Глава 4

Валерия

Я волновалась. У меня потели руки, и я кое-как выговаривала слова и строила предложения.

Конечно же, почвой волнения был мой первый опыт и довольно опасный, сдачи комнат на съем, к тому же на длительное время. Ну а второй причиной был этот молодой мужчина. Ему на вид было лет двадцать пять, хотя я прекрасно знала из паспортных данных, что ему почти тридцать. Удивительно, я раньше думала, что подобное можно отнести только к женскому полу, когда кто-то выглядит моложе своего возраста.

Я была рада, что он несвободен. Это поможет мне не пялиться на него пристально и, что еще хуже, на что-то надеяться.  Я молодая девушка и то, что у меня есть ребенок, не исключает какие-то сексуальные потребности. Но по правде говоря, мой последний секс был примерно за неделю до того, как я узнала, что беременна, потому что Рома ушел и больше ко мне не прикасался, а дальше мне было не до сексуальных утех. В общем, почти два года я лишена удовольствия, которое можно утолить с горячим парнем. И вот мое либидо проснулось. Не вовремя, конечно, но опять же он занят и это точка. Плюс он тут на лето, даже если бы был свободен. Плюс у меня ребенок. И никто не исключал, что я могу банально влюбиться, а потом долго страдать. Как это было с Ромой. Я искренне любила его и была уверена, что он останется со мной независимо от беременности, мне казалось, что это навсегда. Но у нашего «навсегда» был лимит во времени.

В общем, преград было слишком много, и я собиралась за них держаться.

Какой мужчина с распростертыми объятиями полюбит девушку с чужим ребенком? Правильно – никакой.

Нет, моя дочь прекрасна, но я сама могу дать ей достаточно любви. И потому я не виню мужчин, которые не рады связываться с такими, как я.

Звучит ужасно, знаю, но такова правда жизни. Мне незачем на нее обижаться.

Я знаю себе цену и хочу нам счастья с Агатой, но я также реалист.

На мое плечо внезапно легла мужская рука и я, вздрогнув, подпрыгнула обернувшись.

– Господи, – я приложила ладонь к стучащему как отбойный молоток сердцу. – Ты меня напугал.

– Прости, – он искренне так улыбнулся, что я невольно посмотрела на его губы, которые были пухлыми и я уверена мягкими, – ты не отвечала, и я решил, что ты в наушниках, слушаешь музыку на полной громкости.

– Нет, я задумалась, – мимолетно мой взгляд коснулся его белой футболки и серых штанов, которые ему шли и придавали какой-то хулиганский вид, но, по правде, я никогда в жизни не видела парня красивей Степана.

И если мне сначала показалось, что он худой, то я ошиблась. Он определенно был худым, но не в смысле дрыщом. Подтянутым. Видны были мышцы, и даже на животе просматривались кубики пресса, думаю, это называется жилистое телосложение, но я не уверена.

Быстро отвернулась обратно и принялась набирать в тарелки еду.

– Я уже понял. Хотел предложить свою помощь.

– О, спасибо. Ты можешь разложить приборы и… – стоило ему взяться за обычные вилки и ложки, как я вскрикнула: – Стой.

Он фактически замер и посмотрел на меня, ожидая, что я скажу.

– Я купила вам с твоей девушкой другие, чтобы… ну… Новые были.

Покраснев отчего-то, я прошла к ящику, который освободила и вынула оттуда тарелки и приборы.

– Не понял, – я обернулась и увидела, как он сложил руки на груди, ожидая пояснений.

– Ну, вы же гости и я решила, что правильней чтобы вы ощущали себя комфортней. Люди разные ведь.

– Лер, по-моему, ты сильно загоняешься. Давай нормальные ложки и набери поесть, я голоден, – он подмигнул, а я вспомнила его сообщение, которое он мне прислал с подмигивающим смайлом.

«Черт, что ж ты такой красивый-то!»

– Что?

О боже, – я ударила себя по губам. Потому что, кажется, сказала это вслух.

– Закат красивый… будет, – киваю в окно, откуда видно море.

– Ты это поняла в час дня?

– Да, порой это чувствуется, – ответила полную чушь.

Как только я набрала полные тарелки еды, моя малышка захныкала.

Подошла к ней и сразу вытащила из ходунков.

Мы пока что не ходим и когда я занята, приходится усаживать ее либо сюда, либо в прыгунки, потому что иначе она начинает постигать ходьбу сама и часто падает, ударяясь.

– Ну что моя девочка, ты устала, да? – я провела носом по ее щеке и зарылась в пространстве между шеей и ее телом, чтобы вдохнуть детский аромат и пощекотать ее, а когда открыла глаза, увидела пристальный взгляд Степы. – Она потрясающе пахнет, – выдала тут же, но не покраснела. Потому что мне не было стыдно за проявление заботы и любви к дочке. Мне было неловко от того, как он смотрел на нас.

– Верю.

Я видела, что он сомневался, а вероятнее всего, думал, что я ненормальная, но не стала доказывать обратное.

– Поставлю еду на стол сам, не переживай об этом, – сдвинул меня в сторону касанием к спине, когда я намеревалась продолжить начатое.

Вместо этого я потрогала баночку мясного пюре, которое нагрелось после холодильника для Агаты, и взяла ложечку со звездой на конце, которую купила для нее. Поэтому Регина называет часто ее – звездочка.

Посадила малышку в стульчик и открыла крышку, которая, щелкнув как подобает «хорошему» продукту вызвала восторг у дочери.

Я начала кормить мою нетерпеливую обжору, пока Степа не закончил и не сел напротив. А после поняла, что он не ест.

Подняла на него глаза, и он снова на нас уставился. Ложка зависла в воздухе, пока я смотрела на его лицо. Откровенно любовалась, как дурочка, а после Агата перехватила мою руку и потянула ее к себе, чтобы сунуть ложку в рот.

Мужчина начал смеяться, потому что пока я глядела на него, он наблюдал за ней.

– А она у тебя молодец, впервые видел подобное, – чуть отсмеявшись произнес.

– Ну, дети любят тянуть в рот все, что видят. Это скорее недостаток, поверь.

Он кивнул и принялся за обед.

Я порой наблюдала за ним. На самом деле мне было важно знать, нравится ли ему то, что я приготовила.

Когда Агата была уже сыта и с удовольствием взялась за бутылочку, я развернулась к своей порции обеда и, поднеся ложку ко рту, столкнулась глазами с мужчиной напротив.

– Что?

– Вкусно. Спасибо.

– Я рада. Если есть какие-то предпочтения в еде, то можешь сказать. Конечно, ничего такого эксклюзивного и супердорогого, но думаю справлюсь.

– Да нет. Я ем все, что вкусно и съедобно. Пойду пока что к себе, дай знать, как соберешься на пляж.

– Хорошо.

Через двадцать минут я одела дочку, приготовила коляску, так как она сразу уснет и постучала к Степану.

– Иду, – послышалось из-за двери, и он открыл ее, одевая на ходу свитер.

Я застыла, следя за тем, как напрягаются те самые кубики пресса, на каждый его шаг и движение.

Ну что за испытание для бедной меня?

– Так мы идем? – вытянул из морока, околдовавшего меня щелчком пальцев перед носом.

– А… да. Прости.

Чертыхнулась и побежала скорее на выход, где в коляске уже посапывая лежала Агата.

С этим нужно что-то сделать!

Глава 5

Степан

Она странная. В хорошем смысле. Наверное, лучшее слово тут будет – забавная.

Обед был сытным и вкусным, я готов платить за ее еду и уверен это только начало. Так что прибавлю в весе.

Вернулся в свою комнату, потому что мой телефон разрывался от звонков друга.

– Какого черта ты наяриваешь?

– Как это? Я должен знать о ней все. Размер сисек, талии и задницы. Лицо, волосы и прочее. Скорее, иначе я изведусь и точно приеду к тебе.

– Иди на хрен, Сева.

– Так я понял, ты решил мамочку оставить для себя? Значит, точно знойная штучка. Я слышал, когда женщина родила, она становится той еще чертовкой.

– Блин, я не могу поверить, что слушаю это.

– Ну, давай серьезно теперь. Как там?

– Шикарно, – встал у окна, смотря на море. Здесь реально круто.

– Черт я тебе завидую. Кинь фотку.

Быстро не прерывая разговор, делаю снимок вида, на который направлен мой взгляд.

– Это че? Из окна, что ли?

– Ага. Сейчас наблюдаю.

– И это за те деньги она дарит такое? Детка продешевила, так ей и передай.

– Согласен.

– Тут твой пахан приезжал, сказал не может дозвониться.

– Плевать. Его сын остался там дома, пусть сдувает с него пылинки, а ко мне не лезет.

– Ну если тебе интересно, я сказал, что ты улетел во Владик.

– Владик? – смеюсь, представляя, как он ищет меня по отелям черт-те где. – Спасибо, дружище.

– Я взял отпуск, жди меня в июле.

– Окей. Но не знаю, поселит тебя она здесь или нет, я еще не признался, что девушка не приедет.

– Посмотрим. Может, в другое место поселюсь. Все давай, я на работе.

– Пока.

Кладу чемодан на кровать и убираю на полки кое-какие вещи.

На улице ветрено, поэтому голубой свитер решаю надеть на эту прогулку.

Но не успеваю натянуть горловину, Лера стучит ко мне в дверь, и я иду открывать.

Ее смущение забавляет. А когда мы ступаем на пляжную полосу, я убираю все свои мысли куда подальше, потому что я наконец на море. Снимаю обувь и иду ближе к воде.

Небольшие волны ласкают ступни, а солнце играет на них бликами.

– Кайф.

Закрываю глаза, совершенно позабыв о стоящей где-то за спиной Валерии.

Оборачиваюсь и сталкиваюсь с грустным взглядом девушки, устремленным на мои ноги.

– Идем, – протягиваю руку, зовя ее за собой. – Вода хорошая.

Мало ли она боится заболеть.

Но на мою улыбку она только машет головой отказываясь.

Мне нравится, что берег каменистый. Песок я люблю меньше. Галька такая плоская и приятная, словно массаж. Ступаю по ней к девушке, и мы продолжаем ход.

– Не хочешь мочить ноги?

– Нет, дело не в этом. Я не купаюсь на море.

– В смысле? Ты живешь на самом берегу воды и не пользуешься таким даром? Стой, я понял. Ты как те богачи, что пресытились деньгами? Это очень жестоко с твоей стороны, – отшучиваюсь.

– Мои родители почти год назад утонули. В этом прекрасном когда-то море.

Я затыкаюсь так же быстро, как и начал говорить до этого свою чушь.

– Прости, Лера. Мне очень жаль.

– Спасибо. Двадцать восьмого июня будет ровно год. С того дня я не ступала в него. Кроме одного раза. Когда прошло девять дней с похорон, я ощутила жуткую злость смотря на него в окно и выскочила, удостоверившись, что дочка спит. Я вошла по пояс и начала кричать, хлеща руками по воде.

Я молча шел рядом, потому что мне нечего было сказать ей.

Мне было искренне жаль ее потерю и словами такое не выскажешь и наполовину.

– Самое жестокое, что я не смогу как следует их помянуть и погрустить в годовщину, потому что это и день рождения Агаты.

– Твоей дочери?

– Да, ее зовут Агата, – ее голос смягчается, когда она говорит о ней.

– Жестоко.

– Я перенервничала и родила ее раньше. Благо все прошло хорошо, так как она полностью сформировалась в утробе. Я бы не пережила еще и ее потери.

– А что насчет отца этой малышки? – смотрю на коляску, откуда выглядывают самые крошечные ступни, которые я только видел в своей жизни. – Он моряк дальнего плавания? Или работает на нефтяной скважине вахтой?

Она улыбнулась, и я был рад, что шутка удалась. Ей не идет грусть, в этом я только что убедился.

– Нет. Отец моей дочери работает инженером на железной дороге.

– То есть мне надо готовиться к тому, что какой-то мужик может внезапно завалиться домой со словами: «Ты кто на хрен такой?»

– Точно нет, – теперь она рассмеялась.

– Нам лучше уточнить этот момент. Потому что я могу встать на защиту и в итоге твой жених будет не очень красивым на свидании и придется выключать свет.

Лера хохотала, забавно вытирая глаза и вздернутый нос.

– Ты смешной.

– Впервые слышу. Обычно моя характеристика скудна и неинтересна. Ну так что насчет моего вопроса?

Сую руки в карманы штанов и пинаю босыми ногами камешки.

– Нет. У меня нет парня и мужа тоже. А отец моего ребенка просил сделать аборт, когда я ему рассказала о своем положении. Но должна отдать ему должное, после ее рождения он признал отцовство и официально платит алименты.

В голове я уже презирал этого чмошника.

– Ну и мудак. Сколько он платит на ребенка, которого признал?

– Тридцать процентов от своей зарплаты. Это примерно пять тысяч.

Я остановился. Реально. Будто кто-то внезапно поставил передо мной стену.

– Пять штук? – она кивает. – На ребенка в месяц? Мой тебе совет оставь ему их на презервативы. Что за кретин? – я реально был зол. – На памперсы? Уверен, что хватает. А если ребенок вдруг не дай бог захочет поесть? Такое ведь иногда происходит, не так ли?

Лера просто пожала плечами, и мы пошли дальше в недолгом молчании.

Если и брать ответственность за секс без защиты, то нужно иметь уважение, чтобы потом обеспечить своего ребенка. А этот урод просто дерьмо.

– Я привыкла правильно распределять бюджет. Но все же не хватает этих денег и пособий. Родительские сбережения закончились, и вот я решила поступить как многие в этом поселке, сдать комнаты на лето.

– Смело с твоей стороны и опасно. Теперь понимаю, почему ты так категорично писала о семейной паре.

– И я не шутила про участкового. Он муж моей подруги.

– Я запомнил и внял предупреждение, поверь, – подмигнул девушке.