Сектор 78. Инкубатор

Разведывательный корабль СКБ «Гром» висел на орбите спутника газового гиганта уже третьи сутки. Спутник был мёртв — безжизненный каменный шар, иссечённый метеоритами, с температурой на поверхности минус сто восемьдесят. Стандартная цель для геологоразведки: по данным спектрографов, в его коре залегали редкоземельные металлы, которых Службе Космической Безопасности вечно не хватало для строительства новых станций.

Гравиметры показали аномалию — в таких мирах иногда встречаются полости — следы древней вулканической активности или выхода метана. При исследовании навигационные буры упёрлись в нечто твёрдое на глубине двухсот метров, а потом провалились в пустоту.

— Это не карстовая полость, — капитан разведгруппы Андрей Ветров вглядывался в голографическую проекцию, мерцающую над столом в рубке. — Слишком правильная полусфера. Диаметр — триста метров. Идеально ровная.

— Что-то твёрдое? — переспросил биолог группы, Илья Рокотов, мужчина со взъерошенными волосами и живым, увлечённым взглядом. — Порода?

— Нет. — Ветров покачал головой. — Анализатор показал композит. Неорганический. Неизвестный. Мы бурили обшивку, Илья. Кто-то запечатал эту полость очень давно.

Космос давно перестал быть чудом и стал работой: стандартные бурения, стандартные отчёты, стандартные шутки в столовой. Единственное, что находили до сих пор, — камень, лёд, иногда гейзеры или вулканы. Поэтому через час группа уже спускалась в пробитую шахту посмотреть лично — не гонять же дрон из-за этого.

Четверо: Ветров, Рокотов, техник-связист Сергей Дубко и молодой геолог Настя Ковальчук. Под прозрачным забралом скафандра было видно, как она сосредоточенно сжала губы.

— Мы внутри, — голос Ветрова в наушниках звучал ровно, но пальцы, сжимавшие бластер, побелели. — Тоннель заканчивается. Впереди — проём.

Они вышли в зал.

Свет фонарей утонул в огромном пространстве. В наушниках повисло молчание — даже дыхание стало тише, пока они осматривались. Лучи заметались, выхватывая из темноты детали, которые не хотели складываться в понятную картину. Не было как таковых стен или потолка. Пол был покрыт тонкой, почти незаметной паутиной линий, складывающихся в сложный гармоничный узор.

А по всей сферической поверхности тянулись соты.

— Ох ты ж… — выдохнул Дубко.

Они занимали всё пространство: множество прозрачных шестиугольных ячеек, плотно прижатых друг к другу, образующих гигантский узор, вероятно смыкающийся где-то наверху. Будто почувствовав их присутствие, соты начали загораться одни за другими.

Сначала у самого входа, потом чуть дальше, ещё и ещё. Волна света побежала по стенам во все стороны, заливая пространство алым, синим, зелёным. В одних ячейках медленно вращались светящиеся изнутри кристаллы, похожие на застывшие звёзды. В других клубился туман, по которому пробегали голубые искры. В третьих перекатывалась тяжёлая, как ртуть, капля, похожая на жидкий металл, меняющая форму при каждом движении.

— Это похоже на склад, — восхищённо сказала Настя. — Или на музей.

— Музей чего? — Рокотов уже заворожённо шагнул вперёд, забыв об осторожности. Его взгляд был прикован к ближайшей ячейке, где медленно вращался кристалл, светящийся изнутри алым светом.

— Назад, — приказал Ветров, но в его голосе не было уверенности – он тоже смотрел и не мог отвести взгляд.

Рокотов, проигнорировав приказ, подошёл к ячейке и почти коснулся рукой прозрачной стенки.

— Илья! — окликнул Ветров.

— Сканеры не показывают ничего опасного, — голос биолога звучал отрешённо, почти благоговейно. — Фоновая радиация, слабое электромагнитное поле… Это похоже на консервацию. Они словно спят.

— Кто — они? — спросила Настя, но ответа не последовало.

Свет переливался и завораживал. Никто не обратил внимания на одну ячейку чуть выше головы — она оставалась тёмной, но внезапно она будто почувствовала приближение живых и начала светиться. Слабо, едва заметно — зеленоватым, болезненным светом.

— Андрей… — голос Дубко дрогнул. — Она проснулась, как и соседние.

— Вижу, — отрезал Ветров. — Все медленно, без резких движений, отходим к проходу.

Но Рокотов не сдвинулся с места. Он смотрел на зелёную ячейку, и его глаза за стеклом шлема расширились.

— Она реагирует на нас, — прошептал он. — Вы заметили? Она нас чувствует.

В одной из ячеек, той, где был серый комок, начались изменения. Комок перестал хаотично клубиться. Он рос, поднимался внутри ячейки, прижимаясь к прозрачной стенке, вытягиваясь в том направлении, где стояли люди. По его поверхности пробежала волна — и тонкая мембрана ячейки лопнула, выпуская наружу струю густой, светящейся слизи.

— Оно нас видит! — выдохнула Настя. — Оно… тянется к нам!

— Назад! — рявкнул Ветров, хватая Рокотова за плечо и с силой разворачивая его. — Бегом! Всем к выходу, быстро!

Они побежали. Но прежде чем они достигли проёма, зал ожил.

Ячейки вспыхивали одна за другой, словно волна загоралась по всей стене. Красный, зелёный, синий, жёлтый — свет залил пространство, сделал его нереальным, похожим на цветной кошмар. Кристаллы завращались быстрее, субстанция, похожая на жидкий металл, забурлила, комки биомассы рванулись к стенкам.

Тонкие мембраны лопались, из них вытекали струи, потоки, капли — всё это стекало по сотам вниз, расползаясь по полу множеством светящихся сгустков. Между ними пробегали тонкие, едва заметные разряды, связывающие их в единую сеть.

В шлемофонах возник тонкий, на грани слышимости, звон, словно запело множество микроскопических камертонов.

Дубко споткнулся, упал на гладкий пол, и в этот момент зелёный поток, текущий по сотам прямо над ним, достиг края ячейки и сорвался вниз. Густая, светящаяся изнутри ядовито-зелёным субстанция упала прямо ему на ногу.

— Серёжа, вставай! — закричал Ветров.

Дубко пытался подняться, но не успел. Поток настиг его раньше, чем он успел опереться на руку. Зелёная масса коснулась ботинка и впиталась, будто её и не было. Зелёное свечение просачивалось сквозь многослойную ткань скафандра — синтетику на углеводородной основе. Материал не рвался, не плавился — он просто не был преградой для субстанции.

— Я не... — голос Дубко сорвался. — Оно не снаружи. Оно внутри. Я чувствую его...

Техник замер. По каналу связи раздался только странный, булькающий вздох — а потом голос Дубко изменился:

— Оно… внутри… я чувствую… оно хочет стать мной…

— Серёжа, беги! — Ветров рванул было к нему, но Рокотов и Настя вцепились в него мёртвой хваткой.

— Нельзя, капитан! — кричал Рокотов. — Скафандр! Оно уже внутри скафандра!

Дубко выгнулся дугой. Его шлем ударился о пол, по стеклу изнутри побежали зелёные нити. Техник захрипел, его тело забилось в конвульсиях.

— Назад! Все назад! — Ветров, наконец, пересилил себя и потащил группу к выходу. — Наверх! Быстро!

Проём тоннеля укрыл их — и крик Дубко оборвался. Звон в шлемофонах стих. Шахта вывела обратно к поверхности, под безразличное звёздное небо, где ждал спускаемый модуль.

В модуле они молча сняли шлемы. Настя неподвижно смотрела в иллюминатор на безразличные звёзды. Рокотов вытер лицо — оно было мокрым, хотя он не помнил, чтобы плакал. И первым нарушил молчание:

— Оно в него влезло.

Ветров долго смотрел на схему спутника на мониторе и на красную точку там, где остался Дубко. Потом устало сказал:

— Свяжитесь со штабом. Передайте: мы нашли нечто. Инкубатор. В секторе 78. Там… спят. И часть их проснулась.

***

Внизу, в зале, сотни ячеек, вспыхнувших в ответ на вторжение, медленно гасли. Лишь несколько десятков вдоль стены, ближайшей к месту падения Дубко, оставались тёмными — их мембраны лопнули, и содержимое вытекло наружу.

На полу, в разных местах, переливались сгустки биомассы — зелёные, серые, серебристые. Они расползались, собираясь в упругие комки, и снова растекались, выпуская тончайшие филаменты, которые тянулись друг к другу. Между ними пробегали едва заметные разряды. Они обменивались сигналами. Слишком быстро для глаз, слишком сложно для понимания.

Один из сгустков пульсировал рядом с телом в скафандре.

Соединиться с человеком не удалось — слишком грубо, слишком быстро. По его поверхности пробежала волна, и в ответ вспыхнули сразу несколько соседних.

По всему залу пробежала невидимая пси-волна. Согласие. Понимание. Готовность.

Следующий раз будет иначе.

***

Через час из штаба пришёл короткий приказ:

«Объекту присвоить кодовое наименование Инкубатор. Законсервировать. Выставить маяк-предупреждение. Доступ запрещён до особого распоряжения. Наблюдение вести дистанционно».

Гром задержался ещё на день, чтобы дистанционными манипуляторами забрать Сергея Дубко. Его поместили в криоконтейнер — тело продолжало жить, хотя сознание не подавало признаков — и отправили на ближайшую исследовательскую станцию для изучения.

Спутник остался хранить под своей поверхностью соты со спящими, живые сгустки на полу, которые всё ещё слабо переливались в унисон, и ячейку совсем рядом с поверхностью — она мерцала чуть ярче остальных. Будто ждала того дня, когда за ней придут.