Цитаты из книг автора «Лина Мур»

Любовь никогда не проходит, она прячется внутри тебя, но каждый раз вспыхивает с новой силой.

й мир. Это не моё счастье и тепло. Я так и не нашла свой остров. Потерпела крушение и пока не доплыла.

Я говорю с вами, потому что вижу в вас обычного человека, сотворённого из плоти и крови. Вы ничем не отличаетесь от меня или других людей. Ваше положение не красит вас сильнее, чем других и не даёт вам полномочий оскорблять меня, хотя я ничего плохого не сделала. Если вас ударить, то вы ощутите боль, как и я. И ваше заявление о моих мыслях очень громкое, но не имеет во мне ни единого отклика, как и причин вам так думать. Одного звания мало, чтобы мыслить о вас, как о мужчине.

Порой, Мишель, – поворачивается он ко мне и забирает из моих рук бокал, – люди находят друг в друге самые опасные собственные страхи. Именно они притягивают, потому что пока не начнешь с ними бороться, жизни не увидишь. Особенности психологии, которую ты изучаешь. Интерес оборачивается притяжением, которое вызывает страх. Приходит время встретиться с ними лицом к лицу.

– Не-а, люблю выглядеть на все сто. И это тоже, дорогой, не бери на свой счет. Я люблю себя и обожаю, когда меня любят глазами мужчины. Вот как ты сейчас, это льстит, – она разворачивается и, покачивая бедрами, идет к выходу. – Что завис, Эрик? Мне придется тебя съесть, если мы не выйдем, – я слышу ее насмешливый голос из открытой двери.

– Хватит, – резко обрываю я себя и выключаю воду, выхожу из душа и обматываюсь полотенцем. Я быстро смываю остатки макияжа и наношу крем на тело. Выключив свет, я на ходу сушу волосы полотенцем, входя в спальню. Бросив полотенце на спинку стула, я подхожу к шкафу и достаю свежее нижнее белье и ночную сорочку из шелка. Обожаю красивое белье. Это мой больной пунктик. Люблю кружева, яркие цвета, нежные ткани. Развязав полотенце, я быстро натягиваю трусики и ночнушку. Теперь я чувствую себя человеком.

Она хочет открыть небольшой ресторанчик в таком домашнем стиле с выпечкой. Ты не пробовал ее пироги. Это нечто! Она обожает печь и готовить. А какой у нее хлеб. Она в багет втирает специи, бекон, овощи

желала. Именно она пришла к нам и рассказала мне о смерти Криса. Она! Эта сука обвинила его в смерти и назвала убийцей! Убийцей! А он был малышом, совсем малышом, который защищал до последнего тех, кого любил! Всех защищал, а вы обнаглели. Не смейте! Никогда! Я убью вас, если подойдёте к нему или что-то сделаете! Убью! Не трогайте его! Он мой! Мой… как же вы отвратительны… Задыхаюсь от слёз, делая шаги назад. Вытирая нос, смотрю на замершую Эмбер. – Нет… никогда не позволю вам обзывать его больным. Он вами болен и вашими ошибками. Вы обрекли его на муки. Вы и только вы виноваты во всём! Даже сейчас ничего не видите. Ему нужна мама… чёрт, мама, которая поймёт его и примет. Мог бы больной человек заработать такие деньги, пройти весь этот путь и стать успешным, сильным? Мог бы умалишённый и психически неуравновешенный мужчина дарить помощь другим людям? Он одарённый, но вы его только попрекаете. Хватит… прошу хватит… он… Мою судорожную речь обрывает грохот от входной двери. Резко оборачиваюсь, сквозь пелену слёз наблюдая, как входит Николас. Всё внутри обрывается, застывает, когда замечаю его суровое выражение лица. Чёрт, как же я люблю его. Вытираю глаза, облизывая сухие губы. Проходит мимо меня, останавливаясь напротив матери. – Я тебе неясно сказал? – Слышу его ледяной голос. – Сынок… – Закрой рот. Пошла вон отсюда, – обрывает её, а я прислоняюсь к стенке. Слишком сильные эмоции и чувства отдала в свой крик на эту женщину. – Сынок, поехали со мной. Я помогу тебя… – Вон, – наблюдаю, как хватает её за локоть, толкая к двери. И даже не хочу помогать. Хотя она ищет именно у меня спасения. Но сейчас я переполнена отвращением к Эмбер и болью. – Он болен, Мишель. Мне жаль тебя… – На хрен пошла отсюда! – Николас, подлетая к матери, сильнее толкает её к двери. Только закрываю глаза, ощущая горечь во рту. Болен, а я больна им. Слишком глубоко больна, чтобы верить в ужасный конец. Слишком люблю, чтобы воспринимать эти слова серьёз. И всё же, они царапают сердце. Дверь хлопает и я, вздыхая, распахиваю глаза, поднимая голову на вошедшего в гостиную Николаса. – Никогда. Больше. С ней. Не встречайся. Тебе всё ясно? – Рыча, подходит ко мне ближе. А я упиваюсь его яростными глазами, его обликом. Не видела кажется так долго, что забыла, как дурманит меня его аромат и приносит спокойствие. – Ты поняла меня? – Повторяет он. – Она сама… – Плевать. Я сказал – никогда больше, – цедит он, отстраняясь от меня. Только киваю, понимая, что задержала дыхание от щемящего сердца внутри. – Николас, – шепчу, наблюдая, как бросает дубликат ключей на журнальный столик и проходит мимо. – Николас, – уже громче, а сердце бешено скачет внутри от страха. Останавливаясь у двери, оборачивается ко мне. Мрачный. В идеальном классическом тёмно-синем костюме и без единого лучика доброты в карих глазах. – Ты ушла. Теперь моё дерьмо тебя не касается, – сухо бросает и хлопает дверью за собой. От этих слов всё опускается к ногам. Закрывая лицо ладонями

Боль не физическая, а внутренняя. Она забирает у тебя всё, даже стук сердца, возможность дышать и хотеть это делать.

Дерьмо, в котором я бултыхаюсь, превращается в ароматный шоколад, из которого я даже и не собираюсь выползать.