.

Они еще раз осмотрели три зала, затем вернулись в курительную комнату. В воздухе смешивались ароматы табака, кофе и древесного парфюма. В левой части в креслах, покуривая сигары или трубки, за беседой сидели пятеро мужчин. В правой собрались любители карт. Все столы были заняты, между ними шла ожесточенная игра, и то и дело слышалось: «Удваиваю!», «Пас» или разгоряченное «Да!». Тикан Адван был среди них.

Волосы окончательно поседели, на лице прибавилось морщин, а в области живота – сантиметров, но, в общем-то, он остался таким же, каким его запомнил Раз. Годы явно не сказались на его здоровье: под рукой стояли пузатый бокал и пепельница, спину он держал прямо, да и двигался с изрядной живостью.

«Десять, одиннадцать, двенадцать…»

– Сыграем? – громко спросил Раз.

Найдер ответил ему в тон:

– Отчего бы и нет, друг мой.

Раз первым подошел к столу Тикана. По количеству и расположению карт он безошибочно узнал покер, любимую игру кионцев. Азарта в дяде годы тоже не убавили.

– Хотите сыграть, молодые люди? – Тикан начал первым.

– Охотно, – откликнулся Раз.

– Минуту, мы уже заканчиваем. Готовьте ваши деньги. – Тикан плотоядно улыбнулся, оглядывая приличную кучу линиров перед собой. Его соперники выглядели куда менее счастливыми.

Игра кончилась, и Раз с Найдером подсели за стол. Официант услужливо поставил перед ними бокалы с бренди, пахнущим сладостью и грушами.

– Делайте ваши взносы, даны.

Тикан кинул в центр купюру в тысячу линиров. Раз и Найдер бросили столько же. На стол выложили пять общих карт, а игрокам дали по две в закрытую. Раз с любовью взял их. Пятьдесят две карты, тринадцать рангов, четыре масти – такой красивый порядок. Ему достались тройка и восьмерка пик. Символично. Что же.

– Ну что, молодые люди?

Найдер с ухмылкой кинул на стол еще две купюры по тысяче линиров, и Раз ответил тем же. Взгляд Тикана сиял:

– Повышаю! – яростно воскликнул он и потер наполовину лысую макушку, точно на удачу.

Раз и Найдер продолжали повышать, дядя – тоже. Хотя он все чаще тянулся к бокалу. Блефовал и нервничал?

На четвертом раунде торговли Раз и Тикан столкнулись взглядами, как два опытных дуэлянта. Дядя выложил на стол пять червовых карт, Раз – пять пик.

– Моя карта старше, – заметил он.

– Я вижу! А вы, ну же, вскрывайтесь!

Найдер бросил карты на стол.

– Пара? И вы так повышали?! – вскричал Тикан.

Двое других игроков, переглядываясь, вышли из-за стола. Дядя вслед им сложил ладони у груди с таким видом, словно показывал средний палец, а не знак уважения.

– Вы играете, как кионцы, скажу я вам! Откуда вы, мальчики? – в голосе дяди послышалась теплота.

Раз взял в руки восьмерку и потер число пальцем. Вся семья в прошлом. Глупо поддаваться на обманчиво мягкий голос.

– Мы из Киона, вы правы, – кивнул он. – Вы тоже?

– Я уехал оттуда двадцать лет назад. Паршивый город, скажу я вам!

– Неужели у вас не осталось в Кионе родных? Или все здесь?

Найдер вышел из-за стола. Людей в комнате поубавилось, и желающих занять освободившиеся места пока не было.

Тикан печально улыбнулся:

– Женой и детьми не обзавелся, все не до того было. Брат остался в Кионе. Старший племянник порой приезжает, но не ради меня, а по работе. А что вас привело сюда?

Раз с такой силой потер нарисованную восьмерку, что на карте остался след от ногтя.

– Работа. Кто поедет на проклятый север по своей воле? – ответил он, подбивая дядю на новый рассказ.

Тикан сложил руки на животе, точно на подставке, и улыбнулся:

– Я из таких сумасшедших. Кион – красивый город, город возможностей, спору нет, но он строг. Чуть ослабил хватку – и тебя съели. Норт тоже суров, но его суровость я понимаю. Здесь, если тебя ударили, будь уверен, что это за дело.

– Выходит, вы больше не видитесь с братом?

Раз знал, что это лишние вопросы, ненужные. Они приближали его не к Лаэрту в настоящем, а к самому себе в прошлом. Того мальчишку хотелось забыть, но удержаться, чтобы не подковырнуть болячку, Раз не смог.

– Эртаз всегда был себе на уме, его интересовала только наука. Настоящий кионец! Норт никогда бы не стал ему домом, даже за все деньги мира. Но что теперь обсуждать, Эртаз умер, уж больше десяти лет прошло.

«Тысяча один, тысяча два, тысяча три…» – Раз убрал руку с восьмеркой под стол и смял карту.

Вернулся Найдер, неся в руках графин с бренди. Тикан заметно оживился:

– Вот за что люблю кионцев: они знают толк в развлечениях! Если вы не слышали, дан Шейкар – кионец. Стал бы кто из Норта устраивать подобный вечер! Нет, все здесь слишком строгие, а уж с такими лицами ходят, словно их запор всю жизнь мучит. Посмотришь – и всякое желание исчезнет.

– Согласен! – Найдер прервал поток слов и наполнил дядин бокал. – Так вы из Киона? Дан?..

– Адван, Тикан Адван. А вы, мальчики, так и не назвали своих имен. – Он по-отцовски пожурил их пальцем.

– Меня зовут Дерран, это – Риар.

Раз кивнул. Риар так Риар. Каких имен он не носил!

Тикан поднял бокал, кивнул им и выпил – не маленькими глотками, наслаждаясь мягким гармоничным вкусом, а залпом.

– Дерран, вы ведь из народа оша, верно?

Найдер нахмурился.

– Да, и что?

– Про оша многое говорят, но их самих нечасто увидишь в городе, особенно на севере. Это интересно. Судя по речи, вы из городских. А ваши родители?

Друг сжал трость так, что побелели костяшки пальцев.

– Интересно… – протянул он с нехорошей ухмылкой.

Схватив графин, Раз наполнил дядин бокал и поспешно прервал перепалку, пока она не успела начаться:

– А у кого из нас нет интересных историй! Дан Адван, расскажите о себе. Вы потомственный ученый?

Дядя засмеялся:

– Да что там рассказывать? Действительно, родители были учеными и мечтали, что мы с Эртазом пойдем по их стопам. Он всегда был более послушен и не подвел их и в этот раз. А я… Кион ведь строг, он требует успехов чуть ли не с пеленок. Я увлекся путешествиями, решил сменить специальность и стать географом, да ничего не вышло. Издал пару книг, в которых описал быт разных народов, но они не продавались. На севере, – он махнул рукой в сторону, указывая не понятно на что, – провалился под лед, застудил себе все что можно и так долго лечился, что в итоге остался в Норте. Так и закончились мои путешествия.

Восьмерка вконец изорвалась, и Раз швырнул карту под стол. Он достал из колоды следующую – опять клятая восьмерка, черви – и погладил ее по рубашке. Число, которое в Кионе называли семейным. Клятое число.

– А ваши племянники?

– Если вы из Киона, вам должно быть знакомо имя Лаэрта Адвана – это старший сын Эртаза. Весь в отца! – Тиран сделал еще глоток, разом опустошив половину бокала. – Себе на уме, ни слова лишнего не скажет. Знаете, Лаэрт приехал чуть меньше месяца назад. Сразу исчез и тут вернулся вновь. И ни слова не сказал, где был, зачем приехал! Звал в Кион на День прогресса, чтобы продемонстрировать свою работу, «которая произведет революцию в науке», а что это, не сказал. Мне самому догадываться?

Тикан осуждающе покачал головой и допил бокал. Найдер услужливо подлил бренди и ему, и себе. Одной рукой он продолжал сжимать трость, и дядя, скользнув по ней заинтересованным взглядом, спросил:

– Дерран, чья это работа? Похоже на семейный герб семьи Лиданов. – Дядя указал на набалдашник в виде головы коршуна, сжимающего в клюве шар.

Раз предостерегающе посмотрел на Найдера, но оша не отказал себе в удовольствии рассказать:

– Все верно, это трость Кивара, старшего сына. Его ранили на дуэли в ногу, но он был так добр, что, когда увидел, что я нуждаюсь в трости больше, отдал ее мне.

Раз ткнул оша в бок локтем. Кивар с дружками был виноват в смерти отца Найдера, и месть явно не заглушила его горечи, но сейчас нужно было подумать о деле, а не вспоминать о… «Двести тысяч один, двести тысяч два, двести тысяч три», – начал Раз. Он сам думал не о задании, а о мести. И та точно так же не могла дать ничего, кроме минутного удовлетворения. А после – лишь горечь.

С другой стороны, минута – это целых шестьдесят секунд. Даже кроха счастья лучше пустоты внутри.

– Все знают о характере оша. – Дядя снова покачал пальцем. – Признайтесь, Дерран, как было на самом деле?

Раз быстро вытащил из колоды десятку и положил наверх. Тикан, увлеченный бренди и разговором, не заметил этого, но Найдер увидел знак – напоминание об обещанном миллионе. Вздохнув, он отложил трость и улыбнулся:

– Дан Адван, закончите свой рассказ, а потом мы расскажем о себе. С историей о Киваре, обещаю.

Раз спросил:

– Ваш племянник не приглашен на сегодняшний вечер? Он еще в Норте?

– Что же вы так вцепились в меня с расспросами о семье! – дядя добродушно улыбнулся. – Да, Лаэрт еще в городе, но послезавтра он уезжает. Это все, что я знаю, представляете? Негодник даже адреса своего не раскрыл! И зачем так прятаться? Сдается мне, он перешел кому-то дорогу, а в Норте скрывался от проблем.

Раз и Найдер переглянулись. Итак, всего полтора дня, чтобы в незнакомом городе найти человека, который не хочет быть найденным. Хорошо. Пусть так. Опыт научил находить след даже на голых камнях.

Найдер изобразил любопытство:

– Дан Адван, подскажите, как ваш племянник поедет в Кион? Мы приплыли на корабле, и я ни за что не повторю этого путешествия! Наверное, лучше поездом?

– Морская болезнь? – Тикан спрашивал с искренним сочувствием в голосе. – Я тоже страдаю, но мир слишком велик и прекрасен, чтобы отказываться от него. Отправляйтесь на поезде. Это дороже, билеты не всегда есть, но ехать под стук колес – одно удовольствие. – Он сделал паузу. – Лаэрт тоже едет на поезде. Может, и мне поехать с ним? Давненько я не покидал этих северных стен.

Раз достал карту и любовно посмотрел на семерку, число удачи. Цифры никогда не подводили.

– А вы легки на подъем, дан Адван! – Найдер улыбнулся. – Успеете собраться? Когда поезд? Вдруг еще свидимся!

– До Киона всего один поезд – утренний шестичасовой. Знаете, я не удивлюсь, если Лаэрт передумает и поедет морем, а мне не скажет. Поеду с вами тогда!

– Почему не удивитесь? – Вопрос вырвался быстрее, чем Раз напомнил себе, что хватит ему ковырять рану.

– Мы даже с Эртазом не были дружны, что уж говорить про его сыновей.

– Ваш брат умер, верно? Вы помогали племянникам?

– А я должен был? – на лице Тикана отразилось искреннее недоумение.

Нет, вовсе нет. Двум мальчишкам четырнадцати и десяти лет не нужна помощь взрослых, они сами могут о себе позаботиться. Юридически поступивший в университет считается совершеннолетним. Лаэрт был взрослым. Все в порядке.

– А ваш младший племянник? Вы не сказали о нем ни слова.

Теперь уже Найдер ткнул Раза локтем в бок, но тот все не мог оторвать от дяди взгляда и даже перестал мигать. Тикан вздохнул:

– Такой хороший светлый мальчик был. Улыбался – ну точно солнце лучом одаряет. Знаете, есть совершенно особенные рыжие люди – в них будто все тепло мира. Он был из таких. Брат приезжал с ним, когда мальчику было не больше десяти, а через год я увидел его на похоронах Эртаза – вот и все.

Раз провел рукой по волосам. Да, когда-то они были огненно-рыжими. А затем потемнели, превратившись в медь: то ли от таблеток, то ли от боли, то ли от возраста.

– Был?

Дядя перешел на доверительный шепот:

– Говорят, он связался с магией. Лаэрт хотел помочь брату и отдал его на лечение. Мальчика почти выписали, как произошло несчастье: вся больница сгорела, врачи, пациенты. Вы наверняка слышали об этом кошмаре. Года два прошло, пожалуй, или даже три.

Хотел помочь! «Пятьсот тысяч семьдесят один, пятьсот тысяч семьдесят два…»

– Вы навещали мальчика? – жестче, чем следовало, спросил Раз.

Дядя стушевался:

– Нет. Я его особо не знал.

Ясно. А Раз ведь так долго вглядывался в двери палаты, все ждал, что она откроется, к нему придут, утешат, помогут. Вместо этого приходили только врачи, чтобы затолкать в горло таблетки, исколоть вены иголками, увести в комнату с мягкими стенами. И он бы даже на боль согласился, только бы знать, что ему есть ради кого бороться, что он кому-то нужен. Семья оказалась просто словом.

От мыслей отвлекли подошедшие к столу двое мужчин. Усач указал на стул:

– Свободно? Мы бы сыграли.

– Охотно! – Тикан мигом оживился. – Присаживайтесь, даны. Что-то вечер стал скучным, но сейчас мы это исправим! – Дядя замахал рукой, подзывая официанта, и велел принести еще бренди и пару бокалов.

– Знайте, я не люблю мелочиться. – Второй достал туго набитый кошелек.

– Вот такой подход мне нравится! – Дядя улыбнулся, затем похлопал себя по карманам. – Но если уж играть всерьез, мне нужен второй кошелек. А он у моего кучера, представляете?

Медленно встав, он качнулся, и ноги подкосились. Раз едва успел подхватить дядю и помог сесть. От Тикана резко пахло алкоголем и табаком. В детстве Разу нравился этот запах, казавшийся живым, человеческим. Не то что у отца: от него никогда не пахло ни потом, ни духами, словно он был стерильным инструментом, какие использовались в лаборатории.

– Я в порядке. – Отстранившись, дядя неловко улыбнулся – Но вы, Риар, можете помочь мне найти мою карету. Я, знаете ли, уже совсем не вижу в темноте. Проклятый возраст.

Крепкой рукой придерживая дядю, Раз провел его через залы, а когда показался выход – уже тащил на себе. Экипажей и паромобилей стало только больше. Кучера и водители сидели внутри, греясь, и иногда обменивались криками.

Дядя ненадолго ожил и ткнул рукой в сторону длинного ряда карет:

– Вон там! Спроси Лида, он знает, где мой кошелек. – И сразу опустил голову, продолжив шумно сопеть.

– Я могу помочь вам, дан? – из ближайшего паромобиля высунулся водитель. Синеватый корпус, по форме и цвету напоминавший каплю воды, красиво поблескивал в свете фонарей.

– Да, пожалуйста.

Крепкий парень подхватил дядю под другую руку.

– Хороший вечер выдался, должно быть, – он улыбнулся. Раз не ответил.

Вместе они затащили Тикана в карету. Тот снова очнулся и начал сопротивляться, но строгий голос Лида вернул ему рассудок:

– Дан Адван, завтра вас ожидает дана Фейрин. Вы же не хотите опоздать и расстроить ее?

– Это верно… Риар, может быть, и вы с Дерраном завтра туда? – Он сжал рукав Раза.

Лид бросил на него взгляд, точно просил прощения за поведение хозяина, взобрался на козлы и, поманив к себе рукой водителя, что-то сунул ему в ладонь – денежную благодарность, видимо.

– Спасибо, но…

Тикан, не дослушав, уронил голову на грудь и всхрапнул.

Раз достал из-под кафтана кинжал и прижал к оголенному участку кожи на шее дяди. Это было легчайшее прикосновение, но один нажим – и останется только фонтанчик крови, бьющий из горла в такт затихающему сердцебиению.

Всего. Один. Нажим.

Дядя открыл глаза, осоловело посмотрел, выдохнул, наполняя карету вонючим ароматом спирта, и снова захрапел.

– Спасибо, дядя, – шепнул Раз. Он спрыгнул с подножки и крикнул: – Езжайте!

– Извините, дан. Если хозяин причинил вам неудобства, напишите письмо на его адрес. – Лид протянул карточку с названием улицы и номером дома, но Раз отказался от нее и зашагал через ряды паромобилей и экипажей.

Он сжал в кармане футляр с таблетками. Не стало легче ни на грамм, сантиметр или миллилитр. Но и от убийства дяди не могло стать легче.

Просто спасибо ему, что показал, каким не надо быть. Что не помог, научив самостоятельности. Что сделал истину яснее. Да, спасибо, а особенно – за шаг к решению начать обычную человеческую жизнь. Не такую жалкую, как у дяди, не сотканную из пристрастий и пагубных привычек, а свободнее.

Раз достал руку из кармана. Надо разобраться всего с одним, и тогда-то можно будет по-настоящему отпустить прошлое.

Раз нашел Найдер, и они отправились домой. К счастью, друг не спрашивал о Тикане, не говорил о Лаэрте, и весь путь они проделали молча. Перед домом Юрико оша остановился.

– Раз, ты хочешь что-нибудь рассказать?

– Нет.

– Хорошо. Но если что, не забывай, что я готов выслушать.