Глава 7

Пока Степан занимался углем для шашлыка и оборудовал там все как ему удобно, мы с дочкой пошли в магазин.

На часах было только шесть. И кое-какая молодежь начала выходить на прогулку. Они здоровались со мной и проходили мимо, а затем я, кажется, слышала смешки. Но оборачиваться и проверять не было желания.

Когда я была беременна, наш поселок гудел. Я сносила все насмешки и гордо держала голову. Пусть мне и было больно от их слов, брошенных неосторожно, будто они имели право осуждать меня за то, что я решила стать матерью, будучи не в браке. Будто это было их тело и их дело. Но как только этот гул дошел до отца, он заткнул всех разом. Я не знаю, что он им сказал, но больше никто и не смотрел на меня.

А стоило умереть маме и папе, все возобновилось.

Я не говорю, что так поступают все. Многие из жителей нашего поселка мои друзья. Много тех, кого я уважаю. Но не все достойны моего уважения.

Вошла в магазин и продавщица, одна из тех, о ком говорила подруга. Местная красавица с огромным бюстом и стройной фигурой насмешливо спросила.

– А че правду говорят, что ты мужиков таскаешь в дом типа на лето, а сама деньги с них берешь?

– Маш, ты меня со своей подругой перепутала. Прошлым летом, и я не уверена, что это был слух, также говорили про Соню.

– Кто скажет тому в морду дам. Сонька бы не стала, – тут же выступила в защиту.

– Ну так и я в морду дам, если надо тому, кто эти сплетни распускает. Не знаешь, кто первым замолвил?

– А мне покуда знать? Так че, правда, что ты с мужиком живешь?

– Кажется, в своем доме я вольна распоряжаться как пожелаю. Так же, как и ты в своем.

Она фыркнула и продолжила болтать с другой женщиной, которая, уже купив что хотела просто стояла рядом.

Я взяла из холодильника несколько бутылок пива не зная, подойдет ли оно Степе. Но, видимо, это было то самое название. Пусть он и утверждал, что сделает это сам.

Подошла к кассе и словила новую порцию смеха.

– Кажись, правду говорят.

– Маша, я могу сходить в другой магазин, мне все равно, кому деньги нести.

– Нужны мне твои двести рублей, – складывает руки, поднимая свой бюст выше и делая его больше в откровенном вырезе.

– Тогда мы пойдем именно туда, – слышу позади голос Степы и оборачиваюсь. – Пошли Лер.

Он берет коляску из моих рук и катит ее к двери. Агата тут же начинает с ним болтать на своем детском, а я смотрю в лицо продавщицы и хмыкнув ухожу за ними.

Догоняю парня с дочерью и молча ступаю рядом.

Мы покупаем пиво Степе, мне вино. Соки для Агаты и мужчина еще хватает какую-то игрушку для малышки.

– Спасибо, – улыбаюсь.

Он расплачивается, напрочь отказываясь даже смотреть в сторону моего кошелька, но я спорить не стала, и мы медленно идем обратно.

Смешки прохожих вновь повторяются и мне становится стыдно.

Степа это замечает и встает так, чтобы встречающиеся нам по пути домой люди, не соприкасались со мной, а с ним.

Я ни слова не произношу, потому что если начну, то буду ощущать свою никчемность, и выдам обиду, которой быть не должно. Да и будет похоже на оправдание.

Мы приходим в полной тишине домой. Я ухожу в дом, а он продолжает заниматься мангалом на улице.

В какой-то момент я кружусь на месте и понимаю, что мне нужно выдохнуть.

Облокачиваюсь на столешницу рука и опускаю голову.

Внутри дрожит натянутая струна и хочу сдержать порыв закричать.

Я нечасто ощущаю свое одиночество. Порой не придаю ему значения.

Но стоит мне оглянуться, посмотреть по сторонам, все встает на места, и я плачу.

Потому что тоскую по маме с папой. Тоскую по той жизни, что была. Не потому, что я не счастлива жить с дочерью, но если бы они были рядом, то, быть может… это серая пустота не была такой огромной и не сжирала меня иногда.

Ощущаю, как маленькая слеза скатывается на кончик носа и капает на пол.

Трясу головой. Не хочу этих мокрых глаз. Я не могу раскисать ради моей девочки. Я не могу.

Лера вдруг начинает пищать и стучать по полу погремушкой.

– Сейчас, милая, – отвечаю ей дрогнувшим голосом. – Мама, сейчас подойдет. Погоди.

На мое плечо опускается рука, и я знаю, что это он. Но не оборачиваюсь.

– Все в норме. Я сейчас.

Прочищаю горло и встаю ровно, но по-прежнему не оборачиваюсь.

Он стоит пару секунд и отходит.

– Не торопись. Я возьму Агату на улицу. Присоединяйся.

Дверь хлопает. И я выдыхаю.

– Дурацкий день, – невесело хмыкаю и умываюсь.

Прохожу мимо окна и вижу, как Степа играет с моей девочкой. Как она заливается от смеха. Мне обидно, что Рома не стремится с ней общаться. Она такая замечательная малышка, такая милая, а он… А он упускает важные моменты ее жизни.

Никакие алименты не сравнятся с тем, что уходит безвозвратно.

– Ну и вкуснотища получилась. Я почти поверил, что ты не умеешь мариновать мясо, – восхищаясь едой произносит Степа, снимая с шампура очередной кусок мяса с дымком.

– Я не говорила, что не могу, – улыбаюсь. – Мой папа был мастером маринада и научил меня. Но даже с учетом того, что я знала каждый грамм специй, он ни мне ни маме этим заниматься не позволял. «Король гриля» – так он себя назвал, – смеюсь, вспоминая его в те моменты.

– Лера, – привлекает мое внимание.

– Что?

– Что это было, там в магазине и по дороге обратно?

– Это были люди, которых очень заботит тот факт, что в моем доме живет мужчина, который платит мне деньги, – отвечаю, смотря в глаза.

Знаю, что немного резка, но эта тема меня раздражает.

– Когда приедет, твоя девушка, Степа? – задаю волнующий меня вопрос во всех отношениях и повисает молчание, которое тянется очень долго.

Глава 8

Степа

Мне очень хотелось сейчас избежать ответа на вопрос Леры. После того, что произошло сегодня в магазине и после, как-то стало стыдно за мою ложь. Но, с другой стороны, в итоге я оказался нормальным человеком и вреда им с дочерью не причиню. Этого она боялась больше всего? Так что по идее, она может не переживать теперь, узнав меня чуть лучше. Могла приехать пара не адекватов, и было бы гораздо хуже ей.

И все же, лгать не планировал дальше.

– Слушай, такое дело… Она не приедет.

– То есть как это? – девушка напряглась, но я не понимал почему? Или это реакция на обман?

– Я немного приврал тебе, прости, – тут же говорю, не дав ей вставить слово. – Я не хотел, честно. Но очень хотел приехать сюда на море, а не пляжи городские. Твой вариант дома и условия мне подошли. К тому же другие объявления твердили одно и то же, что у них уже все забронировано.

– Ты солгал, и только это имеет значение, Степан, – в итоге выдает.

– Если проблема в этом я могу уехать. И это не шантаж. Я не стану забирать оплату, которую внес, потому что не сказал правду.

– Как благородно, – фыркает и отворачивается, поставив бокал на стол.

– Мне стыдно за ложь, но я не сожалею. И откровенен сейчас. Ты боялась за безопасность, теперь ты в курсе, что тебе ничего не грозит. В чем проблема? – она грозно глянула на меня повернув голову и смерив свирепо встала, забрав дочь, ушла, попросив потушить угли.

– Черт… Лера, – окрикнул ее, но она не остановилась.

Посмотрел на недожаренную партию шашлыка и остался на месте дальше.

Когда закончил, прибрал за собой и вернулся в дом. Хотя если честно, думал, там будет закрыто и приготовился ночевать на лавке, укрываясь лопухом.

Лера была в комнате с Агатой. И постучав к ней, я не услышал разрешения войти. Уже решил, что, быть может, она плачет. Поэтому приоткрыв дверь, сделал полшага вперед. А из ванной, судя по всему, услышал всплески воды и их с малышкой общий смех.

Они так задорно хохотали, что я невольно улыбался сам, оглядев, как вор ее светло-голубую комнату. Почему-то я так и думал. Нежный цвет и такой воздушный, как сама она. Поэтому пропустил момент, когда Лера вошла обратно с Агатой на руках, обернутой в полотенце и остановилась у самой кровати.

Она была мокрой. Майка, под которой не было белья, пропитанная влагой, прилегала плотно и очертила ее грудь, когда она положила дочку на кровать.

– Что ты здесь делаешь?

Я, засмотревшись, не мог вымолвить и слова, будто пацан ни разу не видевший девушку.

Ее соски были сжаты в тугие камушки и оказались на вид больше, чем я встречал у девушек. Однако меня это однозначно заинтриговало.

– Извини, – поднял глаза на уровень ее лица, чтобы не смущать ее, так как, похоже, сама Лера не заметила данного факта, мокрой одежды. – Я тебя звал, а ты не ответила.

– Я купала Агату, – говорит очевидное.

– О, ну я это уже понял. В общем, я хотел извиниться.

– Степ, мне нужно заниматься дочерью, поговорим потом?

– Конечно. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я все-таки сожалею о своей лжи. Капельку, но сожалею.

Она немного улыбнулась, но постаралась спрятать улыбку за грозным выражением лица.

– Я тебя услышала.

– Окей.

Вышел и сразу метнулся к себе.

Переоделся быстро в плавки и свалил на море. Не хватало мне еще дрочить в ее же доме на саму хозяйку.

Поплавал немного, потому что было охренеть как холодно. Но зато освежился. Правда, это грозило мне простудой.

После душа я вышел в гостиную, где с бокалом вина сидела Лера. Свет был выключен по всей комнате, и только одна лампа оказалась зажжена, над обеденным столом.

Я взял банку пива из холодильника и сел напротив.

Лера столкнулась в «лобовую» с моим взглядом, и я понял, что она захмелела.

– Как море?

– Холодное.

– А ты безумец. Еще даже май не закончился.

– Контрастный душ равносилен этому. Зато физически поработал всем телом.

После моих слов Лера медленно опустила по моему торсу взгляд и подняла глаза обратно, сделав еще один глоток.

– Ты мне солгал, – выдала известный факт.

– Ага.

– И ты сожалеешь.

– Да.

– И готов уехать, если я тебя не прощу.

– Ну я все же надеюсь… – она глянула так, что я понял, от меня требуется лишь «да» и «нет».

Забавно было видеть эту ощущающую в себе власть молодую женщину.

– Да.

Она сузила глаза и в итоге просто хмыкнула.

– И это все? Весь допрос? А где вердикт?

– Мне неприятно, что ты обманул. Но как есть пусть и будет. Все равно никто больше не звонил.

– Это ты сейчас типа из жалости и безысходности так?

Она задумывается и отвечает без зазрения совести:

– Да.

– Оу… Это было неприятно, – Лера пожимает плечами и допивает свой бокал.

– Зато честно. Я пойду, у меня голова кружится. Вообще-то, я пила в последний раз на похоронах родителей и не так давно прекратила кормить дочку грудью.

Опустил тут же глаза на упомянутую часть ее тела и вспомнил о сосках.

Черт!

– Лучше тебе сейчас не ложится, – ответил, сглотнув полный рот слюны. – Пойдем посидим на улице. Свежий воздух тебя немного в чувство приведет.

– Хорошо.

Снаружи и правда было свежо и так приятно.

Лера закуталась в плед и откинулась на спинку. Я допивал пиво, и оба мы смотрели на закат, который сливался с морем, отражаясь в нем красивым ярко-малиновым цветом.

– Ты все еще видишь эту красоту? Не считаешь ее обыденной или надоевшей? – внезапно задал вопрос.

– Вижу и не считаю. Я ценю каждый миг, и каждый новый закат по-своему прекрасен, даже по тому, что он не вчерашний.

Ее голос был тихим и в какой-то степени убаюкивал меня самого. Но когда я повернулся к Лере с очередным вопросом, она, поджав ноги, спала, положив на колени руки, а уже на них голову.

Девушка была спокойной и такой безмятежной. Она вызывала улыбку, которую я не стал прятать. Мне хотелось к ней прикоснуться, но я знал, что мне не стоит этого делать.

Ее жизнь, итак, полна внепланового хаоса. Добавлять к этому еще и меня не стоит. Слишком эгоистично.

Такие мысли меня немного растормошили. Я не имел права думать о ней иначе, чем как о… новой знакомой, так будет отлично. Я искал дом на лето, а не девушку, тем более с ребенком.

Я не против подобных вещей, и мелкая у нее классная, однако такая ответственность не для меня. Не думаю, что готов впускать в свою жизнь ребенка и ее мать на пару месяцев, чтобы потом уйти.

Это жестоко и неправильно.

Но смотреть на нее, мне никто не запрещал.